– Ясен перец, какие – зелёные, с блюдца летающего. – Кот достал из кисета «бычок» и, стараясь не обжечь пальцы, прикурил. – Ставлю на пришельцев.

– Шутки у тебя. Ладно, иду первым, ты со своей тарахтелкой меня прикрываешь.

Мы подобрались к высокому забору, окружавшему хутор, и на потемневших от времени и сырости досках стала видна глубокая резьба. Давным-давно вложенное в неё заклинание было очень сильным, вот только обновляли его никак не меньше года назад.

Всё правильно; в последнее время нечисти в этих местах заметно поубавилось.

Пройдя вдоль ограды, оказались у ворот. Меж несдвинутыми до конца створками оставался зазор, и в него при желании вполне мог протиснуться не слишком упитанный человек.

Я внимательно осмотрел внутренний двор, не заметил ничего подозрительного и обернулся к Коту:

– Что скажешь?

– Смотри, – указал тот, – следов на снегу нема.

И точно, нет. Значит, по двору никто не ходил, по крайней мере, с ночи – снегопад закончился задолго до утра.

Я присел, прислонившись спиной к забору, и почесал затылок:

– Вымерли они, что ли?

– Или свалили отсюда ещё вчера, или это были не бандиты. Не думаю, что они в холодных хатах полдня без движенья сидят, нас дожидаются.

– Вот именно – не бандиты. И не факт, что люди. У тебя патроны с серебряными пулями есть?

– Один магазин, – сообщил Кот, на всякий случай дослал патрон, потом сунул ТТ обратно в кобуру, но застегивать её не стал. – Всё, дожидаемся валькирий… А вот и они!

Бесшумно вынырнувшие из-за угла девушки подошли и остановились рядом.

– Мы будем у ворот, отсюда весь двор простреливается, – объявила одна из сестёр и перехватила двумя руками «Стечкин». Вторая наложила стрелу на тетиву.

– Здесь, так здесь. – Кот выкинул докуренный «бычок» и потряс обожжёнными пальцами. – Смотрите, девоньки, нас по ошибке не продырявьте.

Коту пообещали, что случайно его не подстрелят – совсем даже наоборот, будут целиться специально. Он хмыкнул:

– Смешно. – И повернулся ко мне: – Ну, шо, хлопец, расселся? Иди, лезь ужо.

Я быстро протиснулся в щель, сразу метнулся к какой-то заснеженной куче хлама и схоронился за ней, не решаясь сходу двинуться дальше.

С одной стороны, радует, что стрелять не стали; с другой – если тут засада, бандиты запросто могут выжидать, пока остальные бойцы во двор подтянутся.

Под прикрытием сугроба я добрался до крайнего с левой стороны строения – если не ошибаюсь, это должен быть хлев, – помахал оттуда напарнику и взял на прицел окна противоположных домов. Кот проскользнул сквозь щель в воротах и залёг рядом.

Тогда я приоткрыл дверь хлева и, пригнувшись, заскочил внутрь. Пусто. Кучки навоза на полу и всё. Никакого намека на скот. Прошмыгнувший следом Кот остался у входа и продолжил контролировать оттуда двор.

– Дальше куда? – спросил он.

– Продолжим по часовой. Заглянем к колдуну и в кузницу. – Ничего более умного на ум мне не пришло. – А там уже видно будет.

– Двинули.

Я выступил из хлева, прижался к стене и осторожно заглянул за угол. И тотчас испарились остатки надежд, будто хуторяне свалили куда-то по собственной воле.

За хлевом находились собачьи будки с парой здоровенных волкодавов на привязи. Псы и сейчас там были, вот только у одного оказалась размозжена голова, а у второго свёрнута шея.

Переводя стволы с одного окна на другое, мы с Котом перебежали к следующему домику. Его распахнутая дверь скрипела на ветру, и для предварительного осмотра комнатки даже не потребовалось переступать через порог. И так всё ясно. Колдун сидел в своем любимом кресле и будто бы дремал, но именно «будто бы» – из грудины у него торчала рукоять загнанного в солнечное сплетение ножа.

Здесь ловить нечего, идём дальше…

Дальше была кузница. Её единственное окно оказалось выбито, и я настороженно заглянул внутрь. В сумраке помещения темнели две распластанные у печи фигуры, а вот подробности разобрать не получилось, и потому, распахнув дверь, первым делом взял на прицел неподвижные тела.

Неподвижные-то они неподвижные, но мало ли кто трупом прикидывается!

Впрочем, предосторожность оказалась излишней: покойники и не думали оживать, а больше в кузнице никого не оказалось. Заскочивший следом Кот поспешно прикрыл за собой дверь и устроился у окна, а я прошёлся из угла в угол, разглядывая учинённый неизвестно кем разгром.

