Цитаты из книг автора «Павел Санаев»

об этом было приятнее, чем о цветах для Дианы. Что цветы? Нервотрепка, безнадежный жест, чтобы хоть как-то выразить свои чувства. Любовь ли это? Что в этой любви было приятного? Восхищение красотой, неутоленная жажда внимания, взгляды, полунамеки… Диана ни разу не прикоснулась к нему, ее глаза не горели, когда он шутил или что-то рассказывал. По степени удовольствия сегодняшний вечер в разы превосходил две недели его романтических воздыханий, а если бы он не боялся оказаться на месте Мартина…

забормотал Раздолбай, удивляясь, что совсем не чувствует никакой любви

На Раздолбая накатила волна парализующего страха. Представляя «интердевочек» падшими вульгарными созданиями, он заранее отвел себе в этом приключении роль стороннего наблюдателя и теперь глядел на симпатичную девушку, манившую своей доступностью, вспоминал волнительное прикосновение ее руки и понимал, что очень хочет быть не наблюдателем, а участником. Хочет, но боится до одури. Подобное чувство он испытывал, когда оказывался в бассейне, и желание научиться плавать сталкивалось со страхом прилюдно раздеться и показать свое неумение.

Своя жизнь» вспенилась и понесла Раздолбая горной рекой.

Своя жизнь!» – восторженно отстукивало сердце Раздолбая, гоняя по пружинистому телу счастливую кровь.

Останься, или Миша обидится навсегда! – С кем интереснее дружить – с Мартином и Валерой или с этим правильным музыкантом?– Мартин и Валера не правы!– Это не повод терять их.– Я так и не признался Диане!– Все равно с ней ничего не получится.– Как же поступить?– Поступай, как хочется. Это последний день отдыха, тебе ведь хочется приключения!Чувствуя себя предателем, Раздолбай едва заметно кивнул Мартину, повернулся к Мише, но сказать: «Я их привел, мне, наверное, лучше уйти с ними», так и не успел. – Вон отсюда все! – потребовал Мишин отец. – Немедленно!

Раздолбай разучивал свое признание наизусть. Дальше он предполагал замереть и ждать ответа, от которого его сердце или вознеслось бы к вершинам ликования, или грянулось бы оземь, разлетевшись на черепки. На черепках Раздолбай заранее планировал сплясать танец демонстративного кутежа, чтобы никто не увидел, как он страдает, и именно для этой цели ему нужны были рядом Валера и Мартин.

Так влюбился, что из Москвы готов приезжать? Ну, тогда, может быть, надежда есть. Ты не думай, Андрею она не нужна. Ему двадцать два года, а ей семнадцать. Ну, запудрил он ей сейчас мозги, она им увлеклась. Лето кончится, они друг про друга не вспомнят. А тут ты приедешь. Она девочка легкомысленная, у нее голова закружится. Неужели действительно готов приезжать? – Готов.

Двинуться дальше созерцания Раздолбай не мог. Он никогда не ухаживал за девушками, не умел добиваться расположения и даже не мог определить, какая у него в отношении Дианы цель. Конечно, он хотел от нее взаимности, но как эта взаимность может быть выражена, было вне его представления.

Попробую каждое утро рисовать, – решил он. – Сяду на балконе, возьму пивка… Нет, без пивка! Сяду на пару часов, набросаю какие-нибудь эскизы. Они будут заниматься музыкой, я буду честно говорить, что рисую, и будем на одном уровне». – Салют! – послышался знакомый голос, и из-за высоких кустов белых роз, которыми был плотно засажен участок перед Мишиным домом, появился Андрей. – Что там, лауреат хреначит еще?