Я опустил глаза, словно взгрустнул. Но на самом деле, я ликовал. Не скрываю, он был прав. Оставшись один, я всегда вспоминал семейный уют, дружескую поддержку, общение с людьми. Но это был мой выбор. Не знаю по каким умозаключениям, но я был уверен, что в толпе не смогу творить. У меня не получится реализовывать свои творческие задумки. Именно поэтому, я бродил по оживленным улицам в вакуумном одиночестве. Думая о рифме, нотах, объективе, и о постоянном порыве воодушевления. И я никогда не отчаивался, даже в моменты, когда вспоминал семейное прошлое. Я был законным представителем истины, которая гласит: «Хорошо там, где нас нет»! А именно, я осознавал, что каждый человек хоть иногда, но думает о той жизни, которая протекает параллельно от него. Дай нищему много денег, о которых он так мечтает, и он сразу же перенасытится ими до тошноты, не зная, куда их энергию направить дальше. И бедный, ставший богатым, начнет мечтать о прежней жизни, другой, где он был свободен от мыслей, куда потратить деньги, и как их приумножить. Все хотят того, чего у них нет. А получая, решают, что наелись, хватит, и следует опять поддаться переменам. Бесконечная карусель. И она заканчивается, когда человек устает от всего, и решает состариться и умереть.

– Ты лучше расскажи, как у тебя дела? – Вдруг вырвалось из меня, чтобы прервать мыслительный процесс.

– Очень даже хорошо! – Ответил друг без промедления. – Ты вот направляешь свою энергию в творчество после того, как твой мир перевернулся с ног на голову. А я ушел с головой в цифры. Теперь мое детище – инвестирование. Может быть это более приземленная стратегия воодушевления, но в этом моя жизнь теперь. Моя цель и мечта.

– Не забывай, родной, – перебил я Альберта, – Что тебя еще приземляет семья. И ты по сравнению со мной более человечное сердце. И не важно, насколько далеко я ушел в порыв души. Я один! И судя по всему, мой путь ветреного писателя вечен.

Не знаю, как друг воспринял эти слова, ведь в грустном содержании, я излагал только радость. Счастье, которое обрел, выбрав свой истинный путь. Но он, не останавливаясь, продолжил свой рассказ. Подтвердив нашу человеческую натуру. И он, и я, знали, что оратор слышит только свой мир, не обращая внимание на внешнее, а все извне подстроится под мысли говорящего.

– Я чувствую силу в себе, – продолжил Альберт, – она переполняет меня. Я планирую, и каждый день выполняю свой план, пусть он и долгосрочный.

Повисло странное молчание.

– Что тебя беспокоит тогда? – Спросил я, зная, что у каждой медали две стороны.

– Чувство насыщения! – Ответил дружище. – Иногда мне кажется, что я топчусь на месте, хотя математически, точно иду в гору. Вроде становится лучше, а с другой стороны, будто бы мир совсем не меняется. Окружение вокруг меня становится шелковым и золотистым. Но проходит миг, и я замечаю, что оно вновь сереет. Те же лица, слова, поступки, и вездесущее безденежье. Сказка, которую пророчит ум не наступает. Высшее общество опять остается за облаками.

– Я тебя понимаю! – Вступил я в разговор! – Это происходит и со мной, хотя я рисую буквы, а не цифры, что, по сути, одно и то же! Сколько бы я не творил, как бы не продвигался дальше, мой ум всегда дразнит меня славой. Хотя я отказался от нее. Но он постоянно мне твердит, что без оценки результата, путь станет скучным, и быстро надоест. Я поддаюсь, начинаю стремиться к славе и известности, но ничего не происходит. И это дает только разочарование. Ведь, когда творишь просто для души, нет линейки, которая может показать превосходство или ничтожество. А насыщение не наступает в человеческом разуме, который стремиться измерить величину. Ведь он быстро привыкает к достижениям, считая, что топчется на месте, требуя новой пищи.

Я сделал паузу, для ударения на главной мысли.

– Единственная и искренняя радость, – продолжил я, – это сам путь, с предвкушением цели. Но до той поры, пока цель не сожрана осмыслением, что она достигнута.