Один из мертвецов оказался местным кузнецом. Второго не знал, но одет тот был, словно только с постели поднялся. И видно, что именно в этой одежде он и умер, после смерти с тела ничего не снимали.

– Видел здесь этого когда-нибудь? – спросил я у Кота, который бывал на хуторе чаще меня.

– Думаешь, его опознать можно? А вообще… вряд ли тутошний.

И действительно, воссоздать прижизненный облик мертвеца было по силам лишь настоящему специалисту, поскольку лицо незнакомца страшно изуродовал удар кузнечного молота. Слетевший с рукояти боёк валялся на полу посреди чёрной лужи засохшей – или застывшей? – крови. И словно одного лишь размножённого черепа убийце показалось недостаточно, обломанное молотовище, раздробив рёбра, вогнали мертвецу в грудную клетку.

Осмотрев тело кузнеца, я помимо перерезанного горла обнаружил засевшее у него в боку обломанное лезвие ножа. Но это уже добивали. Сразу видно, что молотобойца врасплох застать не удалось, и сопротивлялся он до последнего. Мертвенно-бледные пальцы до сих пор стискивали железный прут, которым скотине выжигали клеймо Нижнего хутора – круг, вписанный в треугольник.

– Ну что? – окликнул меня Кот.

– А хрен его знает. Пойдём, по домам пройдёмся.

Мы начали проверять жилые помещения, но никаких странностей больше не обнаружили. Большинство запомнившихся по предыдущим посещениям предметов оказалось на своих местах; создавалось впечатление, что местные жители просто встали посреди ночи и, даже не одевшись, все как один куда-то ушли. Действовало на психику это, надо сказать, угнетающе.

Когда добрались до дома старосты – последнего оставшегося непроверенным строения – наши нервы уже были напряжены до предела; при малейшем движении, не задумываясь, открыли бы огонь на поражение. Только вот никакого движения как раз и не было.

Итак, последний дом…

Кот привычно рванул дверь, я со вскинутой двустволкой шагнул через порог, но стрелять не пришлось: все пропавшие хуторяне лежали на полу аккуратными ровными рядами. Словно они повылезали из постелей, разлеглись здесь, да так больше и не проснулись.

Быстро осмотрел несколько выбранных наугад тел, на всех шеях обнаружил небольшие парные ранки; тёмно-синие, они были хорошо заметны на белой коже.

– Похоже, здесь вампиры побывали, – решил я после проверки всех комнат, – и, судя по количеству покусанных, было их никак не меньше десятка. Шесть-семь минимум.

Кот только присвистнул:

– Точно вампиры? Может, вурдалаки или упыри? Как думаешь?

– Нет, вампиры, – покачал я головой и устало присел на краешек скамейки, – будь это вурдалаки, тут бы по всему хутору куски тел валялись. А упыри – те же мертвяки, только кровь пьют. Следы от зубов остались бы, а здесь две дыры и всё. Да и не смогли бы упыри всех сюда согнать. Ума бы не хватило.

А вот вампиры – твари хитрые. Без специальной проверки отличить их от человека практически невозможно, и этим они особенно опасны. И всё же странно; вампиры встречались крайне редко и друг друга на дух не переносили. А тут сразу десяток!

– Дела, блин! – присвистнул Кот, который по идее знал всё это и без моих разъяснения, и полез за очередным «бычком».

– Мы, вроде, всё осмотрели, так? Пошли отбой давать, пусть начальство выводы делает.

– Ага, только подвал остался…

Подвал! Мы с Котом переглянулись и, очевидно, на ум нам пришла одна и та же картина: спящие вампиры пробуждаются от дневного сна. А закат уже близко…

На маленьких хуторах подвалы в домах обычно не копали, но местный староста имел обыкновение рассказывать о своём замечательном погребе, очень, просто чрезвычайно вместительном…

Не сговариваясь, перепрыгивая по пути через трупы и лавки, мы с Котом метнулись на кухню и замерли у спуска в подвал. Ухватив за кованое кольцо, я с трудом приподнял массивную крышку; Кот выдернул чеку и, прижимая пальцами спусковую скобу, с гранатой в руке перегнулся через край люка. Пригляделся и с облегчением выдохнул:

– Пусто!

Вернувшись к воротам, мы оповестили валькирий, что всё в порядке, те передали это известие командирам и отряд сразу потянулся на хутор. Дрон расставил караульных и самолично пробежался по домам.

– На постой кровососов пустили, – пришёл он к очевидному в этой ситуации выводу.

– Угу, сами, – согласился с ним Крест. – Ночью зачаровали всех, кто спал, а колдуна и кузнеца пришлось убить. То ли спать не собирались ложиться, то ли зачаровать их не так просто оказалось.

– А часовые тогда как? Не могли же и они заснуть? – спросил я.

