Музыка

– У них на новом альбоме третья песня такая классная! Знаешь, сколько раз подряд я её вчера прослушал? Раз тридцать, не меньше! – сказал Альберт и, отложив в сторону ножницы, важно посмотрел на меня.

Я удивился, но не сильно. Тридцать раз – результат, конечно, серьёзный. Хотя, будь у меня свой магнитофон, я бы тоже столько её слушал, наверное. А у Альберта магнитофон был. Свой личный. Батя с вахты вернулся и купил ему в подарок. Уже один этот факт позволял моему другу слегка важничать.

Мы с ним сидели на полу и старательно вырезали маленькие квадратики с фотографиями белозубо улыбающихся Дитера Болена и Томаса Андерса. Нашей задачей было вставить эти маленькие портреты в детские квадратные значки, предварительно выковыряв из них уже никому из нас не нужных птичек и обезьянок. Для этого мы сфотографировали обложку пластинки фирмы «Мелодия», а затем долго колдовали с кадрами проявленной плёнки на фотоувеличителе, стараясь получить фото как можно меньшего размера.

Смешно, да? Уменьшали на фотоувеличителе! Но нам тогда было вовсе не смешно. Значки мы собирались всё длинное лето носить приколотыми к футболкам. И самое главное: это занятие относилось к музыке.

А к музыке мы относились серьёзно. Чуть позже, тем же самым летом, мы сидели на скамейке и, затаив дыхание, слушали новый сборник «Italo Disco Hits» на «Электронике-302», великодушно вынесенной Альбертом во двор. Слушали молча и не шевелясь. В этот значительный момент нашего бытия из подъезда выскочил Винни и, перебивая музыку, стал громко рассказывать о чём-то неважном. С Винни всегда так. Он здоровый, как медведь, но учится во вспомогательной школе и к своим годам ещё не умеет толком читать. Перебивать его опасно, но сборник такой классный, что Альберт попробовал.

– Винни, – вкрадчиво начал он, – ты же Си-Си Кетч любишь?

Винни заулыбался, качая лохматой головой. Вообще-то его не так зовут, но кличка намертво прилипла к нему после фильма «Виннету – вождь апачей».

– Так она сегодня у «Джалиля» концерт даёт! Сбегай, ещё успеешь послушать!

Винни подскочил на месте и на всех парах ринулся в сторону кинотеатра «Джалиль». Вернулся он спустя полтора часа. Лицо его было безмятежно и равнодушно. В руке он нёс обломок кирпича. Мы ринулись врассыпную, когда до него ещё была добрая сотня метров. Винни к музыке тоже относился очень серьёзно. Даже, наверное, ещё серьёзнее, чем все мы, вместе взятые.

Музыка в нашем детстве – это одно из главных чудес и удовольствий. Её, в отличие от редких мультиков и интересных фильмов по телевизору, можно было переслушивать. Снова и снова, если песня тебе понравилась. Для этого нужно просто иметь в своём распоряжении личный магнитофон.

У нас дома магнитофон был, но он считался отцовским, и доступ к нему я получил далеко не сразу. Лет с четырнадцати, не раньше. До этого мой отец все выходные напролёт слушал на нём песни Высоцкого. У него на двадцати кассетах было полное собрание всего, что Владимир Семёнович сочинил и спел в своей короткой и яркой жизни. В результате эти умные песни стали для меня чем-то вроде городского шума. Я слушал, но не прислушивался.

Я мечтал о своей личной музыке, которую смогу выбрать сам. И когда доступ к вожделенному магнитофону был мной получен, я немедля сел записывать музыку через выносной микрофон с телевизора. Со стороны это, видимо, напоминало фотоохоту. Только это была аудиоохота! Первыми моими «трофеями» стали: зажигательная песня Леонтьева «Светофор» и что-то слезливое и про деревню Сергея Беликова. Это было прекрасно, но мало!

План заиметь по-настоящему свою музыку созрел быстро. Достаточно было накопить два рубля сорок копеек. Именно столько стоило записать одну тридцатиминутную сторону на кассете в студии звукозаписи. Восемь копеек за одну минуту. Ценник я запомнил на всю жизнь. Когда я впервые оказался в этом храме современной эстрады, у меня от разнообразия музыкальных альбомов и групп закружилась голова. В качестве монахов в этом святилище техники с доброй сотней кассет пребывали два крепких невысоких парня с повадками борцов и хмурыми цепкими взглядами.

