Он, она, оно… ОНИ

Витя вздрогнул, когда сильный порыв ветра взвыл под рваной крышей. Сквозь дыры старого шифера и настила кровли проглядывало серое небо. Дождь прекратился вчера, но хмурые тучи по-прежнему заволакивали все до горизонта. Кучевые облака стремительно уносились вдаль, подгоняемые холодным воздухом.

Мальчик поежился и плотнее укутался в красную куртку. Местами та ободралась, и наружу торчал белый пух.

– Ну, чего застыл? – раздался звонкий и мелодичный голос.

Он тихо вздохнул и перевел взор на Марину, сидевшую напротив. Забавные косички из русых волос спадали ей на плечи. На девочке был свободный синий пуховик, так что ей казалось куда теплее, нежели Вите. Она спокойно сидела на влажной земле старого сарая и внимательно наблюдала за другом большими карими глазами. В зрачках мелькал озорной огонек.

– Ветра, что ли, испугался? Или темноты? Так тут не так уж и темно.

– Нет, – скромно возразил Витя.

Здесь и вправду было не темно. Скорее сумрачно. Да и ветра он не боялся. Просто вой воздуха среди шифера был… неприятным. Удручающим.

– Тогда продолжай! – нетерпеливо воскликнула она и хлопнула бледными ладошками по вытянутым коленкам черных штанов. – Мне же интересно! К тому же, сегодня твоя очередь!

Скрипнула дверь сарая. Сырая после вчерашнего дождя.

Витя снова тихо вздохнул. Ему не очень нравилась эта игра. Но если хочешь узнать интересную историю, придется рассказать в ответ свою. А он очень любил послушать что-то интересное. Родители давно перестали ему рассказывать.

– Ладно, – нехотя выдохнул он.

– Ты остановился на том, что приложил ухо к двери кухни, – напомнила Марина, – это было среди ночи?

– Да, – кивнул Витя и потеребил пальцы, – я писать захотел. Выхожу в сени, а там… – он на секунду запнулся, – а там свет из-под порога льется.

Девочка подалась вперед. Глаза стали еще больше. Она с жадностью ловила каждое слово.

– Дальше-дальше!

– Я подошел и приложил ухо к двери, – Витя потупил взор, даже вспоминать об этом оказалось стыдно, но выбора не было, – и услышал, как папа говорит с кем-то по телефону.

– И ты узнал, с кем он говорит? – взор девочки буквально впился в Витю.

Тот быстро замотал головой:

– Нет. Папа говорил тихо. Я только однажды услышал слово «дорогая». Может, вещь какую обсуждал?

Марина выпрямилась. На тонких губах расплылась снисходительная улыбка.

– Или не вещь, а человека. Мой папа, например, так маму называет.

– Нет, – снова качнул головой Витя, – мама спала. Зачем папе уходить на кухню и звонить ей по телефону?

Кажется, мальчик жил здесь не так уж и давно, но уже перенял от некоторых местных взрослых ставить ударение в этом слове на первый слог. Отца всегда это коробило, но в последнее время родители слишком мало уделяли внимания сыну. Так что неправильное ударение быстро вошло у Вити в привычку.

«Хорошо, что Марина меня не ругает за такое. Ей, вроде, даже все равно».

И вправду, судя по бледноватому и заинтригованному лицу девочки, правильность ударения ее заботило в последнюю очередь.

– Незачем, – кивнула она, косички забавно подпрыгнули, – мне думается, твой папа звонил тому, кто очень ему дорог.

– Хм, – задумался Витя, – дядя Василий с пилорамы? Папа часто за ужином говорил, что от его щедрости зависит премия и зарплата.

Марина прыснула в кулачок:

– Ой, Витя, маленький ты еще!

– Зато ты взрослая, – буркнул тот и вновь поежился, когда очередной порыв ветра хлопнул шифером.

Девочка перестала смеяться и внимательно посмотрела на Витю. Губы продолжали улыбаться.

– Да уж повзрослее тебя буду. Особенно тогда, когда надо выведать интересную тайну!

Он спорить не стал, ибо знал – она права. Столько всего ему уже нарассказывала. Например, как тот же дядя Василий ворует напильники и закапывает у себя в огороде, чтобы потом сдать на металлолом.

– Еще услышал что-нибудь? – допытывалась Марина.

– Нет, – вздохнул Витя.

Больше и вправду ничего он не услышал. Да и испугался, что папа увидеть его может. Соседский рыжий кот опять через дыру в сарае в сени залез в поисках вкусняшек. Забавно, его тоже Витей звали. Но в тот миг мальчику было не до смеха.

– Какая жалость, – в голосе девочки прозвучали нотки разочарования, – больше новых историй ты от меня не услышишь, – Витя вскинул на нее взгляд, и та заговорщически ухмыльнулась, – пока не узнаешь, кому твой папа звонит по ночам.

