Цитаты из книг автора «Пег Стрип»

Люди с тревожным стилем привязанности намного чаще других бывают болезненно чувствительны к отвержению, что оказывает комплексное воздействие на их поведение. Понятие «чувствительность к отвержению» наводит на мысль о любовных отношениях — о страданиях, которые испытываешь, когда возлюбленный отвергает тебя, — но это лишь одно из проявлений. Эта особенность влияет на личность на многих уровнях, предопределяя ожидания в отношениях и формируя определенное поведение.

науке известно, что здоровые, стабильные, подлинно тесные взаимоотношения возможны только между двумя людьми, взаимосвязанными и в то же время способными к автономии. Парадоксально, но, как доказала работа Брук Фини, будучи одновременно зависимыми и автономными, люди становятся более уверенными в себе и самостоятельными и ставят перед собой цели, на которые иначе не замахнулись бы.

Тревожная привязанность полна парадоксов и противоречий. С одной стороны, вы идете по жизни как по минному полю, настороженно высматривая малейшие признаки отторжения, пренебрежения и нападок. Вы постоянно чувствуете себя беззащитной, поскольку нуждаетесь в тесных узах, без которых вам пришлось расти, и отчаянно желаете, чтобы вас ценили. Но при этом вы эмоционально неустойчивы, чуть что — ввязываетесь в склоку, склонны к ревности и испытываете то эмоциональный взлет, то падение. Все это связано с умением — которое вы не приобрели в детстве — контролировать и регулировать отрицательные эмоции. Поэтому из глубокой защиты вы сразу перескакиваете в нападение — настоящие американские горки! Вы склонны отвечать ударом на удар, потому что это кажется вам справедливым (ошибка!) и дает ложное ощущение контроля над ситуацией. Это подтверждает ваш взгляд на мир, усвоенный в детстве.

«Отсутствие сопереживающей матери ничто для рептилии и сокрушительный удар для сложного и хрупкого лимбического мозга млекопитающего».

Вы склонны отвечать ударом на удар, потому что это кажется вам справедливым (ошибка!) и дает ложное ощущение контроля над ситуацией.

Многие дочери верят тому, что слышат о себе, особенно если им мало лет, а «факты» повторяются снова и снова, как чудовищная семейная мантра. И как не поверить? Превращение ребенка в «козла отпущения» носит публичный характер, в отличие от других форм материнского насилия, которые обычно остаются в тайне; маргинализация ребенка в каком-то смысле узаконивается и становится частью семейного уклада. Отношение к нему объясняется рациональными причинами, которые сообщаются остальным родственникам, а то и всякому, кто готов слушать («Лиззи всегда была упрямой, капризной и вредной, она совсем не похожа на своих братьев и сестер, неудивительно, что они гораздо популярнее»). Такие дочери обычно принимают на веру эту критику до тех пор, пока не наступит момент осознания и они не поймут наконец, что происходит. Но так случается не всегда и если случается, то чаще во взрослом возрасте.

Презрение и высмеивание. Ребенка можно заставлять испытывать стыд, не повышая голоса или одними только жестами, например закатывая глаза и презрительно смеясь над ним либо превратив в предмет насмешек

Молчание — действенное средство высмеивания и пристыживания. Зачастую ребенок, подвергающийся молчаливой агрессии, испытывает большее смятение чувств, чем если бы на него орали и ругались, потому что отсутствие признаков ярости посылает неоднозначные сигналы, и мотивация преднамеренного молчания взрослого или отказа отвечать на вопросы непостижима для него. Особенно больно, когда с тобой обращаются так, будто ты невидим или настолько незначителен, что даже не заслуживаешь ответа. Что может быть страшнее и мучительнее того, что мама ведет себя так, будто не видит тебя, сохраняя при этом полное спокойствие?

Когда дочь становится старше, постоянное невнимание матери — игнорирование обращений, привычка не слушать ее и поступать так, будто она не сказала ничего заслуживающего ответа, — зачастую запускает цикл протестного поведения. Всеми способами, продуктивными и непродуктивными, дочь пытается добиться внимания матери.

Когда приходит беда, мозг подбрасывает ей негативные, давящие воспоминания об отверженности и одиночестве, что лишь усугубляет нервозность. Она не умеет контролировать отрицательные эмоции и либо тонет в них, либо полностью отстраняется от собственных чувств. Тревожная Златовласка не способна перестать говорить или думать о происходящем и всегда неосознанно преувеличивает свои переживания и страхи, чтобы привлечь внимание. Избегающая Златовласка запирает эмоции на замок, убежденная, что ей никто не поможет и рассчитывать можно только на себя. Проблема в том, что в глубине души она и в это не верит.