Цитаты из книг автора «Павел Санаев»

– А я их обгоню! – заявил я, притом что даже на маленьком велосипеде «Бабочка» ездил с колесиками по бокам заднего колеса, и только по квартире. Разумеется, я не думал, что могу обогнать мотоциклистов, но мне очень хотелось сказать, что я обгоню, и услышать в ответ: «Конечно, обгонишь!» – Ты?! – презрительно удивилась в ответ бабушка. – Да ты посмотри на себя! Они здоровые лбы, ездят на мотоциклах, тебя, срань, плевком перешибут!

– У тебя сегодня день рождения, – сказала бабушка, лежа на диване и почесывая полосу, натертую на бедре резинкой салатового цвета трико. Я удивился и спросил, что это значит. Бабушка объяснила, что теперь мне не шесть лет, а семь. Про дни рождения, в которые мне исполнялось пять и шесть лет, бабушка забывала сказать, и я все время думал, что день рождения – это такой праздник, а возраст не имеет к нему никакого отношения. Оказалось, наоборот, к дню рождения не имеет никакого отношения праздник.

За упреками к родителям посыпались упреки к себе. Перед глазами Раздолбая парадом прошли все его непобеды – заброшенные отжимания от пола, несобранный истребитель «Фантом», тщетная попытка написать книгу, скомканные листы с конскими мордами… Раздолбай осознал, что за всю жизнь не довел до конца ни одного дела, ничего по-настоящему не умеет, ничего не знает. Мартин и Валера с легкостью вплетали в свою речь каких-то Растиньяков, Танталов, Гумберт-Гумбертов – что это все такое, вдруг этого стыдно не знать? Он отстал навсегда, и от убийственного клейма на стене ему никуда не деться. Так пусть же ему будет хуже, раз он такой слабак и бездельник! Пусть он получит заслуженное! Миша станет солистом в Италии, Валера – банкиром в Гамбурге, Мартин будет владельцем поездов, а он получит надпись «неудачник» на стену, потому что не может даже на массажиста выучиться, не имея сил продать чужие кассеты.

Ты – раздолбай. Это не оскорбление, это – образ жизни. Раздолбаев в этой стране миллионов сорок, если брать зрелых самцов, и все почти будут как-то жить. Но сорока миллионов коней для всех нет, так что мечтать о них раздолбаю – обрекать себя на танталовы муки. Помнишь старика Тантала? Боги дико обломали его с водой и фруктами. Теперь я, с твоего позволения, выжру стакан, потому что необходимость говорить тебе неприятные, но спасительные вещи дико утомила меня.

В школу я ходил очень редко. В месяц раз семь, иногда десять. Самое большое – я отходил подряд три недели и запомнил это время как череду одинаковых незапоминающихся дней.

«Я украл бы деньги, если бы знал, что в Риге меня убьют за долг, – думал Раздолбай. – Подписал бы протокол против Валеры, если бы меня привезли в подвал и пригрозили вышкой. А раз так – не мелочь ли, в самом деле, смотреть чужие карты? Зачем упираться в «принципы», если знаешь, что их сдует в случае большой угрозы? Не честнее ли, как сказал Мартин, отбросить мнимую «порядочность» и всегда поступать как хочется?

Решив, что Бабаев – это фамилия генерала, а Фкаим – его странное имя, я тут же положил леденцы на место. С человеком по имени Фкаим лучше было не связываться.

Твоя мать мне когда-то сказала: «Я на нем отыграюсь». Так знай, я вас всех имела в виду, я сама отыграюсь на вас всех. Понял?!

А что делать, если пришла глупая мысль? Надо ее скорее заменить умной. Где у меня умная мысль? Куда же она подевалась, черт побери, ведь была только что…

Не хочу! Спать ложусь вечером – слава богу день кончился. Просыпаюсь утром – опять жить.