– Мне снова надо подслушивать? – тихо уточнил он.

Его всегда учили, что это плохо.

– А как еще ты узнаешь тайну, дурашка? – хихикнула Марина. – Любишь кататься, люби и саночки возить.

Вите нравилось, как порой подруга выражается. В его семье так никто не говорил. Мама вообще говорить много не любила, а папа всегда кидался какими-то страшными словами. Чаще всего «кредиторы». Витя всегда представлял их как злобных динозавров, идущих по следу. Быть может, поэтому они и переехали сюда? В эту глухую деревеньку, стоявшую посреди леса? Дорогу порой так размывало, что грузовик с продуктами приезжал лишь раз в месяц. Да и домов тут было не так много…

– Ну, так что ты мне скажешь? – Марина снова подалась вперед. – Согласен, аль нет?

– Согласен, – тихо вздохнул он и понурил голову.

«Это плохо…, но так хочется узнать что-нибудь еще!».

– Вот и чудесно! – хлопнула Марина в ладошки. – Делу время, а потехе час!

Грохнул шифер, скрипнула дверь сарая.

Сегодня о тайнах они больше не говорили.

***

Эту ночь Витя не спал, прислушиваясь, как ветер завывает снаружи. Рядом с окном росла береза. Листья уже давно опали на землю золотым дождем, и теперь шатающиеся ветки отбрасывали искривленные тени. Мальчику они казались длинными и когтистыми лапами «кредиторов», которые нашли их семью и готовы сделать с ними что-то очень нехорошее…

Тихо скрипнула половица. Из соседней комнаты, стараясь не шуметь, показался папа. В одних трусах и босиком. Витя всегда удивлялся, как папа не мерзнет. Мама шутила, что у него горячая кровь. Стройный и высокий, ему приходилось пригибаться, дабы не ударяться головой об косяк. В руке папа что-то сжимал. Бросив косой взгляд на кровать, где лежал Витя, он прошел через комнату и вышел в сени, аккуратно прикрыв за собой дверь. Мальчик предварительно зажмурился, поэтому родитель не заметил, что тот не спит. Да и темно в доме было. Фонарных столбов в деревне не оказалось, а луна сегодня с неба не светила. Облака по-прежнему стремительно проносились по нему.

Выждав с минуту, Витя тихо вздохнул и откинул одеяло. Надел теплые шерстяные носки и спустился на дощатый пол. Даже так почувствовал, насколько тот холодный. Печку папа сегодня не топил.

– Дрова денег стоят, – сказал он за обедом, – сегодня уже не так зябко, как вчера.

Еще раз вздохнув, мальчик тихо пошел следом. Миновал большую русскую печь и подставку с ведрами, полными ледяной воды. Остановился перед массивной дверью, прислушался. Тишина. Только ветер воет за стенками, заставляя шататься березу за окном.

Внезапно Вите захотелось вернуться в кровать. Укутаться теплым одеялом и проспать до утра. Но желание узнать новые истории от Марины, все же, пересилило. Слегка дрожащими руками, мальчик толкнул дверь в сени. С тихим хлопком та отворилась. Витя замер. В доме по-прежнему царило безмолвие. Сглотнув, мальчик вышел.

«Если что, скажу – пошел писать».

От этой мысли ему стало немного легче, и Витя уже куда более уверенным взглядом осмотрелся. Справа вели крутые ступеньки вниз к деревянной двери с колокольчиком. Сквозь щель над порогом проникал холодный воздух. Напротив Вити маячила белая плита. Еще можно было уловить запах ужина и сгоревших спичек. Слева же виднелась дверь в летнюю комнату. Она была плотно закрыта, но снизу пробивался тусклый свет. Как тогда…

Сердцебиение ускорилось, когда Витя, прикрыв вход, на цыпочках подошел и приложил ухо к прохладному дереву.

Поначалу он не смог различить ничего. Только вой ветра за тонкой стенкой сеней. Но потом до него долетел приглушенный шепот папы. Столь тихий, что едва не сливался с холодными порывами снаружи. Вновь прозвучало слово «дорогая». Витя напряг слух как только мог. Ему удалось расслышать «скоро» и «не нужны». Потом прозвучало и жуткое «кредиторы». Однако больше, как мальчик ни старался, разобрать ничего не удалось. Ноги стали замерзать даже в теплых носках.

Витя беззвучно выдохнул и отошел назад, намереваясь осторожно вернуться в постель. В этот миг дверь распахнулась, и на пороге показался отец.

***

– Витя? – раздался громкий шепот.

Папа взирал на него сверху вниз и хмурил густые брови. На широком лбу пролегли морщинки. Он часто хмурился в последнее время. В руках папа держал старенький телефон. Дисплей еще не погас после сброшенного вызова. Витя заметил, что на пальцах отца появились мозоли и натертости. Раньше, когда они жили в городе, их не было.

