Цитаты из книг автора «Павел Санаев»

Вонючая, смердячая, проклятущая, ненавистная сволочь

Хоть бы они все сдохли и ты вместе с ними

и это подтвердило диагноз «идиот», давно поставленный бабушкой. В том, что я идиот, бабушка не раз убеждалась, когда я делал уроки. Я уже объяснил, почему не ходил в школу, и теперь расскажу, как выглядела моя учеба. Каждый день бабушка звонила отличнице Светочке Савцовой и узнавала у нее не только домашнее задание, но и все упражнения, которые ребята делали в классе. У меня даже было две тетради по каждому предмету – «классная» и «домашняя». В обеих я писал дома, но в «классной» до последней буквы было то же, что у сидевшей на уроках Светочки. Если в классе писали диктант, Светочка диктовала его бабушке, бабушка диктовала потом мне. Если было сочинение, я его сочинял. Если на уроке рисования рисовали молоток, я под присмотром бабушки рисовал его тоже.

и вот бабушка, крикнув: «Нá тебе, Оленька, шубу!» – поворачивается спиной и спускает зеленые трико, изумляя меня чем-то необъятным и бело-розовым. – Что ж ты жопу при ребенке показываешь, хулиганка ты! – кричит мама. – Ничего, это его бабушки жопа, а не какой-нибудь бляди, которая променяла ребенка на карлика! – кричит в ответ бабушка.

Наказал Бог с кретином жить, живи – терпи

– А потом с дедушкой твоим познакомилась. Угораздило меня на тот стадион пойти! Я тогда встречалась с одним парнем, он меня на футбол пригласил, а сам не пришел. Сижу одна, злая. Рядом два молодых человека – актеры из МХАТа, на гастроли приехали. Один красавец высокий – актер полное говно, и наш «любонька» сидит. Мордунчик у него красивый был, что говорить, на щеках ямочки. Улыбка добрая, открытая. Дала телефон свой рабочий, стали встречаться каждый вечер. Он меня водил на спектакли свои, я его на Владимирскую горку и на пляж. Пришло время ему уезжать, он и говорит: «Давай я на тебе женюсь и в Москву увезу». А я влюбилась уже! «Иди, – говорю, – к родителям, делай предложение». Не знала, дура, что он на спор женится. У него в Москве баба была на десять лет старше его – он с ней поругался, поспорил, что в Киеве лучше найдет. И нашел идиотку! Расписались, показали отцу свидетельство, поехали. Отец весь перрон за поездом бежал, кричал: «Доченька, не уезжай!» Как чувствовал, что ничего я, кроме слез, не увижу! Нельзя было

Два года назад написал, когда сюда переехал, – пояснил дедушка и торопливо, словно поскорее хотел избавить свои глаза от неприятных строчек, начал читать:

Никто не забыт, ничто не забыто»

Если бы ты родился в Замбии, то жил бы сейчас в лачуге и не вел бы здесь этих разговоров, – парировал Миша с резкостью, которая указывала на желание скорее закончить спор. – Я не знаю, зачем Бог приводит разных людей к разным религиям, может ему так нужно. Может быть, он привел бы меня в мечеть, если бы ему нужен был еще один мусульманин, не знаю. Я читал и Коран, и Бхагават Гиту, и Евангелие как исторические тексты. Евангелие показалось мне ближе, но я все равно изучал его как литературный памятник. Потом случайно попал в церковь. Не важно как – отдельная история. Наши споры бесполезны, потому что это пустое мудрствование. Евангелие – это практика, и без духа, который есть в церкви, оно молчит, как партитура Баха без скрипки. Чтобы партитура стала музыкой, надо водить по струнам. Чтобы поверить, что Евангелие истинно – надо начать с помощью церкви себя менять, и тогда появятся доказательства. Я это попробовал, и вы можете привести мне сто теоретических доводов, почему это миф, я не смогу согласиться, потому что знаю свои ощущения. Ты не убедишь человека, который втыкал в розетку лампочку и видел, как она светится, что электричества не существует. Можем умничать на эту тему до утра, и все это будут размышления пятилетних детей о физике. Вера – это практика и ощущения, а не споры у мангала.

Ни один человек не объяснит тебе достоверно происхождение космоса – откуда это взялось и как это может быть бесконечным, – нехотя согласился Миша на разговор. – Никто даже не в состоянии эту бесконечность вообразить. И ты хочешь, чтобы людям древности писали про космос? В Ветхом Завете много аллегорий, и я не думаю, что все надо понимать буквально. Когда я говорил, что все так и было, то имел в виду Новый Завет. – А-а! – понимающе закивал Мартин. – Ты веришь в историю про сына Бога, родившегося от земной девы, который совершил много хороших дел, воскресил мертвого, был предан, принял мученическую смерть и вознесся? Я правильно понимаю?– Да, я в это верю. – Отлично! Правда, я говорил про Геракла. Сына бога Зевса и смертной женщины, который освободил из Аида Алкестиду, был предан своей женой, взошел на костер и вознесся на номенклатурный Олимп. Зевс и Геракл тоже были реальными персонажами? Тебе не кажется, что эти мифы собраны из одного конструктора? Только один миф остался в литературном наследии, а другой насадили мечом Римской империи и заставили в него слепо верить,