Шанкар подошел к одному из небольших возвышений и потрогал руками сосуды. В кадке была холодная вода, в кувшине – горячая. С презрительной усмешкой Шанкар отодвинул подальше кувшин и, сняв насквозь пропитанную потом рубаху и набедренную повязку, окатил себя холодной водой. Издав блаженный вздох, он вытерся полотенцем и вновь нацепил набедренную повязку, однако рубаху надевать не стал. Вместо этого он замочил ее в другой кадке, выжал и повесил на крючок поверх полотенца.

«Полагаю, хозяин не будет против. Я ведь все-таки почетный гость, как-никак».

Уверенно кивнув своим мыслям, Шанкар вышел в коридор, где его поджидал привратник.

Казалось, старика ничуть не смутила почти полная нагота охотника:

– А-а-а… Готовы? Тогда идемте в гостиную.

Они прошли несколько шагов по коридору, а потом свернули в комнату справа. Прямоугольное помещение оказалось скромно обставленным. Глиняный пол устилал простой шерстяной ковер серого цвета. Из круглого отверстия в потолке проникал солнечный свет, падая лучами на низкий квадратный столик, на поверхности которого виднелись пара терракотовых кувшинов без росписи, два глиняных стакана и тарелка с пшеничными лепешками. Два плетеных тростниковых стула довершали скудную обстановку.

– Садитесь. Господин Нараян сейчас спустится.

Шанкар, не заставляя упрашивать себя дважды, последовал приглашению и уселся на стул, тут же потянувшись к одному из кувшинов, не обращая внимания на привратника, который к тому времени тихо удалился. В сосуде оказалась вода. Холодная. Налив полный стакан, охотник быстро осушил его большими глотками, а затем снова заполнил его до краев и повторил. Почувствовав, как живительная влага растекается внутри, Шанкар откинулся на спинку стула и стал ждать. В животе сильно урчало, как от раскатов грома далекой грозы. Но охотник не спешил отведать пшеничных лепешек. Будет не слишком вежливо, если хозяин застанет его с набитым ртом.

Благо ждать пришлось недолго.

Вскоре в коридоре послышались неуверенные грузные шаги. Человек бубнил себе что-то под нос. Наконец, он показался в проеме, и перед охотником предстала фигура главы деревни. Короткие волосы песочного цвета, тронутые на висках сединой. Озабоченный взгляд из-под нахмуренных густых бровей. Орлиный нос, на котором вздулись вены и полопались сосуды, из-за чего он покраснел, словно луциан[2]. Худощавое, но жилистое тело, прикрытое длинной белоснежной рубахой с подолом до колен и вырезом на левом плече. Одного быстрого взгляда охотнику оказалось достаточно, дабы определить – глава деревни пьян и, судя по всему, не просыхает уже пару дней.

– Явился? – проворочал тот заплетающимся языком.

– Рад встрече, староста Нараян, – холодно поприветствовал хозяина дома Шанкар. Вид главы вызывал у него легкую неприязнь, которую он постарался скрыть.

– А уж я-то как рад, банан мне в задницу, – язвительно произнес Нараян, скорчив гримасу обезьяны и, шатаясь, вошел в комнату, – что смогу, наконец, свалить это дерьмо на кого-нибудь другого, – трясущейся рукой он ухватился за спинку стула напротив и, крякнув, плюхнулся на сиденье.

«Еще один, – подумал Шанкар, – сначала Девадат решил свалить на меня свои проблемы, теперь этот. Только почему ими должен заниматься я?».

Тростниковое плетение заскрипело под ним от такой неслыханной наглости. Не обращая на эти звуки абсолютно никакого внимания, глава деревни вцепился тонкими пальцами в другой кувшин с такой силой, будто от его содержимого зависела вся его жизнь. Трясущимися руками он наполнил стакан. Как Нараян ни пытался, часть вина пролилась на поверхность стола под недовольный бубнеж его хозяина. Да, во втором сосуде оказалось именно вино. А вода в первом, очевидно, предназначалась для разбавки. Но староста даже не помышлял об этом.

– Не переусердствуйте с вином, – сказал Шанкар.

– Без твоих советов проживу, – огрызнулся тот.

Расплескав часть содержимого, и оставив пару багровых пятен на рубахе, Нараян залпом осушил стакан и вновь начал его заполнять.

Разумно предположив, что обмен «любезностями» закончен, охотник перешел к делу:

– Что с рекой?

– А мне почем знать? – глава деревни рыгнул.

Шанкар резко нахмурив брови:

– Это шутка какая-то?