Мы часто разговаривали с Альбертом на подобные темы, и всегда сходились на одном и том же. То он, поясняя мне прописные истины, то я ему. В зависимости от того, кто первый возьмет на себя роль провидца осознания.

– Да! – Согласился он! – Бесконечные круги!

– Мы всегда хотели видеть сквозь стены! – Сказал я. – Но теперь, я понимаю, что этого не стоит делать. Лучше жить легче, больше в неведении. Не заглядывая за круги. Ведь нет грани между реальным и виртуальным миром. Если насладиться целью, и дорогой к ней, мысленно, то можно потерять интерес к этому в материальном мире, где нужно передвигать руки и ноги.

Да, – проронил он, – поэтому многие довольствуются мечтой только во снах, не желая идти к ней в бодрствовании. Остаются в старых привычках, и в наработанных шагах.

Мы оба замолчали, испытав небольшое истощение. Именно подобными мыслями, человек ближе всего сталкивается с виртуальным миром, где цель видно насквозь, через всю вечность.

Потом мы расхохотались, признав себя болтунами.

– Люблю тебя дружище! – Сказал нежно Альберт.

– И я тебя! – Немного даже по-отцовски, ответил я.

Затем мы превратились в малых детей, шутя на самые непристойные темы, в отсутствие взрослых. И это было по-настоящему великолепно. Юмор, как всегда, спасал наши болтливые умы. Потом мы прошлись по всем сплетням, которые касаются наших родственников и друзей, позабыв о красивых словах – просветление и самопознание. В этом и заключался самый живительный сок жизни, в нашей простоте.

У меня тут же пролетела целая жизнь перед глазами. Это говорило о том, что я вспомнил абсолютно все. И даже больше этого. А именно странности, которые так сразу не понять, если не прочитать первую книгу, с чего все началось. Я говорю про новый мир.

Я не заметил, как мы закончили разговор, и в какой миг я отключил телефон. Но все последующее время, вплоть до смены в отели, я провел в воспоминаниях.

Глаза были открыты, но они смотрели только внутрь, в самую глубину памяти, охватывая весь ее объем. Вначале, я просматривал кадры этой жизни, в этом теле.

Все началось с яркого света. Я не верил своему уму, но я видел свое рождение, в самых мельчайших подробностях. Тяжелые роды, которые сопровождались петлей из пуповины на шее. Персоналом, которого просто-напросто не хватало на все родильное отделение. Но при этом, самый яркий и солнечный момент был, когда я ясно увидел счастливое, нежное, и в тоже время мужественное лицо своей мамы. В этот, самый миг, даже мое материальное тело из настоящего, ощутило все телесные эмоции того меня, что кричал, как только появился на свет. Появились еще одни странности, вроде моего восприятия, как младенца. Я, малыш, видел то, что происходило до родов. И это был не только утробный период, но и время, протекающее задолго до этого события.

Я не хотел окунаться в эти кадры, также, как и не трогал воспоминания о новом мире, что создавал недавно, до включения в отельную реальность. Мне хотелось увидеть все по порядку, начиная только с жизни моего узнаваемого тела, и его личностей. Я говорю про век, что отводится одному человеку системного мышления.

После родов, я наблюдал за искренней и божественной заботой мамы в родильном доме, испытывая абсолютно все, что чувствовал я – малыш. Ее чуткое отношение ко мне. Это было поистине чудесно.

Я даже прокатился в дедушкиной красненькой машинке, от роддома до нашей квартиры.

На этом месте, мое видение исказилось. Пошли какие-то помехи. И на миг зрение в глубь памяти пропало. Мой разум спорил сам с собой, меня ли везли на красной машине, или моего брата. Искажения памяти были настолько мощными, что даже мое настоящее материальное тело колыхалось от переизбытка энергии.