– Думаешь, сугробы снега во дворе просто так намело? Там часовые и лежат, – мрачно поморщился Крест и добавил: – Надо в Форт сообщить. Может, перехватят.

– Сообщим, конечно, только не выступать же на ночь глядя? Здесь заночуем, а завтра с утра в Форт выдвинемся. – Дрон о чём-то задумался и, ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс: – Мёртвых похоронить надо.

– А может, их того… осиновыми кольями сначала? – Кот считался ветераном, и в разговор начальства влезать не боялся. – Во избежание, а?

– Заняться нечем? – усмехнулся Кривенцов и нацелил указательный палец на Креста. – Только закопайте на освященной земле. Не хватало ещё упырей под боком развести.

Крест откладывать дело в долгий ящик не стал.

– Хобот! Организуй людей, надо мёртвых на погосте похоронить, пока совсем не стемнело, – распорядился он и предупредил: – Хирургу скажи, пусть заупокойную прочитает.

– И сколько мы могилы копать будем? Может, сожжем лучше? – предложил сержант.

– И пустим весь хутор на погребальный костер? Выкопайте братскую, до темноты должны успеть. Давай, Хобот, шевелись уже! В темпе!

– Хобот то, Хобот сё, – отойдя, пробурчал сержант, – А меня, между прочим, Андреем звать…

– Я тебя и буду звать Андреем, – сержант пробормотал жалобу немного громче, чем следовало, и Крест всё прекрасно расслышал, – вот не успеете до заката с могилой, так и скажу: рядовой Андрей Кузьмин, а ну-ка, выкопай траншею отсюда и до рассвета.

Хобот втянул голову в плечи и, ускорив шаг, отправился выполнять приказ.

Нам с Котом в процессе погребения участвовать не пришлось, поэтому мы с чистой совестью отправились выбирать, где остановиться на ночлег. В конце концов, облюбовали домик колдуна. Маленькое помещение прогреть проще, да и здоровенный камин позволял сделать это достаточно быстро. Вместе с нами решили остановиться Макс и Шурик, который каким-то чудом уговорил составить ему компанию обеих валькирий.

Я разжёг заправленные маслом лампады, потом камин и уселся перед очагом. Кот принес от колодца котелок с водой, повесил его над огнём и отправился разжиться чем-нибудь съестным. Вскоре комната заметно прогрелась; я сидел и бездумно пялился на языки пламени, что весело танцевали на берёзовых поленьях и время от времени выплевывали длинные оранжевые искры.

Снова вернулся Кот, разложил припасы и принялся засыпать крупу в закипевшую воду.

– Запасы почти нетронуты. А всё ценное и по размерам небольшое вампиры с собой уволокли, – сообщил он, принюхался к вареву и добавил каких-то специй. – Интересно, зачем скот угнали?

– В Форте продадут.

– Окстись, парниша! Скот клейменый. Засветятся.

– Тогда даже не знаю.

– Может, у них свой хутор есть? – задумчиво протянул Кот.

– Да ты гонишь! – заржал я и потормошил кочергой поленья.

Хутор, заселенный вампирами? Бред. Вампиры – не люди. Или правильней – нелюди? Укушенный не станет вампиром ни при каких обстоятельствах – неупокоенным запросто, но не вампиром. Чтобы на одном хуторе обитал сразу десяток кровососов? Чушь собачья!

Шурик и Макс пришли, когда мы с Котом уже успели перекусить. Вслед за парнями появились валькирии, и в небольшом помещении сразу стало тесно. Пришлось выкинуть на улицу кресло с кроватью и застелить пол тюфяками, притащенными из жилых домов.

– Помянуть бы парней, земля им пухом, – постучал Кот по полу костяшками пальцев.

– Да, Лещ и Валя парни были что надо, – согласился Шурик. – А новеньких я даже по именам не знал. Откуда они, кстати?

– С первой роты в том месяце перевелись, – сообщил я и вытянул ноги.

– Повезло, блин.

– Угу.

– А вы вампира видели? – спросил тут Макс, выскребая густые остатки похлебки из котелка себе в тарелку.

– Какого-такого вампира? – прищурился Кот.

– А который в кузнице дохлый валялся.

– Это вампир был? – засомневался я. – С чего взял?

– Хирург вскрытие провел. – Шурик искоса глянул на заинтересовавшихся девушек и пояснил: – Два сердца, клыки, все дела. Непонятно только, почему его с собой не уволокли.

– Не было времени? – предположил Кот. – Или загрузились по полной?

– Хоть закопали бы.

– Всё равно бы нашли, – возразил Кот, отсоединил от автомата рожок и положил его рядом с собой, после выщелкнул досланный патрон. – А они торопились. Поэтому и хутор до конца не вычистили.