– Разве я похож на шутника? – ответил вопросом на вопрос Нараян, беря в руку наполненный стакан.

– Нет, – покачал головой охотник, скрещивая руки на груди и оглядывая старосту уже с нескрываемым презрением.

– То-то же.

– Вы похожи на подзаборного пьяницу.

Рука со стаканом застыла, так и не дойдя до губ Нараяна. Даже пальцы перестали трястись. Лицо старосты приобрело малиновый оттенок, сливаясь в единый цвет с орлиным носом, а взгляд пытался буквально испепелить охотника, сидевшего напротив. Но Шанкар оставался непреклонен. С уст Нараяна уже готово было сорваться грязное ругательство, однако остатки трезвого разума вынудили его не произносить их в адрес жреческого посланника. Рот главы деревни беззвучно открылся и захлопнулся. Как у рыбы.

– Так что с рекой? – повторил охотник.

– Если бы я знал, то не стал бы посылать за помощью, – проворчал Нараян, осушая-таки стакан и, едва не промахиваясь, поставил его на стол.

– Но что-то заставило вас послать за мной, – нетерпеливо надавил Шанкар.

Около минуты Нараян просто сидел, уставившись затуманенным взором в пол. Краснота постепенно сходила с его лица, кроме носа.

Наконец, он выдавил:

– Мелеет она.

– Мелеет?

– Угум.

– Когда начала?

– Полгода где-то, – насупился глава деревни.

– И вы послали за мной только сейчас?! – едва сдерживая гнев, возмутился охотник.

– Я в этом дерьме не разбираюсь, синха тебя подери! – сорвался на крик Нараян.

Шанкар и бровью не повел:

– Как быстро Сарасвати теряет воду?

– Локтей на десять в месяц, – глава деревни шмыгнул носом и, наконец, перевел взгляд на охотника, – нам теперь приходится пахать, как зебу, дабы накачать воды в каналы. Ее пока хватает, но мы ж не слоны! Силы на исходе.

Шанкару было жаль сельчан, но не их старосту.

– Есть догадки, почему река мелеет?

– Нет, – он опять потянулся к кувшину.

– И поэтому вы решили упиться вусмерть?

– Не твое дело, – на этот раз Нараян не удержал стакан, и тот выпал из его, ходивших ходуном, пальцев. С гулким звуком он ударился о шерстяной ковер, разливая содержимое по полу. Издалека проступившие пятна напоминали кровь. С уст старосты сорвались грязные ругательства.

– Ошибаетесь, – с трудом сохраняя самообладание, охотник подался вперед, – теперь это мое дело. И в ваших же интересах помогать мне. Если, конечно, не хотите оказаться в тюрьме Цитадели.

Нараян злобно стрельнул глазами, но ничего не ответил, продолжая покачиваться на стуле. Взывать к его совести и благоразумию было бессмысленно. Староста так сильно напился, что готов был рухнуть на пол в любой момент.

Шанкар откинулся на спинку стула:

– Поэтому я повторяю свой вопрос – есть догадки?

– Нет же, говорено тебе, – выплюнул Нараян.

– Зачем вы посылали гонцов к верховьям реки?

Староста вздрогнул и тупо уставился на охотника:

– Какая макака вам это наплела?

– Отвечайте на вопрос!

– Проверить, как там мои лесорубы поживают, – пролепетал он, – от них что-то давно не было вестей.

Лицо Шанкара побелело, как сахар:

– В верховьях Сарасвати ведется вырубка леса?

– Нет, они просто погулять ушли, – огрызнулся Нараян.

«И здесь тоже самое, что и на Синдху. Но с какой целью?».

Пропуская мимо ушей словесный выпад главы деревни, Шанкар спросил:

– Для чего надо вырубать лес?

Почти онемевшим языком Нараян пролепетал:

– Для постройки нового селения. Нужно расчистить землю под дома, каналы, огороды, – он взмахнул рукой, – все дела.

Глаза Шанкара сузились:

– И какие вести принесли вам гонцы?

– Да никаких.

– То есть?

– Они до сих пор не вернулись, – с выражением упрямого быка Нараян взглянул на охотника.

Шанкар устало вздохнул:

– Ясно. Похоже, от вас сейчас ничего не добиться. Я займусь поиском решения, но сперва отдохну. У вас найдется отдельная комната?

– Абхе! – заорал во все горло глава деревни.

В коридоре послышались тихие шаги. Шанкар ожидал снова увидеть старого привратника, однако на зов Нараяна явился вовсе не он.

