– Ничего запрещенного не тащишь? – бдительно зыркнул он на меня, отрываясь от шахматной доски. – Оружие, взрывчатку, несертифицированные артефакты?

– Да зачем же? Правила знаю, – усмехнулся я.

– Знают они, грамотные шибко, – пробурчал сержант, просунул в прорезь толстую амбарную книгу и продолжил, обращаясь уже к напарнику: – На той неделе один такой умник амулет с закатным муаром протащить пытался. Нет, ты скажи, зачем они полных идиотов в патрульные берут? Ясно же на инструктаже говорят: все магически шмотки в досмотровой камере обнаружены будут. Нет, тащат. Двух недель не проходит, чтобы пронести не попытались.

– Да это их Ян с панталыку сбивает. Деньги хорошие за товар обещает, вот и хитрят, засранцы. – Второй контролер отхлебнул чай и переставил белую пешку. – По уму давно пора металлодетектор поставить.

Ну-ну, поставьте. У народа на руках столько железа, что замучаетесь звон слушать. Только ручной шмон поможет, но на столь кардинальные меры никто не пойдёт. А вот насчёт артефактов старый пердун прав: последнее дело их через шлюз пытаться пронести. Никому ещё не удавалось. И думаю, не удастся.

То ли дело – ствол…

Мысленно усмехнувшись, я спокойно обмакнул перо в чернильницу и расписался напротив своей фамилии. Сержант придирчиво осмотрел подпись и только потом вытащил из железного ящичка отпечатанные на грубой жёлтой бумаге талоны. Я сунул сложенные листки в карман рубашки, прошёл через вертушку и поднялся по ступеням подземного перехода, на этот раз в Форт.

В Форте оказалось почему-то теплее, чем снаружи. Может, ветра нет? Или это только кажется? Но в любом случае, не май месяц.

Дурацкая присказка. Здесь и в мае такой дубак стоит, что зуб на зуб не попадает.

На улице я огляделся по сторонам и двинулся по направлению к двухэтажке, просто разительно отличавшейся от соседних зданий. Дело было вовсе не в двух этажах: пятиэтажных и девятиэтажных домов как раз немного, ими в основном оказавшиеся снаружи стен окраины застраивались; главной отличительной чертой являлся ухоженный вид.

Все окна были застеклены и начисто вымыты, прорех в шифере не виднелось ни одной, а свежая штукатурка бежевого цвета покрывала стены не только со стороны дороги, но и со двора. Над центральным подъездом сверкала начищенными медными буквами вывеска «Торговый дом „Янус“».

Место, на первый взгляд, для магазина неподходящее: от юго-восточных торговых ворот далеко, да и до центра топать и топать, но на деле торговля процветала, поскольку все возвращавшиеся через западные ворота патрульные спешили избавиться от трофеев, дабы безотлагательно откушать водочки в ближайшем кабаке. Опять-таки люди, перед выходом в рейд имеют обыкновение вспоминать о разных недостающих мелочах исключительно в самый последний момент; так не бежать же за ними через половину города? Да и за редкими вещицами перекупщики сюда захаживали едва ли не со всего Форта.

– Лёд! Подожди! – Макс выскочил из подземного перехода, будто чёртик из коробочки, и, скользя на утоптанной и раскатанной дорожке, побежал вслед за мной. – Слушай, а чего меня автомат в арсенал сдать заставили?! Он же не казенный!

– В Форте с огнестрельным оружием только дружинники могут появляться. Всякое колюще-режущее: ножи, там, топоры, арбалеты – пожалуйста, а про ствол не думай даже, – объяснил я и поправил топор за поясом, в очередной наказав себе приспособить под него какую-нибудь петлю, а то всё время сбивается.

– Дак мы тоже на службе! Чем мы хуже Дружины? – начал горячиться и размахивать руками новичок. – Какого хрена такая дискриминация?!

