Это будет значить, что жить надо по закону «умри ты сегодня, а я завтра», и хоть мне не нравится такой закон, ты же мне другого выбора не оставишь! Не оставишь просто тем, что тебя, значит, нет!»
Господи, помоги улететь! – снова начал просить он, хотя после несуразной поездки за цветами от его веры остался покосившийся остов. – Я поверил тебе, когда ты потребовал пропустить этого мужика, пов
Раздолбай не верил случившемуся. До этого момента он считал, что подлости существуют только в выдуманном мире Шекспира, где душат возлюбленных, и мелкая житейская подлость, которую совершили по отношению к нему, обожгла его, как плетка. Место в очереди было потеряно.
Сейчас ты не в шлюпке, и я говорю: хочешь иметь шанс улететь – не будь соучастником несправедливости, пропусти человека. – Как можно увеличить свои шансы, уменьшив их?!
Ты знаешь, что он должен стоять первым в очереди, – упрекал внутренний Бог. – То, что его оттеснили, – несправедливо, но ты рад пользоваться этой несправедливостью, потому что она увеличивает твои шансы. Ты – соучастник! – Мне тоже надо в Ригу! – отбивался Раздолбай. – Если я пропущу его, а в самолете окажется четыре места, то я из-за этого не улечу.