И тут, я увидел, как сливаюсь в единый информационный поток. В единство вездесущего бытия. Будто бы в меня попал вирус, который стирал память, чтобы я не заморачивался, кто же все-таки ехал в красной машине. Это напомнило посиделки двух сплетниц, которые говорили свое, не принимая чужую реальность. Словно я видел все возможные варианты событий со мной. Которые я мог выбрать за свою историю жизни. Я мог оказаться собой, братом, мамой, или дедушкой…

Мне помогла только одна вещь. Моя практика тишины, к которой я в последнее время всегда прибегал. Ведь на кону была моя память, а вернее ее целостность, которую я уже себе запрограммировал, и неважно в каком из миров.

После того, как я успокоился, искажение прекратилось. Появился внутренний темный экран. Потом последовала яркая вспышка, и я вновь увидел процесс моей жизни.

Я осознал, что хотел в этой машине увидеть именно брата, ведь с этим моментом была связана смешная история. Когда дед на радостях посигналил, а женщина, переходящая улицу, чуть ли не упала на капот машины, изобразив нелепую позу.

– Так и оставим! – Произнес во мне голос памяти, словно ее оператор.

И эта история исчезла, ведь она случилась намного позже.

Я вернулся в кадры, именно своей узнаваемой жизни, по рассказам родителей. Ласковые кадры моего младенчества продолжились. Единственное, что меня выбивало из колеи просмотра, это отсутствие образов отца. Словно эта программа исходила из недр сознания. Как изначальный код.

Легкое уныние, из-за отсутствия моего отца, прошло очень быстро, словно его и вовсе не было. Казалось, что этот кадр перелистнулся намного быстрее, чем взрывается человеческая эмоция. Хотя, было очень похоже. – Все, что мешает, вон, прочь…

После этого, я окунулся в сладкое детсадовское время. Возможно память обманывала меня, но я настолько обожал каждый миг, проведенный в стенах системного учреждения. Это был мир в мире. Не считая контроля над нами, который в принципе, заполняет всю бесконечность. Мир, где я погружался в свои фантазии, осуществляя их более материально, нежели, я это делал дома. Здесь многое можно было увидеть наяву, и даже потрогать. Если вы меня понимаете. Причем, понимайте, как хотите.

А самое невероятное, я наслаждался запахами нашей группы. Да, именно ароматами детства. И даже сладковатый запах запеканки с киселем, вызывал во мне экстаз. Я уж не говорю о гороховой каше. Хотите верьте, хотите нет, но я испытывал это так ясно и осознанно, что мне было наплевать, что это. Правда, иллюзия, или наложение слоев двух реальностей, той и этой, а может быть, и множества других.

И поверьте, это не важно. Если уж за день можно изменить свои чувства к одному и тому же, то зачем ворошить реальность, а именно, ее правдивость? На то они и лабиринты разума, чтобы никогда не обрести конечную и начальную истину, как единую.

Так вот, гороховая каша…

– Ммммм! – Протяжно завыл я про себя, сидя в маленькой комнатке курортного городка. – каша…

Это выглядело парадоксально. Как и все просветленные старперы, я превратился в мощного виртуальщика. Наслаждался тем, что покадрово ютилось в голове, не выходя за рамки тела. И это был новый уровень. Я наслаждался, не имея последствий. Я сейчас говорю про процесс пищеварения. Не спорю, это и есть сама жизнь, проходить все стадии телесного движения, ощущая себя материей. Но, что я вам буду объяснять, все новое, всегда более заманчиво. Тайна волшебства вкуснее, чем осмысление ее процессов. Нужно просто не бояться, и действовать.

И если вы умный человек – можете анализировать, то вы поймете, как человек достигает смерти тела – он уходит в виртуальный мир. А что это за мир – мир технологий, мир духов, сознания, или еще какой выдумки, решите сами для себя индивидуально.

И специально для Вас, для умного, я опишу, к чему я клоню. Вот именно, эти переходы между реальным и виртуальным (несуществующие границы) сочны, как сама жизнь, в любом ее проявлении. – Наслаждаться всем по чуть-чуть. «Там куснул, тут понюхал!» Не углубляясь ни в одну из этих сторон.