Его понять можно, за время патруля с оружием просто-напросто сживаешься. Но и запрет вполне объясним: привычка чуть что хвататься за ствол прямо-таки в подкорку мозга въедаётся. Разреши свободное ношение – и любая пьяная ссора запросто может закончиться не обычной поножовщиной, а самым настоящим сражением. А в Дружине как смертность взлетит! И кому это надо?

Именно поэтому у ворот организовали арсеналы: у западных и восточных для патрульных, у юго-восточных общедоступный. Дружинники пользовались хранилищами в околотках и Центральном участке.

– Легавые тоже только при исполнении с оружием таскаются, – возразил я, прикинул, что мне светит за ношение ПМ, и скис.

Ничего хорошего мне не светило. Если спалюсь, вкатают по полной и отмазаться точно не получится. Этот закон в отличие от многих других соблюдался неукоснительно, а второй раз на удачу уповать не стоит. Но Макса мне явно убедить не удалось, и я легонько ткнул его кулаком в плечо:

– Даже не думай, понял? Или на виселицу угодишь, или в штрафной отряд на северную промзону. Тебе оно надо?

– Да ладно, чё ты в самом деле? – вскинул новичок руки. – Понял, я понял. Какие планы на вечер?

– Не знаю, мне бы до дома доползти, а там видно будет.

– Давай вечером в «Берлогу» завалимся, проставляться буду. Ты как?

– Да без проблем. Во сколько?

Вообще, Макс соображает – первое возвращение из патруля, да ещё и без единой царапины, отметить просто необходимо.

– Часов в шесть нормально будет?

– Договорились.

– Тогда до вечера. – И парень потопал по дороге к центру Форта.

Судя по наметившемуся на прояснившемся небе бледному серпу месяца, в запасе у меня оставалось часа два, не больше; стоит поторопиться. Пока трофеи сдам, пока до дома доберусь, уже и время подойдёт. А отменить торговое мероприятие никак нельзя: жалованье когда ещё выплатят! Да и с Яном Карловичем переговорить не помешает.

Мало ли что за две недели в Форте стряслось?

Когда подошёл к зданию торгового дома, из распахнувшейся двери навстречу вышли Стас Тополев и тёзка хозяина магазина Ян Ревень. Пулеметчик и снайпер весело ржали – сразу видно, деньжат подняли.

Увидев меня, Ян щёлкнул по кадыку и предложил:

– Пошли, Лёд, до «Весны». Туда сейчас Виталик подвалит. Выпьем по чуть-чуть и талоны заодно отоварим.

– Не, вечером в «Берлогу» пойду, – отказался я и ухватился за ручку двери, не дав ей закрыться. – Макс проставляться будет.

В «Весну» я захаживал только получить паёк или когда подходили к концу сбережения, благо патрульных там обслуживали в долг. Хозяйка «Весны» ничем не рисковала: если должник не возвращался из патруля, деньги выплачивались за счёт жалованья, причитающегося покойному.

– Ну, как знаешь. Если что, заходи. – И, кивнув на прощанье, парни спустились с крыльца и потопали в кабак.

– Эй, вы двое! Проваливайте уже! – раздалось изнутри.

Я переступил через порог и аккуратно прикрыл за собой дверь.

– А, это ты, Лёд! – Приказчик за широким прилавком вытащил ложечку из чашки с кофе и положил её на блюдце. – Думал, те два гаврика выстудить магазин решили.

– Ничего, проветривать комнату тоже надо. Микробы, они свежий воздух не любят. Совсем как ты.

Я вытер валенки о коврик и прошёл через полностью заставленную витринами и стеллажами комнату к приказчику. Поверх синего шерстяного свитера на нём был овчинный полушубок с отрезанными рукавами, а на курчавых волосах, словно приклеенная, сидела чёрная вязаная шапочка.

– Не жарко? Может, Вениамин, ты сам большой микроб?

