И только дождь барабанил по крыше…

Кажется, он опять задремал. Снилась какая-то околесица. Впрочем, с ним часто такое случалось, если уснуть в разгар дня. Хорошие сны являлись только ночью. Но вот ночью выспаться не всегда выходило…

– Сторона обвинения вызывает своего первого свидетеля! – услышал он сквозь дрему и сразу почувствовал, как кто-то пихает его в бок.

– Проснитесь, это вас!

Он с трудом разлепил слезящиеся глаза и виновато улыбнулся.

***

– Андрей Васильевич! – низкий женский голос прозвучал растянуто и вкрадчиво. – Андрей Васильевич!

Он с трудом разлепил слезящиеся глаза и уставился на нарушительницу покоя сквозь грязное стекло вахтерной стойки.

– Опять не выспались перед дежурством, а? – на пухлых и подкрашенных губах заиграла знакомая усмешка. Задорная, но искренняя. – Прохлаждаетесь на рабочем месте?

Андрей Васильевич виновато улыбнулся и протер глаза. Он всегда виновато улыбался, когда чувствовал смущение. Чтобы побыстрее его скрыть, протянул руку, дабы взять пластиковый стаканчик с остывшим кофе. Однако в результате засмущался еще больше, ибо хватил пустоту. Стаканчик стоял справа, а не слева.

Наблюдая за его неловкими движениями, она хрипло засмеялась и качнула рыжими кудряшками, торчащими из-под черной вязаной шапки:

– Д-а-а, и как на такого сторожа офисы оставлять?! Обворуют все, а вы и носом не поведете. Хотя, – она засмеялась чуть громче, – красть тут и нечего.

Улыбка на губах Андрея Васильевича стала еще смущенней. Он провел рукой по плешивой макушке, обрамленной седыми волосами, и промямлил:

– Простите, Наталья Александровна, сморило что-то. Налью-ка я себе еще кофейку.

– Да уж, налейте, – хмыкнула та, – но не спускайте на него всю зарплату. Она ведь у вас и без того маленькая.

Золотистые кудри вновь описали дугу. Андрей Васильевич знал, что она их красит. Возраст уже не тот, чтобы ходить с естественным цветом волос. А Наталья всегда хотела выглядеть красивой. И ей это вполне удавалось. Даже легкая полнота не портила. Но Андрей Васильевич искренне считал, что хозяйка мелкой рекламной конторы привлекает в первую очередь своей жизнерадостностью, а не внешним видом. А вот сам он выглядел и ощущал себя последней развалиной. Сегодня почему-то особенно явственно. Быть может, погода сменится? Ночью ливень, переходящий в снег, обещали.

– Вы последние? – тихо спросил он.

– Как и всегда, – хмыкнула Наталья и прокатила ключи от офиса по стойке.

Те с глухим звяканьем совершили короткий маршрут и упали прямиком в подставленные ладони вахтера.

– Тогда хорошего вечера вам.

– И вам, Андрей Васильевич, и вам, – она подмигнула, – налегайте на кофе, а то проспите преступника, и он унесет мой принтер. Только не спускайте всю зарплату в автомат.

Он снова смущенно улыбнулся. Наталья хмыкнула, махнула на прощание рукой в кожаной перчатке и вышла на улицу, цокая высокими каблучками. Скоро ее крупный силуэт скрылся в вечернем сумраке. Был конец октября, темнело рано. К тому же небо плотно закрыло серыми тучами. Моросил дождь и свистел ветер.

«А здесь тепло, сухо и хорошо, но… пора делать обход».

Оперевшись о стойку, Андрей Васильевич крякнул и осторожно поднялся. Хрустнули колени.

– Сейчас разомнусь.

Он повесил ключи от офиса Натальи на крючок и проверил остальные. Все были на месте. Удовлетворенно кивнув, вахтер погладил маленький фонарик на поясе. Так, на всякий случай. Свет в коридорах горел всю ночь, но мало ли. Всегда стоит иметь запасной источник под рукой. Работает. Хорошо. Взяв стаканчик, Андрей Васильевич выпил остатки кофе и чуть приободрился.

– Ну, в путь.

Вышел из-за стойки и направился к тому месту, где в обе стороны расходился узкий коридор, усеянный дверьми в маленькие офисы. Старое здание, его, кажется, не ремонтировали с советских времен. Стены выкрашены в два цвета – серая полоса сверху и синяя снизу. Эта гамма всегда действовала удручающе на Андрея Васильевича. Он предпочитал цвета поярче. А тут еще эта непогода за окном. Вкупе с тишиной она навевала уныние и тоску. Стук коричневых ботинок по такому же коричневому паркету гулко отдавался в окружающем безмолвии.

Вахтер остановился и посмотрел налево. Узкий коридор уходил до торца и заканчивался грязным решетчатым окном. Оно уже было все сырым с внешней стороны. Ветер хлестал моросью прямо в стекло.

