Новичок моментально позабыл про незавидную участь старшого, склонился над торчавшей из волчьего бока рукоятью и полюбопытствовал:

– Слушай, у тебя нож серебряный, что ли? Дорогой?

– Обычный клинок, железный. – Я отодвинул парня в сторону, не дав ему ухватить рукоять, и пояснил: – Клинок простой, заряд серебряный.

Только потянул – и нож на удивление легко выскользнул из тела, а каменная рукоять едва не выскочила из пальцев, когда затаившийся в ней холод обжёг через нитяную перчатку ладонь. Как-то слишком сильно остыть успела.

Впрочем – ерунда; главное, Макс полапать не успел. У одного, вон, полапал…

– А… понятно, – разочарованно протянул парень, запихивая откромсанный хвост в мешок, где уже лежали три пары волчьих ушей. – А что с Лысым делать будем? В снег закопаем?

– Времени нет, да и всё равно занесёт.

Нехорошо, конечно труп так оставлять, но кому сейчас легко? Ладно ещё Макс всё понял правильно и скандалить не стал. Вместо этого парень сразу принялся возиться с креплениями лыж, и мне даже пришлось его остановить:

– Обожди, – попросил я, – шмотки сначала соберу.

Арбалет, болты к нему, пара ножей, длинный кинжал, топорик и заплечный мешок, чтобы это всё утащить. Ещё кошель; в нём вместо денег – а к чему они в рейде? – лишь бензиновая зажигалка и три ключа.

Так, а это ещё что такое?!

В шаге от тела из проломленного наста торчала пистолетная рукоять.

Вытащив пистолет и обив о ногу налипший снег, я удивлёно хмыкнул: так и есть – «Макаров». Не иначе, его старшой выронил, вот ствол в снег и воткнулся.

Всё бы ничего, но Лысый всегда кричал, что огнестрельным оружием принципиально не пользуется; у него даже в Братстве чин какой-то был. И вот-те нате! Таскал, выходит, втихую на кармане ствол, лицемер. Наверняка ПМ серебряными пулями заряжен был, а про четвертого – белого – волка старшой ничего говорить не стал, чтобы в Ключи побыстрей вернуться. А как заметил волколака – пистолет из-под полушубка рванул, нам крикнуть повернулся и…

…и не сходится. Вроде, всё гладко, вот только не таким Лысый человеком был, чтобы своей жизнью ради других рисковать. Да и копался слишком долго: если действительно заранее зверя заметил, оставалось время и пистолет вытащить, и тревогу поднять.

Получается, ствол ему для других целей понадобился?

Но для каких таких – других?

Ерунда какая-то! Тут же вокруг никого… кроме нас с Максом…

В животе моментально образовался ледяной комок, и меня пробил озноб.

Так, стоп! Может, зря всполошился? Мало ли какие совпадения в жизни только не случаются?

Вот сейчас проверю патроны, и всё ясно станет…

– Ну, чего ты там? Холодно ведь! – поторопил вдруг меня новичок.

От неожиданности я вздрогнул и быстро сунул пистолет в карман фуфайки – благо, Макс со спины ничего подозрительного заметить не мог. Пусть он и не из болтливых, но что знают двое, знает и свинья. Так оно всяко надёжней будет.

Проигнорировав окрик, я опустился на колени, перекрестился и вполголоса пробормотал все три молитвы, которые знал. Потом выпрямился, закинул на плечо лямку мешка и, взламывая своим весом надутый ветром наст, вернулся к лыжам.

Если новичок задумался, съехал я с катушек сейчас или всегда был с придурью, то не беда. Пусть гадает – хоть как-то отвлечётся.

– Думаешь, он в зомби мог превратиться? – спросил вдруг Макс, когда мы отъехали от места схватки на полкилометра.

Надо же, а котелок у парня варит!

– Ну да, привяжется ледяной ходок – кровью умоешься, – пробормотал я. – Так спокойней.

И в самом деле – те, над чьим трупом хотя бы просто помолились, становились неупокоенными куда реже наспех закопанных в снег мертвецов. Вот и крестик нательный я снимать не стал, пусть там серебра грамм пятнадцать.

– А где ты такой козырный нож надыбал?

Макса начал отпускать шок и ему требовалось выговориться; мне же наоборот – хотелось помолчать. Ничего с ним не случится до Ключей, а там найдёт, с кем потрепаться.

– Где взял, там больше нет, – пробурчал я, решив поберечь дыхание.

Нож, действительно, был необычный. Тёмно-синее, украшенное зелёными узорами лезвие без проблем резало жесть и при этом ничуть не тупилось. А рукоять из непрозрачного серовато-зелёного материала, походившего на искусственный камень, удобно ложилась в руку и в ладони совершенно не скользила, даже будучи перепачканной в крови.

Не нож, а сказка. И главное, приобрёл его совершенно случайно. Две недели назад в пьяной драке руку розочкой распороли, а на следующий день, как назло, рейд этот клятый начинался. Вот и пришлось в Госпиталь тащиться. Там ко мне и пристал бродяга: «купи нож и купи». Мол, ходил на Север, но принес только нож, да воспалёние лёгких.