Я копил пару месяцев, откладывая из карманных денег. А когда вывалил перед ними на стол в студии кучу монеток, хмурые парни уважительно покачали головами и вежливо спросили меня: не подломил ли я игровой автомат «Морской Бой» в том самом «Джалиле»? Мне было всё равно, я находился в шаге от своей мечты! На эти деньги я купил запись альбома тяжёлого рока, который весь месяц слушал справа налево и по диагонали…

Всё это случилось ровно тридцать пять лет назад. Музыка стала бесконечно разнообразна и легкодоступна, но мой отец до сих пор ежедневно слушает на своём смартфоне Высоцкого. А я? Я мотаюсь на своём автомобиле по взрослым делам и почти что в сотый раз громко слушаю одну и ту же шикарную песню группы «Culture Beat» о том, что не нужно плакать под дождём. И я снова молод и счастлив, и плакать мне вовсе не хочется. По крайней мере, пока звучит эта песня. Но я-то знаю один секрет! Когда она закончится, её всегда можно будет отмотать назад и поставить сначала!

На спор

– Проклятая лампа! – раздражённо выдохнул Валера.

Затем он громко, от души выругался, поправил съехавший набок налобный фонарь и устало опустил затёкшие руки.

Часы на стене показывали половину девятого вечера. Это же надо было додуматься – начать возню с новым светильником в пятницу вечером. Сашка забронировал столик в караоке на десять вечера, а ему ещё нужно успеть помыться и переодеться. С хлипкой и запутанной электрикой турецкого производителя он бился уже третий час.

На ругань мужа в темень спальни заглянула Таня с полотенцем на голове. Запахнутая в лёгкий халатик, она постояла с минуту в светлом проёме двери, пытаясь сквозь сумрак наблюдать за тщетными усилиями Валеры. Вскоре ей это надоело, и она уверенно заявила:

– Пока не доделаешь, даже не вздумай уходить! Как я тут совсем одна в темноте останусь?!

В новую квартиру они переехали две недели назад и сейчас активно её обустраивали. Шторы на прикреплённые мужем гардины Таня повесила пару часов назад, а вот с люстрой у Валеры всё пошло наперекосяк.

Валера, услышав такое, от возмущения чуть не упал со стремянки:

– Танька! Я всю неделю пахал, как крепостной, а ты мне предлагаешь ещё и в ночь перед выходными поработать?! Включи ночник, он достаточно света даёт, а завтра я на свежую голову всё доделаю. Мы же с Сашкой на десять договорились!

– Ты мне про свежую голову в субботнее утро зубы не заговаривай! – с вызовом парировала Таня. – Я с тобой пятнадцать лет живу и таких суббот знаешь сколько видела?! До обеда будешь на кровати перед телевизором подсыхать!

– Тань, я всё равно пойду. Отдыхать когда-то надо. – Валера сунул пассатижи в карман и решительно слез с лестницы на пол.

– Ну, если ты так решительно настроен отдохнуть, тогда я с тобой! Дети у бабушки до воскресенья, а значит, тусоваться сегодня мы будем вместе. Заодно и за свежестью твоей головы присмотрю. – Таня завершила оглашение приговора и тут же скрылась в глубине квартиры.

У Валеры второй раз за две минуты подкосились ноги, и он присел на край кровати. Волнительные перспективы пятничной ночи таяли у него на глазах.

– Танюш, ты же не любишь все эти тусовки, – промямлил он в тёмное пустое пространство, пытаясь вспомнить, когда они с женой посещали подобные места вдвоём.

Таня уже долгие годы ходила только на дни рождения друзей и подруг, предпочитая уютные посиделки шумным пьяным вечеринкам. В сознании Валеры его супруга и ночной клуб никак не совмещались друг с другом. Танька, такая уютная, спокойная и домашняя, и этот разнузданный клуб. Да ну! Быть такого не может!

Пока эти грустные мысли неспешно заплетались в Валеркиной голове, из ванной комнаты послышалось громкое гудение фена. Валера пошёл на звук, как в последнюю решительную атаку.

– Тань! – проорал он, пытаясь перекричать звук адской машинки. – Там пьянь одна. Тебе не понравится!

– Ну тебе же нравится! – сверкнула глазами жена. – Может, и я во вкус войду. Иди одевайся, я почти закончила.

В клуб приехали к половине одиннадцатого. В такси Валера всю дорогу обиженно молчал и ёрзал на переднем сиденье. На Таню не оборачивался. Его воображение рисовало вытянувшееся от удивления Сашкино лицо. Предчувствия его не обманули. Санёк, как раз закидывавший в себя первый вискарь, поперхнулся и натужно закашлялся. Такой подставы от лучшего друга он не ожидал. Впрочем, быстро справившись с удивлением и кашлем, Санёк выскочил из-за столика им навстречу, приправил вихры и галантно поцеловал Таню в порозовевшую с мороза щёку.