– Как бы не вернулись, – усмехнулся я, – вот номер будет.

– А Дрон здесь пять человек оставить хочет, – сказал Макс, дуя на остывавшую в ложке похлебку.

– Смысл?

– Говорит, теперь на хуторе база Патруля будет. Потом из Форта кого-нибудь пришлют.

– Ага, пришлют. Месяца через два, – пробормотал Шурик, и по кислому тону сразу стало ясно, что идея Дрона его нисколько не воодушевила. Причина этому могла быть только одна.

– Шурик, тебя что, здесь оставляют? – спросил я, подкидывая в камин очередное полено.

– Ну да. Дрон, блин, удружил.

Мы с Котом заржали. Макс недоумённо уставился на нас:

– А чего плохого? По холоду в Форт не тащиться.

Нет, конечно, возможность отдохнуть – это хорошо. Вот только Шурик явно рассчитывал развить своё знакомство с валькириями, а Дрон его обломал. К тому же придётся переждать на хуторе три дня лазурного солнца; лично у меня от такой перспективы встали бы дыбом волосы и притом не только на голове.

– Разве не опасно здесь оставаться? Если весь хутор вырезали, что пятеро смогут сделать? – с едва заметной улыбкой поинтересовалась одна из валькирий.

Смотри-ка, прорезались. Честно говоря, думал, они так и промолчат весь вечер.

– Опасно? Ничуть. Вампиров они сами пустили. А нам Стас пулемет оставит, да и ограда нечисть не пропустит. Надо только заклинание обновить! – И Шурик с жаром принялся расписывать возможные варианты защиты хутора от нападения, постепенно перейдя от этой темы к своим обычным байкам.

Я достал точильный камень и стал выправлять зазубрины на лезвии топора; Кот чистил автомат, и только Макс откровенно маялся без дела. Наконец он не выдержал и пристроился у стены рядом с Котом:

– Слушай, а ты как сюда попал?

– Куда сюда? – не понял Кот.

– Ну, в Приграничье. Ты ж не местный?

– Нет, не местный. Года три назад на машине решили дорогу срезать. Вот и срезали. – Кот вздохнул о чём-то своем и стал собирать «калашников».

– А я отлить из автобуса вышел. Вернулся – ни автобуса, ни дороги. – Макс тихо засмеялся. – Сначала думал – заблудился. Как до Форта дошёл, до сих пор не понимаю.

По-разному к нам люди попадают. Тех, кто здесь с самого начала, выжило не так уж и мало, но в Патруле такие служили редко. А Максу ещё повезло – думал, заблудился. Вот что было думать мне, когда, выскочив на какой-то станции из вагона за пивом, я обнаружил там лишь заброшенные железнодорожные кассы, а, обернувшись, не увидел ни поезда, ни даже рельсов? На всём полустанке нашёлся лишь один живой человек – девушка, что сошла с этого же с поезда и понимала не больше меня.

Стоп! А вот об этом лучше не думать. Нет больше той девушки, есть валькирия. Да и пацана того давно уже нет. Такая вот фигня…

Неожиданно возникло ощущение, что меня кто-то пристально рассматривает. Повернул голову и сразу встретился взглядом с одной из сестёр. То ли Лариса, то ли Алиса – кто из них кто, выяснить как-то не удосужился. Взгляд я отводить не стал, но по старой привычке начал смотреть на девушку как бы сквозь, контролируя её движения в целом. Опасно смотреть людям в глаза; знающему человеку ничего не стоит зачаровать столь беспечного собеседника.

– А ведь правду говорят, страшный ты человек, Лёд, – сказала валькирия с каким-то непонятным выражением.

Шурик даже чуть от смеха не подавился.

– Зря ты так! – заржал он. – Лёд, конечно, не красавец, но и до Квазимодо ему далеко.

– Да я не про то, – досадливо поморщилась то ли Алиса, то ли Лариса. – Просто по большинству людей можно сразу понять, чего от них ждать. А вот посмотрите на него: вроде мягкий и пушистый, глаза добрые-добрые, а сам наверняка прикидывает, куда нож воткнет.

Я только хмыкнул. Именно этим на самом деле и занимался – на случай, если разговор примет нежелательный оборот.

– И кто тебе, дорогуша, про меня всяких гадостей нарассказывал, интересно знать? – с любопытством уставился на Алису. Или Ларису. Ну да разницы-то никакой.

– Да так, есть люди, – отвечать на вопрос девушка не захотела и, похоже, начала жалеть, что вообще затеяла этот странный разговор.

Беседа заглохла как-то сама собой. От тепла и сытного ужина начало клонить в сон, и никто не стал возражать, когда Кот потушил лампады: вставать завтра придётся ни свет ни заря. Зато уже к обеду будем в Форте. Если всё пойдёт как надо. Если…