Ладно, в конечном итоге, это все одно и то же, так что продолжу…

Садик сопровождался не только запахами и картинками, там были и мощные кадры. Например, любовь. Пусть своеобразная, к воспитателю, или соседке по кровати… Как бы это не звучало странно, но тем не менее, эта любовь всем знакома. Ну и конечно же, сильные, и чувственные кадры друга. Самого настоящего. Именно того, о котором можно только вспоминать. Ведь самое хорошее, что рядом, хоть и далеко…

Семен, о этот парень из головы. Именно с лучшим другом познаешь весь спектр чувств! Знакомство, дружбу, любовь, разлуку, забытье, воспоминания.

Сразу хочу сказать, что кроме сына, все имена в этой истории несуществующие, но только в этой истории, и только имена.

Так вот, Семен. В кинотеатре прошлой жизни, сразу же открылись моменты первых ролей. Я имею в виду, спектакли для эмоций. Ну, например, Выдуманные истории для друга, чтобы с ним поссориться, помириться. О, сколько их было! Даже сам мир под них менялся. И все становилось реальным.

Вообще, «то время», являлось фантастическим. Разум легко вносил коррективы в происходящее, даже не задумываясь, о логичности и разумности. Все происходило так, как хотелось, и даже более чем…

– Наверно Семен и сейчас существует, в том мире, где мы были не разлей вода. Только вот сейчас это для меня лишь просмотренное кино, – подумал я несмотря на то, что проживал эти кадры, видя, и ощущая лучшего друга, как вы ощущаете своих близких, которые находятся тактильно рядом.

Как бы я сильно не любил своего первого настоящего друга, это параллельное проживание наших отношений закончилось очень быстро. Не знаю почему, но кадры моего потустороннего восприятия переключились на техникум и институт. А вернее, на беспросветные гулянки и дебоши. Нет, там виднелись вспышки целомудрия и знаний, но так, что не виднелись…

Я очнулся от своих воспоминаний. В руках была тряпка и ведро с грязной водой. Я оттирал пятно на ковре.

– Даже и не заметил, как оказался на работе. – Думал я, одноповторно водя рукой по ковру. – Мечтал, творил, радовался. И тут на тебе, опять работа, грязное белье, постоянные поручения. А самое главное, для чего? Почему? Что я здесь делаю?

Я ощутил, некую точку кипения внутри.

Медленно встал. Отнес ведро в бытовку. Переоделся в мужской раздевалке. Зашел в отдел кадров, взял обходной лист. Смутно объясняя, что по семейным обстоятельствам должен уволиться.

Не знаю, к чему ложь, но скорее всего, она помогает легче осуществлять резкие перемены.

Я обошел все службы, получил необходимые подписи. Ввергнул всех в недоумение.

И вот, я уже стоял за КПП отеля, без пропуска, держа в руках какие-то жалкие копейки, за которые каждый день тратил свой каждый день.

– Обратно меня не пустят! – Подумал я. – Дорога туда закрыта.

Но, как только я подумал, что все возможно при желании, я тут же пустился наутек.

– Подальше от этого места. – Радостно бормотал я. – Я снова нищий, но свободный!

В этот момент, я подумал, что свое состояние нищеты, я никак не менял этой, да и любой другой работой. И это было неважно, я давно потерял смысл в деньгах. Сказка творилась вокруг, не имея отношения к несуществующему обогащению. Все мое богатство находилось внутри.

Я зашел домой, и не раздеваясь, сел за ноутбук.

Прошла целая вечность прежде, чем я оторвался от компьютера.

– Как-то, даже, и не тянет. – Подумал я. – А что произошло? Устал творить? Надоело купаться в счастье?

Одиночество давало свои плоды. Я мог общаться только с собой. Спорил, убеждал, соглашался, противился. И все это был мой собственный шепот, исходящий из меня, в меня.

Я просмотрел все свои папки с творчеством. Оказывается, я прервался из-за того, что все книги были написаны и изданы, музыка создана и представлена слушателям, видео снято, и бороздило просторы интернета. Я испытал опустошенность. Некую, завершенность.

– И что дальше? – Спросил я сам себя.

Вдруг я почувствовал, что что-то еще осталось. Причем, не что-то, а очень даже огого.