Спели четыре песни. Разговор не клеился. Алкоголь немного приподнял всем настроение, но у Сашки, судя по его шальным глазам, на эту ночь были далекоидущие планы. Ближе к полуночи хитрый друг сослался на усталость и слинял. Валера с Таней остались за столиком вдвоём.

К тому времени атмосфера на танцполе стала совсем жаркой. Песни, как и люди, становились всё зажигательнее и бесшабашнее. Валерка слегка выпивал и, пряча от Тани глаза, украдкой наблюдал за посетителями.

Таня с интересом смотрела по сторонам, но каждый раз останавливала свой взгляд на грустном и задумчивом муже. А когда игристое шампанское в бутылке закончилось, она отставила в сторону бокал и, впившись взглядом в Валеру, тихо и зло бросила ему в лицо:

– Ну что, Валер, все девки здесь моложе и интереснее меня?!

Валера изумлённо посмотрел на жену. Такой взведённой и готовой взорваться он её не видел никогда. Однако эта внезапная вспышка гнева придавала ей такой необычный шарм, что он невольно загляделся на готовую вцепиться в него Таньку.

– Чего уставился?!! Смотреть больше не на кого?! Я – танцевать, а ты как хочешь! – Таня выскочила из-за стола и яростным вихрем влилась в толпу танцующих.

Валера, позабыв про недопитое виски и смазливых кокетливых девиц, сидел и любовался издали своей женой. Смотрел и удивлялся сам себе, как он мог так сильно замотаться и так прочно забыть о её полыхающем внутреннем огне. Именно в такую настоящую и честную в своих эмоциях Таню он глубоко и искренне влюбился пятнадцать лет назад. Валера вздохнул и отправился на танцпол ловить вышедшую из привычного и уютного образа жену.

Когда Валера подошел к ней, Танька отступила на пару шагов назад, вызывающе вздёрнула подбородок и с вызовом произнесла:

– Спорим, что сейчас с любым парнем познакомлюсь и договорюсь с ним уехать? Давай на спор?!! Просто так, что я запросто смогу это сделать?

Валерка молча сглотнул горечь от этого обидного предложения. Затем развернулся и отправился на крыльцо покурить, унять противоречивые чувства и скачущие галопом мысли.

Когда спустя пятнадцать минут он с посвежевшей головой вернулся в зал, то Таню на танцполе не обнаружил. Покрутив головой в разные стороны, он нашёл её у стойки бара. Танька, распустившая собранные до того в тугой хвост волосы, мило щебетала с каким-то парнем, сидевшим на барном стуле. Выглядела она просто обворожительно. Волосы крупными локонами рассыпались по плечам, а белозубая улыбка, озарявшая лицо, делала Таню очень похожей на любимую Валеркину актрису Шарлиз Терон. Опасно затянувшуюся трагикомедию пора было заканчивать.

Валера подошёл к смеющейся Тане и мягко взял её за запястье. Затем тихо и коротко произнёс:

– Пойдём?

Парень на барном стуле мгновенно напрягся. Он щелчком выбросил на пол гулявшую в пальцах зубочистку, поднял на Валеру цепкий взгляд и нагло процедил сквозь тонкие губы:

– Ты иди погуляй, ещё кого-нибудь поищи, а малышка со мной уезжает, братан! – При этом он попытался по-хозяйски приобнять Таню за талию.

Таня быстро смахнула с себя его руку, как неприятное насекомое, и с тревожной надеждой посмотрела на Валеру.

До неё медленно начало доходить, в какую ситуацию она втравила себя и мужа.

– Руки свои попридержи, это жена моя. Перепила она. Мы уходим, – медленно выковывая каждое слово, проговорил Валера, пытаясь унять чёрный гнев, стоявший у самого горла.

– А!!! Так ты… это… – Парень поскрёб затылок, подыскивая подходящее слово. А когда нашёл, то торжествующе ткнул пальцем в Валеру и громко презрительно произнёс: – Каблук!!!

Валера ударил первым. Жизнь в маленьком городе давно приучила его не отвечать на оскорбления словами. Парень кулём свалился со стула и, неожиданно юрко перекатившись от Валеры подальше, истошно заорал:

– Пацаны-ы-ы-ы! Сюда!

Из разбитого носа у него обильно текла густая кровь, которую он ладонью размазывал по лицу. Вставать он пока не пытался.

Из-за стола слева вскочили трое. Внутри у Валеры похолодело. Драться он умел, но четверо – это уже перебор. К тому же караоке располагалось на третьем этаже развлекательного центра, а охрана обычно всё время проводила на первом, фильтруя прибывающих посетителей. Быстро они сюда не прибегут, а значит, впереди предстояли несколько очень неприятных минут, которые нужно было как-то пережить.

