По их мнению, все просто не может быть настолько плохо, как вы рассказываете, — в ответ звучит: «Тогда ты не была бы такой классной» и тому подобные резоны. Трудно поверить правде: под внешним лоском и успехом скрывается маленькая девочка, все еще тоскующая по матери, которую заслуживала. Я не признавалась никому, включая бойфрендов, до 20 с небольшим лет, когда начала посещать психотерапевта и понимать, что отсутствие у моей матери любви ко мне бросает тень на нее, а не на меня. Несмотря на это озарение, наши взаимоотношения, в принципе, не изменились, поскольку я по-прежнему хотела ее любви и нуждалась в ней. Только после выхода в свет моей книги «Скверные матери» — мне было 60 лет! — моя бывшая соседка по студенческому общежитию призналась, что у нее была жестокая и игнорирующая мать. На втором курсе мы жили в комнатке размером со шкаф и дружили, но ни словом не обмолвились друг с другом о своих матерях. Только спустя 40 лет мы нарушили кодекс молчания.