Цитаты из книг автора «Пег Стрип»

Молчание — действенное средство высмеивания и пристыживания. Зачастую ребенок, подвергающийся молчаливой агрессии, испытывает большее смятение чувств, чем если бы на него орали и ругались, потому что отсутствие признаков ярости посылает неоднозначные сигналы, и мотивация преднамеренного молчания взрослого или отказа отвечать на вопросы непостижима для него. Особенно больно, когда с тобой обращаются так, будто ты невидим или настолько незначителен, что даже не заслуживаешь

привыкли плыть по течению или отгораживаться от всех крепостными стенами и делали это так долго — годы и годы после детства, — что считаем это нормальным. Кроме того, многим из нас трудно понять, что мы чувствуем, — у нас отсутствует ключевой элемент так называемого эмоционального интеллекта. В процессе осмысления необходимо понять, что такое эмоциональный интеллект и почему каждой из нас необходимо развивать его с учетом проблемного детства.

Ситуация утраты в младенчестве и детстве — отсутствие благотворного «парного танца» матери и ребенка, в котором дочь обретает способность управлять эмоциями, — зачастую осложняется, если дочь сознательно дистанцируется от собственных чувств, лишь бы перестать быть мишенью, особенно если в семье ей отведена роль «козла отпущения». Многие нелюбимые дочери — я в том числе — усваивают, что показывать свою уязвимость нельзя, потому что тогда тебя лишь сильнее будут ранить мать или братья и сестры.

В отсутствие связи с восприимчивым взрослым ребенок не может научиться успокаиваться без посторонней помощи и не знает, что отрицательные эмоции — в том числе страх, грусть, злость — являются неотъемлемой частью жизни и с ними можно сладить. Такой ребенок отгораживается от неприятных чувств или полностью погружается в них; ни та, ни другая стратегия не позволяют управлять своими чувствами, и обе так или иначе отдают ребенка во власть эмоций. Поведение, связанное с ненадежной привязанностью, — тревожность или избегание — представляет собой приспособительный механизм, усваиваемый в раннем возрасте, но, как вы понимаете, неэффективный.

Первый гигантский шаг на этапе осмысления — это признание своих «настроек по умолчанию», реализующихся при стрессе и мешающих вам жить так, как хочется. Вы должны понять, что детский опыт заставляет вас впадать в панику, когда чье-то поведение воспринимается вами как проявление нелюбви, и полностью осознать, что должны проверять, имеют ли ваши ощущения реальную почву в настоящем или являются эхом прошлого опыта, того, как обращалась с вами мать. Напротив, если кто-то приближается к вам на некомфортно близкую дистанцию или возлагает на вас эмоциональные ожидания, вы активно отталкиваете этого человека и замыкаетесь в себе, хотя в действительности хотите жить по-другому.

Мы появляемся на свет предрасположенными к эмоциональным связям, но нуждаемся во взаимодействии — в отзывчивом родителе, — чтобы эта способность пробудилась и нормально развивалась. Нечуткость матери влияет на нас на разных уровнях. Самые очевидные последствия — формирующиеся у нас в мозге ментальные модели того, как функционируют взаимоотношения и как мы себя в них ощущаем. Эти представления — усвоенные нами, но неосознаваемые, выработанные мозгом с целью обеспечения выживания индивида — являются одним из самых долгосрочных эффектов материнской нелюбви, но не единственным. С ними трудно справиться не только потому, что они не осознаются (что уже достаточно плохо), но и поскольку мозг хранит их как схемы действия по умолчанию.

чему мы не научились в младенчестве и детстве и что усвоили вместо этого. Именно в этом заключается реальный психологический ущерб, настоящее препятствие.

Мы чувствуем отсутствие поддержки, если она нас игнорирует; мы страдаем, если она настроена воинственно, тогда как нам нужна только любовь; мы готовы подлаживаться, если она эгоцентрична или склонна к контролю, лишь бы получить то, в чем нуждаемся. Однако отдаленные последствия не крутятся вокруг любви и ее отсутствия. Мы так думаем, поэтому некоторые из нас не оставляют попыток заинтересовать своих матерей, ведь мы верим, что это все исправит. Мы ошибаемся, поскольку не рассматриваем истинные последствия.

избегающий индивид, уклоняющийся от тесных уз и заботящийся только о себе, сосредоточен на возможной опасности и поиске наилучшего способа избежать ее, вследствие чего его умение быстро ориентироваться в ситуации — «Что делать?», «Куда бежать?», «Сюда или туда?» — служит общему благу и помогает спастись всем.

Скажем, начинается страшная буря или лесной пожар. Как поведет себя человек с надежной привязанностью? Он сохранит спокойствие, будет черпать уверенность в близости соплеменников, искать у них руководства и в итоге опоздает с необходимыми действиями. Реакция «бей или беги» — один из врожденных механизмов выживания в минуту опасности — может быть заблокирована ощущением стабильности и принадлежности к группе. Это не грозит индивиду с тревожным типом привязанности, всегда сверхнастороженному и, согласно исследованию, способному в случае угрозы сыграть в племени роль сигнальщика