Валера схватил Таню в охапку и начал постепенно отходить. Отступив на пару шагов, они вжались спинами в металлическую стойку бара. Бармен испуганно юркнул в дверь служебного выхода. Публика в клубе напряжённо затихла. Трое нападавших растянулись небольшим полукругом и выбирали момент для атаки. Один из них хрипло и нараспев произнёс:

– Хана вам обоим.

Лихорадочно прикидывая возможные варианты, Валера вдруг почувствовал, как Таня ободряюще сжала его ладонь. Кинул на неё быстрый взгляд и успел ошеломлённо отметить, как нежно и спокойно-собранно она на него смотрит. От недавнего опьянения не осталось и следа. Ни страха, ни злости не отражалось больше в её глазах. Танька легко улыбнулась ему и, чуть согнув ноги в коленях, округлила плечи и слегка подала тело вперёд.

Первого ринувшегося к нему парня Валера без затей отправил в согнутое положение ударом ноги в пах. В неравной борьбе все средства хороши. Оглянувшись посмотреть, всё ли в порядке с женой, он увидел, как Танька провела изумительно точный и быстрый low kick по ноге подонка, пытавшегося отвесить ей оплеуху. Просто ушла с линии летящего в неё удара назад на правой опорной ноге, а левой мощно пробила парню по бедру. После этого, без паузы, двумя стремительными прямыми ударами кулаков в лицо уложила его ничком на грязный, истоптанный ногами пол.

Валера так засмотрелся на безукоризненную технику исполнения и на то, с какой дерзкой грацией Таня это сделала, что пропустил сильнейший боковой в челюсть от незаметно подкравшегося к нему сбоку третьего нападавшего. Поплывшим зрением успел Валера выхватить из общей картины ринувшуюся к нему на помощь кричащую жену. Уже теряя сознание, он успел с удовлетворением вспомнить, что во время своей пятилетней учёбы в Институте физкультуры имени Лесгафта в Питере Танька успела получить кроме диплома ещё и чёрный пояс по тхэквондо. Дальше навалилась чернота, сквозь которую чуть слышно пробивался топот многочисленных ног подоспевшей охраны…

Субботнее утро у Тани и Валеры началось после часу дня. Объяснение с полицией и визит в травматологию, где у Валеры диагностировали небольшое сотрясение мозга, затянулись почти до утра. Таньке тоже досталось. Пока Валера был без сознания, она успела сцепиться с его обидчиком. Охранники клуба еле оттащили разъярённую супругу от нокаутированного хулигана. В пылу борьбы они сорвали с неё серёжку, повредив при этом мочку уха.

Проснувшись, отважные солдаты любви залечивали раны друг друга, как физические, так и душевные. Таня замазывала тональным кремом мужу багровый синяк на скуле. Валера, бережно обработав мирамистином Тане повреждённое ухо, клеил на него тонкий пластырь. В перерывах целовались и звонили детям. Тем было некогда. Они вместе с дедом строили во дворе загородного дома родителей укреплённый снежный редут.

– Нормально ты того парня отработала, – оторвавшись от поцелуя, заключил Валера, вглядываясь в весёлые искорки на дне Танькиных глаз.

– Ой, да ладно тебе! Я совсем форму потеряла. Когда ему боковой проводила, даже бедро забыла довернуть, – скромно потупилась та.

– Тань, а давай Максимку на карате отдадим? Я сам его буду на тренировки возить, – предложил Валера, всё ещё находившийся под впечатлением от бойцовских качеств своей жены.

– Ну вот ещё! Знаешь, какой это тяжкий труд? Пусть хотя бы у нашего ребёнка нормальное детство будет. Пойдет в художественную школу и на лёгкую атлетику, – быстро и не задумываясь, нарисовала Таня судьбу младшего сына.

За окном угасал короткий декабрьский день. Валера глянул за окно и, вздохнув, начал вставать с кровати. При этом его ощутимо пошатнуло.

– Ты куда собрался? – испуганно вскинулась Таня.

– Люстру вешать, – недоумённо откликнулся Валерка, словно и не было этих наполненных хорошими и не очень событиями суток.

Танька показала мужу кулачок со сбитыми покрасневшими костяшками и грозно произнесла:

– Никаких стремянок тебе, Валер, в ближайшие две недели не видать! Поживём пока с ночником. А сегодня и он нам не нужен!

Танька довольно улыбнулась, обняла Валерку за шею и увлекла его в мягко колышущиеся волны белоснежного одеяла.