В проеме показалась невысокая девица с распущенными волнистыми и черными, как смоль, волосами, ниспадавшими ей прямо на плечи. Шанкар подметил про себя, что девушка имеет точно такой же орлиный нос, как и хозяин дома, только без красных сосудов. Скользнув взглядом вниз, охотник увидел, что она обнажена по пояс. Маленькие груди выпирали вперед, словно два бугорка, а пурпурная юбка плотно облегала бедра и стройные ноги. Девица с интересом наблюдала за происходящим, изящно прислонившись к косяку и наматывая волосы на указательный палец левой руки.

– Отведи этого… как его… жреческого… п… по… осла-а-а… в… в комнату для гостей, – пробубнил Нараян.

– Как скажешь, отец, – хриплым голосом ответила она.

«Отец? Выходит, мне не показалось».

Игривым жестом Абхе поманила охотника за собой. Тот встал, при этом забирая со стола кувшин с вином и тарелку пшеничных лепешек. Нараян неуверенно попытался его остановить, но все, что у главы деревни получилось, так это раскачать стул и грохнуться вместе с ним на глиняный пол.

Шанкар презрительно смотрел на него сверху вниз:

– Я оставлю вам кувшин с водой. Говорят, при похмелье она крайне необходима. Советую протрезветь как можно скорее, иначе вам не поздоровится.

Нараян злобно промычал нечто нечленораздельное и попытался подняться. Охотник потерял к нему всякий интерес. Через мгновение он уже поднимался по лестнице следом за Абхе, невольно следя за движением ее округлых бедер под юбкой.

– Ваш отец всегда так пьет?

– Только последнюю неделю, – бросила та через плечо, поднимаясь на второй этаж и идя по узкому коридору, освещенному лучами солнца из окна на лестничном пролете.

– Мне повезло, – буркнул он себе под нос.

– О, вам может повезти еще больше, – сладко проворковала Абхе, открывая первую левую дверь, – вот ваша комната, господин…

– Шанкар.

– Красивое имя, – прошептала она, стоя в проеме.

Он почувствовал, как сердце в груди начало стучать чуть быстрее, поэтому поспешил отвести взгляд и вошел в помещение.

Это оказалась небольшая комната с ровными углами и арочным окном, выходящим на деревенскую улицу. Справа стояла обычная деревянная кровать на низких ножках и прикроватная тумба. Поставив кувшин с тарелкой на нее, Шанкар подошел к окну и мельком глянул наружу. Его кобыла по-прежнему переминалась возле входа в жилище Нараяна под палящими лучами солнца. Никто так и не удосужился отвести усталое животное на конюшню. Чуть поодаль местная детвора продолжала резвиться в придорожной пыли и уничтожать палками орды лопухов. Местные жители, переждав полдень, выходили из глиняных хижин, собираясь вернуться к работе на каналах.

– Вам нужно что-нибудь еще? – услышал он позади себя томный голос Абхе.

– Да. Отведите мою лошадь в конюшни.

– Я передам привратнику. Еще что-нибудь?

Он отвернулся от окна. Абхе продолжала стоять в дверном проеме, прислонившись к косяку. Ее пухлые губы были слегка приоткрыты.

– Больше ничего. Я хочу отдохнуть с дороги.

– О, я знаю толк в отдыхе, – Абхе загадочно улыбнулась, – могу помочь расслабиться.

Шанкар медленно приблизился к ней. В ее глазах он заметил страстный огонь. В какой-то момент охотник уже был готов поддаться ему, однако затем перед мысленным взором предстала Нилам. С ее длинной черной косой и огромными, словно два сапфира, глазами.

«Тихая и скромная… но согревающая, подобно пламени».

Возникшее было желание мгновенно улетучилось.

– Нет, благодарю, – холодно ответил Шанкар и захлопнул дверь прямо перед ее носом.

Улегшись на кровать, предварительно запихнув в рот пшеничную лепешку, охотник задумчиво уставился в гладкий глиняный потолок. С улицы доносился веселый ребяческий смех.

«Ну и деревня. Пастух идиот, староста пьяница и его дочь… его дочь… та еще…».

Он не смог подобрать подходящего слова.

Громко вздохнув, охотник закрыл глаза и быстро погрузился в крепкий сон. Усталость с дороги дала о себе знать.

Ему снилась Нилам, сжимающая в ладошках драгоценный камень. Даже во сне он начинал скучать по ней.

[1] Парсус – Древняя Персия (Иран).

[2] Красноперый луциан – вид лучеперых рыб из семейства луциановых (окунеобразные). Распространены в западной части Индийского океана.