Цитаты из книг автора «Пег Стрип»

Процесс исцеления от последствий несчастливого детства чем-то напоминает семейную поездку в автомобиле в восприятии ребенка. В голове все время вертится вопрос: «Мы уже приехали?» Помните, что ваше поведение и реакции сформировались в ответ на буквально тысячи взаимодействий, крупных и мелких, большинство из которых недоступны для осознанного воспоминания, и что требуется время, терпение и повторение, чтобы новые поведенческие схемы заменили прежние. Вы фактически переучиваете свой мозг и систему эмоционального отклика. При продвижении вперед держите в уме образ кинцуги, чтобы иметь реалистичные ожидания, но не терять надежды. Шрамы со временем могут стать символом ваших крупных и малых побед над тиранией прошлого.Разумеется, меня часто спрашивают, считаю ли я себя «полностью исцеленной». Мой ответ — «скорее, да», поскольку я сегодняшняя, пожилая женщина, не имею ничего общего с девочкой или молодой женщиной, которой была когда-то. Меня обошли некоторые вещи, например супружество на всю жизнь, но я не уверена, что тому виной мое детство. Я знаю людей, имевших ужасное детство, но построивших крепкие браки; знаю и тех, кто при любящих родителях и прекрасных отношениях с братьями и сестрами так и не смог образовать прочный союз. Дело в том, что жизнь трудна, даже если у тебя была любящая или по крайней мере приемлемая мать, и препятствия, разочарования, неудачи и трагедии подстерегают каждую из нас.Независимо от того, были ли мы в детстве любимы или нет, жизнь — это процесс. Мы продолжаем расти и меняться под воздействием позитивного и негативного опыта. Будьте добры к себе в моменты стресса, когда новые поведенческие схемы и отклики проходят серьезное испытание. В последней главе вы найдете упражнения, которые помогут вам на этом пути. Попутного ветра!

Нарушьте обет молчания Важный шаг на пути к исцелению — избавление от стыда за то, что вы были нелюбимой дочерью. Для этого нужно нарушить обет молчания и рассказать людям, заслуживающим вашего доверия, о том, что вы пережили. Это нелегко, ведь связанные с материнством культурные мифы и табу очень мешают откровенности. Однако перестать молчать означает стать в полной мере хозяйкой своей судьбы, оценить свой опыт и чувства и никогда больше не подыгрывать отлакированной версии реальности, предпочитаемой в приличном обществе. Но, делясь своими переживаниями, проявляйте осмотрительность и здравый смысл, особенно если поддерживаете отношения с матерью и другими родственниками.

«Мозг продолжает перестраиваться в соответствии с опытом на протяжении всей жизни; все лучше понимая нейропластичность, мы видим, что отношения способны стимулировать активность нейронов и даже уничтожать следы раннего социального опыта в форме синаптических связей». Иными словами, неосознанные ментальные установки, сформировавшиеся в детстве, можно переписать и отредактировать на уровне нейронов с помощью взрослых отношений. Авторы также отмечают, что даже при неблагополучной в целом истории отношений существуют «островки» позитивного социального опыта, которые можно расширить и развить посредством психотерапии. Это подтвердили два исследования Марии Закканьино, Мартины Куссино, Рейчел Сондерс и других, посвященные оценке степени влияния альтернативных фигур попечителей на стиль привязанности у взрослых. Участникам удалось добиться надежной привязанности.

Итак, решение, прощать ли мать, является сложным и сильно зависит от мотивов и намерений. Меня часто спрашивают, простила ли я свою мать, давно покинувшую этот мир. Если честно, нет. Я ничем не могу извинить намеренную жестокость к детям, а она, безусловно, была в этом повинна, так что нет ей прощения. Но если одним из элементов прощения становится отпускание ситуации, то все меняется. Дело в том, что я вообще никогда не думаю о своей матери, кроме случаев, когда пишу о ней или делаю что-то особенно приятное для своей дочери и напоминаю ей, что нужно «поблагодарить Риту Стрип». Ирония судьбы! Не будь ее удручающего примера, я бы, возможно, не стала преданной родительницей. Вообще не вспоминать о матери в повседневной жизни, как это делаю я, — это полное освобождение.

Прощение приходит с исцелением, а исцеление начинается с честности и любви к себе. Простить не значит сказать: «Не важно, что ты сделала, я же вижу, что ты просто ошибалась и не имела дурных намерений», — то «обычное» прощение, то, что мы делаем каждый день, потому что мы, люди, грешны и совершаем ошибки. Но это прощение — другое. Оно описывается словами: «Я понимаю, что именно ты совершила, это было ужасно и неприемлемо и причинило мне непоправимый вред; но я иду дальше, исцеляя себя, и отпускаю тебя». Вот к какому прощению я стремлюсь, излечиваясь от нанесенных ран. Опять-таки, прощение не самоцель. Прощение приходит в результате исцеления. Эми

Авторы клинических и академических исследований сходятся в том, что прощение крупных и мелких прегрешений является краеугольным камнем поддержания тесных отношений, особенно брачных, но с оговоркой: отношения должны быть равноправными, без перекоса, с одинаковыми вложениями и признанием преимуществ связи. По определению, отношения между матерью и нелюбимым ребенком не являются равными, даже если дочь уже взрослая. Она по-прежнему жаждет материнской любви и заботы, которой не получила. Прощение может помешать дочери признать причиненный ей ущерб и препятствовать ее исцелению. Оно становится частью танца отрицания, позволяет возобновить поиск рациональных обоснований слов и поступков матери и вновь признать их «нормальность» («Она не понимала, что причиняет мне боль», «У нее самой было ужасное детство, откуда ей было знать, как воспитывать детей», «Наверное, она права, я слишком чувствительна»). Поскольку способность прощать, в отличие от злопамятности, считается добродетелью, нелюбимая дочь может неосознанно поверить в то, что, проявив себя подобным образом, она наконец получит желаемое — любовь матери. Это чрезвычайно важный вопрос и огромная проблема для верующих нелюбимых дочерей, которых религия заставляет прощать в любых обстоятельствах. Таким образом, вопрос может быть не в том, простите ли вы свою мать, а в том, когда это произойдет и что послужит тому истинной причиной.