Андрей Васильевич поежился:

– Брр.

Повернул голову направо. Картина здесь была та же самая. Узкий коридор до торца. Грязное окно. Только не такое влажное, ибо промозглый ветер дул с севера. Унылые двухцветные стены и деревянные двери с медными табличками. На многих уже с трудом можно было разглядеть номера. Однако мало кто из арендаторов намеревался тратить деньги на такую мелочь. Большинство здешних контор выживали, а не богатели.

Тяжко вздохнув, вахтер пошел по коридору направо, тихо насвистывая под нос веселый мотив и периодически дергая заржавевшие ручки. Широкие плоские лампы тускло освещали путь.

Он дошел до конца довольно быстро. Все двери оказались закрыты. Удовлетворенно кивнув, Андрей Васильевич выглянул в окно. То выходило видом на маленькую улочку, ведущую к частным жилищам. Напротив же высилась старая пятиэтажка. Панельное здание. Серое и унылое. Асфальт уже весь почернел от дождя, что сыпал с темного неба. В свете двух фонарей были отчетливо видны падающие струи. Налетел сильный порыв ветра. Взвыл меж домов. Старая крыша затрещала. Вахтер поежился. Этот звук всегда действовал на нервы. Летом здесь хоть и душно, но гораздо приятнее.

Вздохнув, он оторвался от созерцания мрачного вида и ступил на лестницу, ведущую на второй этаж. Ухватился за старые перила.

– Потихоньку. А то возраст уже не тот.

В голове промелькнула мысль, что на этой должности его держат чисто из уважения… и из-за того, что Наталья Александровна права. На скудное имущество местных трудяг никто не позарится.

«Ну… что теперь поделаешь… что-то невеселое настроение сегодня у меня».

Чтобы отвлечься от дурных дум, он вновь стал насвистывать веселый мотивчик. Ноги в коричневых ботинках медленно преодолевали одну ступень за другой. Добравшись до пролета, Андрей Васильевич вынужден был остановиться и замолчать. Перевести дух. Досадная одышка не позволяла продолжить подъем. Стало слышно, как дождь барабанит по заржавевшему подоконнику. Да, их здесь тоже не меняли с незапамятных времен.

Постояв пару минут и подождав, пока дыхание придет в норму, вахтер двинулся дальше. Ему казалось, что эта лестница – настоящий Эверест, а сам он – неугомонный скалолаз, стремящийся покорить крутые высоты. Раз за разом.

«Ничего, – пыхтя, думал Андрей Васильевич, – скоро пенсия… долгожданная…».

Вторая половина пролета была преодолена быстрее первой. Не потому, что у вахтера случился прилив сил. Нет, скорее наоборот. Последних стало меньше. Андрей Васильевич называл это феноменом середины пути – финальный отрезок всегда легче преодолевать, нежели первый. Ведь ты знаешь, что он скоро завершится.

Испарина полностью покрыла лоб, и он промокнул ее рукавом старого пиджака. Такого же серого и унылого, как здание напротив. Подслеповатым глазам открылся узкий и длинный коридор, проходящий через весь дом. Вдали он заканчивался еще одним решетчатым окном. Ветер хлестал дождевыми потоками прямо в стекло. Широкие лампы тускло горели под потолком, их свет отражался от коричневого паркета мутными бликами. Все те же стены с серой полосой сверху и синей – снизу. Куча дверей по обе стороны с ржавыми табличками и номерами. Представший взору вид навевал тоску. Вахтер уже хотел скорее закончить обход, вернуться в уютное кресло за стойкой, выпить стаканчик кофе и, быть может…

…чего греха таить…

…немножко кемарнуть.

Шумно выдохнув, он перевел дыхание. Подождал, пока сердцебиение успокоится после нелегкого подъема, и неспешно пошел по коридору, громко стуча каблуками. Периодически вахтер дергал ручки дверей, чтобы убедиться – не позабыл ли кто впопыхах запереть свой офис на ключ? Да, красть тут особо нечего, но порядок есть порядок. Двери… стены… двери… стены… двери-стены, двери-стены, двери-стены… Монотонность и унылость картины вгоняли в сон. Как и погода за окном. Андрей Васильевич сам не заметил, как перестал насвистывать и начал откровенно зевать. Благо здесь никто не видит. Камер нет и скидываться на них местный народ не захотел. Денег итак в обрез. Не живем, а выживаем, как любят говаривать они. Да и красть тут нечего…

Он дернул ручку двери, на которой виднелась истертая табличка из меди. Там все еще можно было разглядеть инициалы «Н.А.». Наталья Александровна, рекламное агентство. Такое же мелкое, как и остальные фирмы здесь. Дверь оказалась закрытой. Ну, златокудрая хозяйка офиса никогда не отличалась забывчивостью.