– Ты чего тут ходишь?

– Я… – бледный и испуганный, он не сразу вспомнил, что собирался сказать в таком случае, – я писать захотел.

– Ну, так иди, – сухо бросил папа и направился в избу.

– А кому ты звонил?

– С чего ты взял? – он обернулся через плечо.

– Ты с телефоном.

Папа тупо перевел взгляд с ребенка на сотовый. Затем обратно.

– Это по работе.

– Дяде Василию с пилорамы?

– Угу, – папа явно не хотел продолжать разговор и в нетерпении схватился за ручку, – все?

Витя смущенно кивнул и не решился спрашивать больше.

«Надеюсь, Марине этого хватит».

– Хорошо. Я спать. Мне, в отличие от тебя, на работу вставать.

Папа осторожно открыл дверь и юркнул в избу. Витя остался в сенях один. В летней комнате тускло горела лампочка. Папа забыл выключить свет. За стеной завывал ветер. Становилось холодно. Витя поежился. Ему почему-то казалось, что холодно ему не только снаружи, но и изнутри. Но не мог понять… почему.

***

– Ну, тебе удалось добыть для меня секрет?

Они сидели в том же сарае, с хлопающим шифером. Неделю спустя.

Витя вкратце пересказал то, что удалось подслушать той ночью. Настроение у мальчика было приподнятое. И не только в ожидании ответной истории. Накануне папа собрался в город. Сказал, что наконец-то нашел выход, и проклятые кредиторы оставят их в покое. Мама впервые за долгое время улыбнулась. А Витя уже не так сильно реагировал на ветвистую березу за окном. Папа сказал, что уедет на недельку и все уладит, а потом вернется за ними.

Марина сидела, скрестив ноги, и внимательно слушала мальчишку. Тонкие губы растянулись в снисходительной улыбке, а в карих глазах плясали огоньки. Но Витя ничего не замечал.

– Вот, – подытожил он, – теперь твоя очередь! Рассказывай! А то я скоро уеду и не услышу больше твоих историй!

Витя печально вздохнул. Да, ему не шибко нравилось тут, но по рассказам Марины он точно станет скучать.

– Пожалуй, ты заслужил, – кивнула девочка, – и на прощание я расскажу тебе самое интересное!

Мальчик подался вперед и потер ладони друг о друга. Витю буквально распирало в предвкушении.

– Дядя Василий еще что-то прячет у себя в огороде?

– Нет, – покачала головой Марина, – эта история не о дяде Василии, не о том, кто здесь жил всегда.

– А о ком тогда?

– О тебе.

Витя вздрогнул. Его глаза расширились.

– Обо мне?

***

Они стояли у обочины грунтовой дороги. Дождь прекратился еще неделю назад, но путь по-прежнему был наполовину размыт и утопал в грязи да лужах. Лес вплотную подступал к краям с обеих сторон. Тихий. Безмолвный. С неба на землю опустился туман, укутал стволы елей и сосен молочным одеялом.

Витя поежился, плотнее завернулся в куртку. Было холодно и неуютно стоять на пустынной дороге посреди чащи.

Когда Марина сказала, что расскажет историю только здесь и никак иначе, он удивился и даже слегка испугался. Подумал, мама заругает, если далеко и надолго отлучиться от дома. Хоть родители в последнее время с ним почти и не разговаривали. Но желание услышать рассказ от подруги, тем более о себе, перевесил всякую осторожность и страх. Довольно быстро они вышли на дорогу, пробравшись сквозь лес напрямки. Видимо, Марина знала здесь каждую кочку – настолько уверенно она тянула его за руку через дебри голого кустарника и пышные ветви хвои. Лавировала меж крепких стволов и ловила на волосы мелкие иголки.

Прошло совсем немного времени, и вот они уже стоят тут, у обочины дороги, всматриваются в туман. Густой и непроницаемый. И тихо вокруг.

– Ты хотела что-то рассказать обо мне, – шепотом напомнил Витя.

Марина посмотрела на него сверху вниз. Она была выше на целую голову. Ободряюще улыбнулась.

– Скоро вернется твой папа.

Зрачки Вити засияли счастьем:

– Мы пришли сюда встретить его? И я поеду в город? Пришла проводить меня?

Марина медленно покачала головой. Взгляд карих глаз стал немного печальным.

– Нет, Витя. Ты теперь со мной навсегда.

Мальчик вздрогнул и непонимающе уставился на подругу. Тишина и туман действовали угнетающе. Спустя пару мгновений разум осенила догадка.

– Так ты тоже хочешь поехать в город с нами? Рассказывать истории?

Марина тихо засмеялась. Этот смех, чистый и звонкий, оглушительным эхом пронесся по пустынной дороге.