Цитаты из книг автора «Пег Стрип»

Танец отрицания поддерживается мифом о том, что все матери любят своих детей, а поиск псевдорациональных объяснений, направляющий этот танец, подкрепляет реакция других людей, говорящих вам, как говорили мне: «Все не могло быть так плохо, ведь сейчас ты в полном порядке» или «Хватит жаловаться, у тебя есть крыша над головой». Моя собственная, совершенно ненаучная, идея заключается в следующем: люди отчаянно хотят верить, что есть на свете абсолютная, безусловная, непоколебимая любовь — тем более что все мы знаем, как трудно завоевать любовь в этом мире и насколько труднее сохранить, — и упорно цепляются за эту веру. Откровения нелюбимой дочери противоречат этой красивой картине, да и библейская заповедь требует почитать родителей.

Что мешает дочери осознать, что поведение матери жестоко и разрушительно — или, хотя бы, что оно намеренно? Отчасти, конечно, врожденная потребность в материнской любви и одобрении, присущая любому ребенку. Эта потребность, судя по всему, не имеет срока давности, она сохраняется и во взрослом возрасте, возможно, всю жизнь. Наряду с этим часто присутствует глубокий стыд из-за того, что ты не любима, и укоренившийся страх, что мнение матери о тебе справедливо. Этот страх — что мать права, что тебя, в принципе, невозможно любить — и сопутствующий стыд предопределяют отрицание. Отрицание заставляет искать объяснение отношениям с матерью или другую причину материнской нелюбви, кроме того, что ты ее недостойна. Поиск причины поддерживает танец отрицания. Как написала Кейт: «Я находила объяснения отношению матери ко мне вплоть до прошлого года, когда мне исполнилось 37 лет. Я хотела, чтобы ее обращение со мной имело приемлемую причину. Думаю, никому не захочется признавать реальность, когда так отчаянно жаждешь любви своей матери».

клинические данные заставляют предположить, что «гармоничные пары могут иметь относительно стрессовые сексуальные взаимодействия, а неблагополучные пары — проблемные отношения, но прекрасный секс».

Дело в том, что каждая из нас тянется к тому, что ей знакомо, даже если это делает нас несчастными. Все мы тяготеем к привычному.

В детстве таких причин три. Во-первых, маленькая девочка усваивает миф о материнстве — что все матери любят своих детей и прочее, — и верит ему. Если все матери — любящие, а она нелюбима, значит, в ней самой есть какой-то ужасный дефект.

Помните, что ненадежный тип привязанности формируется на основе механизмов приспособления, вырабатываемых в детстве, чтобы справляться со стрессами в семейном окружении; вместо того чтобы постоянно страдать от того, что нужды остаются неудовлетворенными, дочь эмоционально дистанцируется от матери, чтобы иметь возможность успокаиваться самостоятельно и защитить себя.

В детстве и в дальнейшем нелюбимая дочь сосредоточена на своей матери; она воспринимает саму себя поверхностно и только в связке с вопросами, обусловливающими весь ее эмоциональный ландшафт. Первый из них: «Почему мама меня не любит?» — но есть и многие другие на ту же тему: «Что я могу сделать, чтобы заставить маму полюбить меня?» или «Какой я должна быть, чтобы нравиться ей?». Дочь, конечно, не осознает, как материнское обращение сказывается на ней — на том, как она воспринимает мир, реагирует на других людей, справляется с внутренним дискомфортом. Она не знает, почему иногда чувствует себя одинокой и запутавшейся. Не понимает, почему вынуждена кусать губы, чтобы не заплакать, видя, как одноклассницы ее опережают, а она не может их нагнать, и просто цепенеет, мечтая ничего не чувствовать. Не понимает, почему ей трудно заводить друзей. Она утешается мыслями о том, что все, конечно же, чувствуют то же самое или что ей и одной неплохо.

Согласно нескольким исследованиям, влиянием отца нельзя пренебрегать. Например, Дженнифер Бирд-Крейвен, Брендон Ауэр и другие показали, что отношения дочери с отцом играют важную роль в формировании способности справляться со стрессом. Уровень кортизона — гормона, вырабатывающегося при стрессе, оказывался ниже у девочек, имеющих теплые отношения с заботливым отцом. При негативных, холодных отношениях у дочерей наблюдался более высокий уровень кортизола, а также повышенная чувствительность к эмоциональным изменениям и склонность к реактивному поведению.

справляться с эмоциями, положительными и отрицательными, не преувеличивая, но и не подавляя их. Это проявление эмоционального интеллекта, так называемое метапознание — способность размышлять о мыслях и мыслительных процессах — практически не доступно многим нелюбимым дочерям, что влияет на их способность принимать решения и делать разумный выбор, глубоко познавать самих себя, сострадать другим, останавливать приступы самокритики и формировать близкие устойчивые отношения.

Утверждение нормальности или оправдание насилия . Как я уже говорила, это печальная истина: мир ребенка настолько мал, что он считает происходящее в его семье нормой жизни. Большинство детей объясняют вербальное насилие своими пороками и тем, что они «плохие». Как отмечают Рейчел Голдсмит и Дженнифер Фрейд, это, возможно, менее страшно, чем «еще более пугающая мысль, что опекающему взрослому нельзя доверять, и создает иллюзию контроля ситуации». Даже став взрослыми, жертвы молчаливого вербального насилия детских лет могут объяснять рациональными причинами или считать нормальным поведение своих родителей.