Цитаты из книг автора «Павел Санаев»

Ты ударишь ее своей «остротой» наотмашь, и будет ссора! – раздался внутри негодующий окрик. Раздолбай запнулся и, мягко закончив разговор с мамой, решил разобраться с «Богом» так обстоятельно, как если бы тот сидел напротив и ему можно было заглянуть в глаза.

Впервые в жизни рисование подарило ему счастье созидания ценности. Вдруг в его руках родился из небытия предмет, вызывающий к себе такое же почтительное отношение, как внушала, к примеру, музыка, выходившая из-под смычка Миши.

Если бы Раздолбай не стеснялся проявлять по отношению к дяде Володе чувства, то он бросился бы ему на шею и поцеловал. И дело было не в том, что ему дарили дорогую вещь, которой он и так единолично пользовался. Переехав на «ту квартиру», магнитофон превратил бы ее в настоящий дом и оборвал последнюю связь с домом прежним – отчим отпускал его.

Не надо мне тут про краски, – перебил дядя Володя, обращая его сердце в падающий камень. – Я все понимаю. Тебе скоро двадцать, хочется самостоятельности…

А ведь я сказал про себя: «Господи, если бы я жил отдельно!», и в тот же вечер разбилась банка, – вспомнил он, но тут же засомневался: – Ничего это не значит! Мало ли случается совпадений? Вот если с Дианой получится, тогда… Тогда, может, и поверю, что есть этот Бог».

С одобрения отчима мама выдала Раздолбаю комплект постельного белья и буднично протянула ключи, к которым он давно тянул мысленные щупальца. – Я там… аккуратно… Все нормально будет…

Сам провоцируешь ссору, – шепнул внутренний голос. – Господи, да если бы я жил отдельно и приходил в гости, мы бы не ссорились никогда! – воскликнул про себя Раздолбай.

От слов «сосед-иждивенец» Раздолбай вздрогнул, словно у него перед глазами хлопнул пистон. Это была колкая правда – с некоторых пор он действительно ощущал себя в родительском доме соседом. Отчим приходил поздно вечером и обсуждал с мамой бытовые дела, которые решались без него. Его ни о чем не спрашивали, с ним не советовались. Он переступил бы жадность и пополнил семейный бюджет из конверта под матрасом, если бы за это его наградили уважением, но знал наперед, что услышит «убери свои спекулянтские деньги». Если он был членом семьи, то в чем заключалось членство? В том, что его посылали в магазин бесцеремоннее, чем если бы он был посторонним?

Если бы не желание убедиться, насколько можно верить «голосу Бога», он стремился бы забыть о своей любви как можно скорее, но голос упорно твердил «дано будет», и любовь ныла в сердце, как ревматическая кость, изо дня в день, из месяца в месяц.

Давай так! Я уверен, что с ней уже ничего не получится, но если она станет моей первой девушкой, я поверю, что ты есть. А если ничего не выйдет, то ты – просто мои мысли. – Договорились,