Определяя свои эмоции — выражая их словами, вы вызываете физиологические изменения в особой зоне мозга, амигдале, снижающей реактивность. Это показало исследование Мэтью Либермана с использованием МРТ.
Мое настроение меняется, когда я оказываюсь в помещении, где много людей? Как именно?
Находясь среди людей, я чувствую прилив энергии или упадок сил?
Свойственно ли мне слишком остро реагировать на мелкие раздражители и трудно ли успокоиться?
Проявляю ли я сверхнастороженность в отношении легких проявлений неуважения, особенно перекликающихся с обращением со мной в детстве, — например, когда кто-то оспаривает мою версию события или заявляет, что я принимаю все слишком близко к сердцу?
Возможно, при напряженности или затруднении в коммуникации я быстро «выхожу» из ситуации или перехожу к обороне?
Основной конфликт происходит между врожденной потребностью в материнской любви, отзывчивости и поддержке и испытываемым дочерью ощущением боли, неудовлетворенности и необходимости постоянно бороться за то, чтобы быть услышанной.
Уровень кортизона — гормона, вырабатывающегося при стрессе, оказывался ниже у девочек, имеющих теплые отношения с заботливым отцом. При негативных, холодных отношениях у дочерей наблюдался более высокий уровень кортизола, а также повышенная чувствительность к эмоциональным изменениям и склонность к реактивному поведению.
Писательница Хоуп Эделман описывает «эмоциональное патологическое накопительство» нелюбимых дочерей: «Бесконечная смена партнеров, переедание, расточительство, алкоголизм, наркомания, шопоголизм, карьеризм — все это попытки заполнить эту пустоту, стать матерью самой себе, подавить чувства тоски или одиночества и ощутить заботу, утраченную или неизведанную».
Примечательно, что у матерей человеческого вида эволюция не сформировала ответной восприимчивости, дав им только репродуктивную систему, позволяющую выносить и выкормить младенца, и комплекс гормонов, но не врожденную способность заботиться и любить.