Всегда ли прощение дает желаемый результат? Думаю, вы уже знаете ответ из собственного опыта или от знакомых — нет. Обратимся к научным исследованиям оборотной стороны прощения, результаты которых изложены в статье с красноречивым названием «Эффект коврика для ног». Пусть они станут предупреждением для нелюбимых дочерей, обдумывающих возможность простить своих матерей и сохранить отношения с ними. Огромное большинство исследований посвящено преимуществам прощения, но Лора Лачис, Эли Финкель и их коллеги задумались, действительно ли прощение является панацеей. Едва ли следует удивляться полученным результатам. Оказалось, прощение приносит пользу лишь при выполнении определенных условий, а именно: если обидчик деятельно раскаивается и работает над изменением своего поведения. Тогда самовосприятие и самоуважение прощающего не страдают. Если же обидчик не раскаивается, более того, видит в прощении приглашение продолжать обманывать чужое доверие, самовосприятие прощающего страдает, он чувствует, что поступил неразумно и его использовали. Хотя многие исследования продвигают прощение как универсальное средство, авторы данной работы пишут: «Важны реакции обоих, жертвы и обидчика. Самоуважение жертвы и ясность ее представления о себе определяются не только ее собственным решением, прощать или нет, но и решением обидчика, как вести себя дальше, — сигнализирует ли он, что жертва в безопасности и оценена по достоинству или нет». Если и пока ваша мать не пошла вам навстречу, явно признавая, что дурно обращалась с вами, и не изъявила желания совместно работать над тем, чтобы измениться, вполне вероятно, что прощением вы лишь восстановите свой статус коврика для вытирания ног, продолжив с ней общаться.

Как можно простить мать, которая отказывается признать, что из-за ее действий ты страдала от боли? Больше того, для нее откровение, что ты считаешь свое детство мучительным, а ее жестокой. Я отказываюсь давать оценку ее обращению со мной. Предпочитаю относиться к самой себе по-матерински и любить своего внутреннего ребенка. Я люблю его и забочусь о нем, как он того заслуживает, уделяю ему время и внимание. Это требует много энергии и концентрации и иногда дается с трудом. Если бы только меня с самого начала нормально растили! Как я могу отказаться от самой себя и оправдать ее своим прощением? Я не тащу груз ненависти, я проработала свои эмоции, связанные с детством, и продолжу делать это, сохраняя близость со своим детским «я», но не могу подарить прощение ей, пока она отрицает свое низкое, жестокое отношение ко мне. Аманда

На заре истории люди имели больше шансов на выживание в группах, а не в одиночестве и не в парах, поэтому существует гипотеза, что способность прощать сформировалась как социальное поведение. Месть или наказание не только отчуждает пострадавшего от обидчика и его сторонников, но и противоречит общим интересам племени. Группа исследователей под руководством Джени Бернетт предположила, что прощение как стратегия могло сложиться как функция сравнения рисков, сопутствующих мести, и потенциальных выгод поддержания отношений. Скажем, более молодой сородич из вашего племени охотников-собирателей отнял вашу женщину, однако он лучший охотник и очень полезен в сезон наводнений. Что делать? Отомстить в качестве прививки против дальнейших посягательств или отдать предпочтение ценности будущего сотрудничества и простить? В серии экспериментов с участием студентов команда установила, что расчет риска возмездия и ценности отношений побуждает выбирать прощение.

«Ошибаться — дело человеческое, прощать — божье», — писал Александер Поуп, перефразируя культурный стереотип. Способность прощать, особенно после вопиющего оскорбления или насилия, обычно понимается как признак нравственной и духовной эволюции и наделяется особой значимостью благодаря включению в иудео-христианскую традицию и, в частности, в молитвы. Полезно осознавать эту культурную установку, поскольку нелюбимая дочь ощущает давление, принуждающее простить мать. Оно может исходить от близких друзей, знакомых, родственников, посторонних людей, порой даже от психотерапевта. К этому может примешиваться потребность самой дочери обрести нравственное превосходство в собственных глазах.Несмотря на общее мнение о возвышенной природе прощения, в толковании самого этого понятия существует значительная неопределенность. Что это значит — снять с человека обвинения, найти ему оправдание или нечто третье? Кому это нужно — вам или виновному? Заключается ли прощение в избавлении от гнева? Дает ли оно преимущество в сравнении с мстительностью? Прощая, не становитесь ли вы крайней или пособницей? В чем разница между «простить» и «забыть»? Обязательно ли простить, чтобы исцелиться? Что если вы не можете простить? На эти вопросы пытаются ответить философы, психологи и обычные люди, такие как вы и я.