– Ну что за день сегодня?! Сначала эти кровопийцей обозвали, теперь ты – микробом. Сразу видно люди с патруля в Форт вернулись. Без вас так спокойно было, ты даже не представляешь! – Вениамин закатил глаза, потом осторожно отхлебнул кофе и поинтересовался: – По делу или просто погреться?

– Ян Карлович у себя?

– Проходи.

Я и прошёл. Вернее, попытался и едва не зацепился вещмешком за стеллаж.

Со времени моего последнего визита полок заметно прибавилось, и без того не особо широкий проход в служебную комнату стал ещё уже. А это только торговый зал, что ж у них тогда на складе творится?

– Веня, присмотри за вещами, – просил я, скинул вещмешок с плеча и вытащил замотанный в тряпку меч. – Как вы только нужный товар в этом бардаке находите?

– Зачем искать-то? Что под руку первое попадется, то и продаём. А за вещички не волнуйся, твои грязные подштанники наших посетителей не заинтересуют. – Вениамин промокнул вспотевший лоб носовым платком и заявил: – У нас респектабельное заведение, знаешь ли.

– И всё же будь любезен, присмотри, – повторил я просьбу и начал протискиваться меж витринами, стараясь ничего не смахнуть на пол.

Массивная дубовая дверь оказалась прикрыта, но на мой стук изнутри сразу откликнулись:

– Заходи, Лёд, заходи.

– Здравствуйте, Ян Карлович! – поприветствовал я хозяина, переступив через порог, и принялся расстегивать фуфайку, прикидывая, куда получится пристроить её на этот раз. Получалось, что только на пол: вешалки в комнате так и не появилось, а кушетка выглядела слишком чистой. Да и остальной кабинет, если уж на то пошло, – тоже.

– Как здоровье? – расстегивая озябшими пальцами пуговицы, проформы ради поинтересовался я.

– Как в том анекдоте: «не дождётесь», – тихонько рассмеялся в ответ торговец, отложив книгу.

Несмотря на вполне европейское имя, было в его внешности нечто восточное. Чуть желтоватый оттенок кожи, невозмутимое выражение лица, прищуренные глаза и глубокие залысины на висках делали Яна Карловича похожим на идола довольного жизнью божка; в целом же он выглядел так, как и полагалось выглядеть владельцу преуспевающей торговой точки.

Чёрные волосы без малейших признаков седины коротко подстрижены, щеки гладко выбриты, стёкла очков в тонкой оправе из серебристого металла сдвинуты на кончик носа. На локтях потёртого пиджака кожаные заплаты, на шее повязан тёплый платок. Никаких украшений – на таком уровне необходимость в дорогостоящих «понтах» уже отпадает.

И хоть на первый взгляд Ян впечатления опасного человека не производил, ни один здравомыслящий обитатель Форта не рискнёт его надуть или впарить палёный товар. Если только не успевший ещё разобраться в том «кто есть кто» новичок, да и то вряд ли.

Дело было даже не в том, что Ян Карлович являлся одним из руководителей объединявшего большинство городских предпринимателей Торгового Союза, а в том, что пытавшиеся его надуть жулики обычно теряли куда больше, чем могли бы выиграть от своего обмана. Голова у хозяина кабинета работала почище механизма швейцарских часов; тех самых, которые он сейчас достал из жилетного кармана.

Ян глянул на циферблат, со щелчком закрыл крышку и вытащил из стоящего рядом со столом бара бутылку.

– По рюмашке? – предложил он.

– Не откажусь. – Я кинул фуфайку прямо на паркет, меч положил сверху, затем передвинул кресло к столу, плюхнулся в него и вытянул ноги.

Красота!

Ян Карлович набулькал мне янтарной жидкости, плеснул на донышко себе, и по кабинету немедленно распространился восхитительный аромат коньяка.

Я приподнял пузатую рюмку на уровень глаз и слегка склонил голову:

– Ваше здоровье!

