Цитаты из книг автора «Павел Санаев»

Мартин давно знал обеих девушек и с легкостью завел с ними переброску подколками и намеками, позволяя Раздолбаю созерцательно сидеть в сторонке. Из двухкассетника тихонько зашептала Sade. Пуча разрешила курить в квартире, и «своя жизнь» незаметно взлетела на уровень, выше которого Раздолбай мог поставить разве что вечеринку в апартаментах «Латвии». Ничего большего ему не хотелось – только слушать музыку, выпускать через ноздри ароматный, как духи, дымок «Ротманс» и заглядывать иногда в вырез Кисиной блузки, выбирая моменты, когда на ней норовила расстегнуться третья пуговица. За эти взгляды ему было немножко стыдно перед своим чувством к Диане, но Sade не зря шептала: «Is it a crime?»

своей жизнью» и не ехать сразу домой навстречу маминой ругани. «Никто меня не заставит ничего делать. Скажу потом, что они мне не понравились, и все», – настраивался он.

Страх выдать свою неопытность преследовал его постоянно. Стоило кому-то завести разговоры о похождениях, он всегда напускал на себя бывалый вид, но внутри съеживался, боясь, что опыт, ограниченный чтением «СПИД-Инфо», читается у него на лице

Откуда ты взялся? Так рано, не предупредив… Что это на тебе… Фрак? Боже мой, мама, он во фраке! – Ехал с приема герцогини Виндзорской и подумал, что, раз уж я при параде, надо завезти тебе завтрак – ты же намекала на это.– Я? Да… намекала, – растерялась Диана, не вполне понимая, о чем речь, и тут он поднял колпак, открывая бокал с апельсиновым соком, сырную тарелку и тарталетки. – Ты – безумец! Ты это действительно сделал!

Грезы о самостоятельной жизни вспыхнули перед глазами Раздолбая и тут же погасли. Он знал, что не бросит институт, но не потому, что стремился научиться чему-то. «Суриковка» давала пять лет понятной определенности,

Будет у меня когда-нибудь вся жизнь «своей жизнью», или так и придется терпеть это? – кипятился Раздолбай, возвращаясь в номер. – Может быть, тоже бросить институт и пойти в бизнес? Мне часы за шесть тысяч не нужны, я бы на такие деньги на «той квартире» три года жил, а не дали бы ключи – снимал бы что-нибудь.

А если я влюбился? – вызывающе бросил он в трубку.

Раздолбай остался наедине с растерянностью и обидой. Он сомневался, что какие-то «прошаренные короли» занимаются такими глупостями, чтобы определять уровень человека по часам, но последние слова Мартина задели его за живое. Получалось, что одни те же часы, не важно, сколько они реально стоили, могли одного человека возвысить, а другого выставить жуликом или дешевкой. Звучало это абсурдно, но Мартин, похоже, искренне в это верил и при этом относил себя к первой категории людей, а Раздолбая ко второй.

Пока Мартин делал заказ, Раздолбай мысленно складывал в уме цифры и боролся с желанием зажмуриться от ужаса. Ему казалось, что этот ресторан – какое-то немыслимое грабительское недоразумение, и в него вот-вот ворвутся милиционеры, чтобы всех арестовать. Удивительно было, что существует место, где ужин стоит как шесть билетов на самолет, но еще удивительнее было то, что есть люди, готовые платить такие деньги, и один из этих людей – близкий друг.

Неудачное признание перечеркнуло радость каникул, подобно тому, как последняя кислая вишня перечеркивает послевкусие съеденных до нее спелых ягод. В гостиницу Раздолбай вернулся с таким выражением лица, словно провалил без права пересдачи важный экзамен.