Я начал переворачивать весь компьютер, пролистывая каждый файл, на каждом диске. И только к концу дня, я обнаружил папку, которая скромно называлась «добро».

Я открыл ее. Там был файл word. Оказывается, это была книга, которую я писал на протяжении многого времени, иногда прерываясь на другие творческие задумки. Я начал перечитывать ее, увлекаясь, и уносясь вглубь рассказа.

После прочтения, мне открылась истина – я создавал новый мир. Не понимая, в какой я точно нахожусь реальности, я созидал новую, абсолютно красивую и нежную. А главное, я описывал в ней Сашу, моего сына. А если быть более точным, именно он создавал новый мир. И складывалось такое впечатление, что именно он, в том новом мире, создавал мою нынешнюю реальность. Ту, в которой я был писателем, в этом маленьком домике, в Сочи.

Я немного запутался, кто же все-таки является персонажем, а кто реальным автором.

– Интересно, – подумал я, а персонаж книги осознает, что его создал писатель? Или он проживает свою жизнь не задумываясь, считая, что его явил свету бог?

Эти мысли заставили стены вокруг меня пошатнуться. Мой взор помутнел. Визуальные эффекты моего видения искажали реальность.

Чтобы не сойти с ума, я решил отвлечься, немного подышать свежим воздухом. А затем, когда приду в себя, дочитать остаток написанного. До того места, где реальность нового мира обрывалась.

Так я и сделал. Немного прошелся по дворику, отключив все мысли. А когда я наелся свежего воздуха, я вернулся, и сел за прочтение книги.

В конце книги говорилось о доме, в котором каждая дверь, каждое окно, являлись проходами в другие миры. Они являлись, каждый по отдельности, новой жизнью, новой реальностью. Созданной нами, а именно, Сашей. Это напоминало интернет в земном мире.

В новом мире, мы прошли путь создателя. От задумки до материи. От палки до прогресса.

Прочитав последние строки, я понял, что ушел из того мира, потеряв Сашу:

«Вспышка…

Тишина и бесконечность.

Складывалось впечатление, что ничего не складывается, и без впечатления…

Вспышка в тишине, и вакуум.

Ничего…

Не знаю, получится ли у вас осознать одновременное восприятие всего и ничего, одновременно. Но именно это осознали мы с Сашей, когда произошла вспышка. Все соединилось, не имея однородности.

Произошла вечность, никуда не исчезая.

Это невероятная сила, скажу я вам. Называйте ее, как хотите, хоть зло, хоть добро, любовь или ненависть. Свет или тьма. От нее невозможно было спрятаться. Нельзя было уснуть, забыться, и даже умереть. Она не позволяла перезагрузиться, остыть или воспылать.

Это уже были, не просто холсты, которые можно было бы перевернуть или сжечь…

А потом пошел дождик. С нежным, но напористым звуком.

Я очнулся у компьютера.

Саши рядом не было, как и не было нового мира…»

– Так вот куда я исчез! – Сказал я вслух. – Какой же я дурак! Отказался от нового мира. Устал, обленился. И сбежал сюда, в давно придуманную реальность. Где все мысли и движения давно предопределены.

Не успел я это договорить, как испытал сильный напор энергии внутри меня. Вокруг, все исчезло визуально. Я обрел сильное намерение вернуться.

Свет, мрак. Все быстро менялось. Мрак, свет, мрак…

Сильная вибрация…

Вспышка…

Вакуумная пустота и тишина.

Я открыл глаза, словно их не закрывая.

Вокруг все изменилось. Не было маленького домика, компьютера, моего творчества. Только неотесанная реальность. Как в старых компьютерных играх, с пространством, из явно видных пикселей.

– Какое все недоработанное! – Подумал я. – Как в голове художника, который только еще замыслил нарисовать картину.

Я посмотрел по сторонам. Словно, искал кого-то или что-то. В голову ничего не приходило. Да и голову я не мог ощущать, как это обычно делал в земном мире.

– Значит, я не на земле! – Подумал я, не удивляясь своим странным мыслям.

Я вращал голову так, будто хотел ее отвернуть. Всему виной, были мои подсознательные поиски.