Торговец кивнул и смочил в коньяке губы, а я сделал нормальный глоток и зажмурился, наслаждаясь мягким вкусом.

Замечательно! Не часто удаётся отведать столь качественный напиток. Уже только ради этого стоит сюда заходить.

В голове слегка зашумело, и я отставил рюмку на стол – не стоит увлекаться выпивкой, пока с делами не разобрался.

– Перекусишь?

– Нет, пожалуй. Закуской такой коньяк только портить. – Я не удержался, отпил ещё и откинулся в кресле. – Что в Форте творится?

– А ничего хорошего. Гимназия с Лигой опять поцапались, с Городом какие-то проблемы начались. Сергей Петрович, воевода наш несравненный, грозится всё утрясти, да только непохоже, что у него хоть что-то путное выходит. – Ян поднял рюмку, но пить не стал, наслаждаясь ароматом выдержанного напитка.

– Всё как обычно, значит.

– Да нет. Что-то непонятное затевается. Все словно ждут чего-то. А чего – непонятно. Такое впечатление – послезавтра конец света, и только мне об этом сообщить забыли. А остальные уже в курсе и отрываются на всю катушку. Долгосрочную перспективу никто в расчёт не принимает, о последствиях не думают совершенно. На грубую силу ставки делают. Кириллов новый набор в Дружину объявил. Заметь, не в Гарнизон и даже не в Патруль, где хронический некомплект, а в Дружину, которая напрямую ему подчиняется и от недостатка личного состава отнюдь не страдает. – Торговец снял очки, потёр виски и задумчиво продолжил. – Неправильно люди себя ведут, неправильно. Сёстры вконец обнаглели, а Братство, наоборот, сидит ниже травы, тише воды. Похоже, они свои операции в Форте потихоньку сворачивают. И только Цех пока ещё ведёт себя так, будто ничего не происходит. Но исключения, сам понимаешь, лишь подтверждают правила.

Я покачал головой.

Надо же, всего две недели в патруле был, а такая каша завариться успела! Что же стряслось, если Кириллов в своих силах засомневался? Пусть командир Патруля и комендант Гарнизона формально и подчинялись непосредственно Совету, но по факту они всегда руководствовались приказами Воеводы. Неужто трон зашатался?

До сих пор позиции Кириллова в Городском Совете были непоколебимы, да и теперь, по идее, его положению ничто не угрожало. Герман Бергман – директор Гимназии, всегда и во всём поддерживал Дружину; Торговый Союз в политику не лез, а Сёстры Холода ничего не могли противопоставить альянсу колдунов и дружинников. Оставалось Братство, но оно явно не столь сильно, чтобы действовать с позиции силы. Цех и вовсе в таких играх никто в расчёт не принимал; эти товарищи по сравнению с остальными не более чем уличная шпана.

Так в чём же дело?

– У Братства, похоже, интересы на севере появились, только что-то у них там не клеится, – сообщил я и вкратце рассказал о встреченном нами обозе.

Ян вновь смочил губы в коньяке и спросил:

– Думаешь, некромант именно братьев ждал?

– А кого ещё?

– Не аргумент. Не одни же они по той дороге обозы отправляют. Крыс мог и месяц в засаде сидеть, добычу поджидая. Некроманты, они ж упёртые, сам знаешь.

– Ага, и за это время не удосужился своих мертвяков обобрать? – Я вытащил кошель, развязал его и вытряхнул на стол кольцо и цепочку со свастикой. – А покойнички ему богатенькие попались. Очень интересное, надо думать, захоронение было.

Ян приподнял цепочку, посмотрел на болтавшуюся из стороны в сторону свастику и небрежно бросил перед собой.

– Тут ты, скорее всего, прав. Обычный некромант первым делом подопечных на предмет вот таких подарков судьбы проверяет. – Торговец достал лупу и начал обследовать кольцо как заправский ювелир. – Странная техника, не встречал такой ещё. Не зря, видно, про старинный дольмен на болотах болтали. Сколько ж ему лет должно быть?..