Он прошел еще несколько шагов и остановился на квадратном пятачке ровно посредине коридора. Парочка кресел с порванной обивкой все так же пылились в углу. Никто на них никогда не сидел. И Андрей Васильевич, проходя мимо этого пятачка, каждый раз недоумевал – зачем их здесь вообще поставили? Телевизора на стене нет. Столика, чтобы выпить или покурить тоже. А все эти дела работники спокойно могут сделать в офисе прямо за рабочим столом. Вот и сейчас, окинув угрюмым взглядом старые, как он сам, кресла, вахтер лишь недоуменно пожал плечами и двинулся дальше.

Чем ближе было окно, тем отчетливей становилась дробь дождя и завывание ветра.

«Ну, ничего. Уже почти все. Сейчас дойду до конца и сверну на лестницу. А там и до горячего кофеечка рукой подать…».

Он почти добрался до окна. Уже можно было различить следы облупившейся краски на ржавых прутьях. Дернув последнюю дверь, Андрей Васильевич внезапно замер.

Позади раздался скрип. Тихим эхом он пронесся по коридору, перекрывая звук дождя.

Вахтер удивленно обернулся. Пустой коридор продолжал тонуть в мутном свете широких ламп. Унылые стены и двери наблюдали друг за другом в немой тишине.

Андрей Васильевич облизал пересохшие губы:

– Дверь что ли кто не запер?

Ответом было безмолвие. Лишь ветер бросил в окно очередную порцию воды.

Вахтер застонал и развернулся:

– Кофеек откладывается. Кто ж этот растяпа?

Он медленно пошел обратно, попеременно бросая внимательный взгляд то влево, то вправо, стараясь найти незапертый офис. Сонливость отступила.

– По закону подлости окажется последняя, – буркнул себе под нос.

Да, в закон подлости он верил искренне, хоть и не мог не признать, что иногда в жизни крупно везло…

Вновь миновал пятачок со старыми креслами. Те встретили его все той же угрюмой обивкой. Началась вторая часть коридора. Здесь шум ветра был не так отчетливо слышен, и теперь до слуха вахтера доносился лишь звук его шагов.

– Да где ж она… – начал было он и тут обнаружил виновницу скрипа, – а… вот же.

Второй офис слева и вправду оказался не заперт. Дверь была наполовину открыта.

– Небось и окно забыли закрыть, вот и сквозит. А я, старый, ходи да воров отпугивай, – продолжал бухтеть под нос вахтер, – они б еще лестницу снаружи поставили… заходи кто хошь… – внезапно он осекся.

Андрей Васильевич внимательней пригляделся к медной табличке на двери, дабы знать, кому в шутливой форме поутру сделать выговор, и с удивлением обнаружил знакомые инициалы – «Н.А.».

– Не понял…

Вахтер тупо уставился на табличку, а затем перевел взор на полураспахнутый вход. Это был офис Натальи Александровны. И он лично дергал ручку несколько минут назад. Дверь была заперта!

Неприятные мурашки пробежали по телу. Андрей Васильевич нервно сглотнул и осмотрелся. Коридор пустовал и хранил безмолвие. Тусклый свет ламп отражался от пола и унылых стен. По ржавому подоконнику била дождевая дробь.

Он провел чуть дрожащей рукой по морщинистому лицу. Ощутил неприятную испарину. Вахтер вновь уставился на полуоткрытую дверь. Ему показалось, будто та приглашает войти.

«Может попутал я чего? Дернул ручку соседнего офиса, а эту не заметил? И Наталья Александровна забыла окно закрыть, вот и распахнулось все от сквознячка».

Но чем дольше Андрей Васильевич думал об этом, тем безумнее казалось предположение. Чтобы Наталья Александровна взяла и забыла запереть не только дверь, но и окно? Да быть такого не может! Златокудрая хозяйка рекламной конторы была самой педантичной женщиной во всем этом унылом здании! И сам он еще не сошел с ума, хотя не исключал близость старческого маразма. Однако не до такой же степени? Он отчетливо помнил, что проверял офис Натальи Александровны. И делал это каких-то пять минут назад!

Внезапно вахтеру стало не по себе стоять в этом узком и пустом коридоре. Барабанная дробь дождя смешивалась со звуком учащенного дыхания. Вновь обведя взволнованным взглядом двухцветные стены, он ухватился за ржавую ручку и толкнул дверь. Та тихо заскрипела и отворилась

Взору открылся уютный, но небольшой кабинет. Справа виднелся высокий деревянный стол, заваленный бумагами и рекламными проспектами. Всякая мелочь, которую Наталья Александровна смело впаривала покупателям. Дальше прямо в стену был вмурован маленький сейф. Ржавый, еще с советских времен. Слева – узкий шкаф со стеклянными дверцами. Тусклый свет фонаря снаружи проникал сюда и отражался от их поверхности. И первое, на что обратил внимание вахтер – окно было закрыто.