– А чего необычного-то? Сапфир, кабошоном ограненный, не такая уж и редкость, – перебил я хозяина кабинета.

Сейчас он задумался, сам с собой разговаривает – ничего серьёзного, конечно, не скажет, а вдруг? Может, мне и про дольмен знать не положено? У нас ведь как заведено: нет человека, нет проблемы. Нет бога кроме целесообразности, и превентивные меры – пророк его. Как-то так, да.

– Во-первых, не сапфир, а аквамарин. Во-вторых, я про гравировку на платине. Гравировка интересная. – Ян отложил лупу и уставился на меня. – Ну, а в-третьих, судя по твоему рассказу, братья разделали бы некроманта под орех. Это больше похоже на ловлю на живца, знаешь ли. И, наконец, в-четвертых… всё это наши с тобой измышления, а фактов… фактов просто нет. Может, Братство решило перебазироваться на север. Может, осуществляет вынужденный отход на заранее подготовленные позиции. Просто пытается спровоцировать кого-то на активные действия, в конце концов. Сплошные «или», «если» и «может», не находишь? Делать на основании имеющейся информации выводы сродни гаданию на кофейной гуще. Согласен?

– Вам виднее.

Если начистоту – мне было по барабану.

– Точные сведения нужны… – веско заявил Ян Карлович и, перестав вертеть перстень в пальцах, резко сменил тему разговора: – Ювелирку продать принес?

– Угу, – промычал я, уткнувшись в рюмку с коньяком, – и кольцо, и цепочку.

– Червонец за цепочку, ещё три за кольцо.

– Чего?! – Возмущение вышло у меня без тени фальши. – Да в цепочке золота раз в пять больше, а то и в шесть! Про кольцо я вообще молчу, уж если вы его интересным нашли, то, что про других скупщиков говорить? С руками оторвут! Не сплав какой-нибудь, а платина! Плюс, прекрасно ограненный камень и, заметьте, без малейших дефектов. Девяносто рублей золотом за всё.

– Не надо передёргивать, – покачал головой торговец. – Кольцо я назвал не интересным, а странным. Это, согласись, вещи разные. И каково содержание золота в твоей цепочке «жёлтого металла» мне не известно. Полагаю и тебе тоже. Или можешь показать пробирное клеймо? Нет? Тогда за цепочку империал, за кольцо тридцать пять.

– Маловато будет. Хоть червонец накиньте.

– Только из уважения к тебе добавлю ещё пятирублевку. Больше не дам, и не проси.

– Добавьте пол-империала и забирайте.

Ян сделал вид, будто недоволен слишком высокой ценой, немного помялся, но потом всё же вздохнул:

– Ну что с тобой делать? Добавлю, куда деваться.

– По рукам! – расслабился я, пригубил коньяк и предупредил: – Двадцатку возьму золотом, остальное серебром.

Как ни крути, сделка вышла взаимовыгодная: мне быстро и по хорошей цене удалось пристроить трофеи; Ян наварит на перепродаже ничуть не меньше моего.

Всё хорошо, но успех надо закрепить.

Я поднялся из кресла и поднял лежавший на фуфайке клинок:

– Меч посмотрите? Только его задёшево не отдам. Вещь штучная, не какой-нибудь новодел копеечный. Ценители из Братства за такой игрушкой в очередь выстроятся. А тут и камушки, вон, в гарде симпатичные; их и отдельно толкнуть не проблема.

– Ну-ка, дай. – Хозяин кабинета осторожно принял протянутый клинок, внимательно осмотрел, повертел в руках и отложил на стол. – Камушки, говоришь? Камушки – да. Сталь не ахти, но исполнение приличное. Аутентично смотрится, не находишь? Меч тоже возьму, есть на примете покупатель. Дам три империала. Без торга. Устроит?

– Устроит.

– Тоже серебром?