Ну а мне почему не взять? Жалованье всё потратить не успел, а нож знатный. Да и сам по северным развалинам одно время лазил – много чего там интересного найти можно, – вот и решил коллеге помочь.

Так у меня появился нож, а у бродяги деньги на лечение. Хотя… думаю, он их просто пропил.

– Глянь, Макс! Наш курган? – обернулся я к новичку. Здесь таких курганов немало, запросто могли к другому выйти.

– Похоже на то, – тяжело выдохнул парень, сил на разговоры у которого к этому времени уже не осталось.

Ерунда, почти на месте. Вот сейчас холм обогнём и у Ключей окажемся…

Так оно и получилось. Стоило кургану остаться позади, как в лицо повеяло чем-то влажным и тёплым, и впереди замаячила пелена тумана, курившегося над тёплой водой.

Посёлок Ключи получил своё название не просто так, а из-за горячего источника, вода в котором была, хоть и горячей, но без малейшего намека на серу. Жили тут селяне пусть и не сильно богато, но куда вольготней, чем в других поселках, деревнях и хуторах, где мне доводилось бывать по работе.

А как иначе? Тепло халявное, и за охрану особо раскошеливаться не приходится: помимо сооруженной из железобетонных блоков и толстенных брёвен стены высотой в два человеческих роста Ключи защищала заводь, посреди которой посёлок, собственно, и стоял. Полоса открытой воды не превышала пары десятков метров, но на деле с внешней стороны надо рвом тянулись наросты из снега и льда; только сунься – провалишься сквозь рыхлый наст и уже не выплывешь. Пройти к воротам можно было лишь по узенькому бревенчатому мостку.

Вот и получалось, что мелких банд и отдельных исчадий Стужи жители Ключей могли не опасаться, а серьёзных людей отпугивало покровительство Форта. Не так уж много отморозков решится с Патрулём воевать. Пострелять разведгруппу из засады – это одно, а настоящие боевые действия никто не потянет.

Подойдя к Ключам со стороны моста, мы с Максом остановились перед настилом, не заступая на брёвна. Лучше подождать, пока тебя заметят, чем сгоряча пулеметную очередь схлопотать. Заводь заводью, но к безопасности в поселке относились серьёзно.

Долго ждать не пришлось; почти сразу луч мощного прожектора высветил нас, и со сторожевой башенки кто-то заорал:

– Обзовитесь, кого там принесло?

– Мы это, открывайте быстрее!

Что нас не признают, я нисколько не опасался – когда отряд останавливался на ночлег в деревнях и сёлах, кто-то из патрульных всегда оставался на посту. А особо недовольным бойцам заместитель командира напоминал о правиле трёх «Б»: «береженого Бог бережет».

Секундная заминка – и рядом с воротами открылась небольшая калитка.

– Заходите в темпе! – крикнули с башни.

Пройдя в низенькую дверь, мы с Максом очутились в тёмном коридоре, во мраке которого ничего не удавалось разглядеть и на расстоянии вытянутой руки. Но не страшно – проход здесь без каких-либо боковых ответвлений. Не заблудишься.

– Не тормози! – подтолкнул я Макса, выставил перед собой руки и зашагал следом. – Да на свет, на свет иди! Не видишь, что ли?

Спотыкаясь в потёмках, мы прошли в небольшую комнатушку, освещённую закрепленными на стенах факелами. Дальше проход преграждала решётка, сваренная из толстых железных прутьев, а в стенах и даже потолке мрачными пятнами зияли проёмы бойниц.

Я совершенно точно знал, что за нами сейчас наблюдают никак не меньше пяти человек, и изрешетить незваного гостя для них – раз плюнуть. А потому медленно вышел на середину комнаты, и, стараясь не делать резких движений, стянул с головы ушанку и вязаную шапочку. Макс последовал моему примеру и встал рядом.

– Да они это, старшего группы только нет. Открывайте, короче! – послышался за решёткой знакомый голос.

Ага, это Серый; он сегодня в ночь дежурство получил. Неужели специально со сторожевой башни спустился, чтобы судьбой Лысого поинтересоваться?

– Обожди, сейчас Шаман придёт, тогда и впустим. А так, мало ли кто их личину натянуть мог? – резонно возразил патрульному кто-то из местных. – Ничего с ними не случится, подождут.

Оно и верно, разве на глаз определишь: твой приятель это притащился или уже мертвяк ходячий? А то и кто похуже?

– Да чего ждать-то?! – возмутился Серый. – Они это!

– Всё, идут уже…

Сгустившуюся в коридоре темноту разогнали отблески пламени, и в проходе появился Шаман, которого сопровождал бородатый здоровяк, едва не цеплявший макушкой низкие своды потолка. Короткая чёрная бородка и перебитый нос делали бугая похожим на сказочного разбойника с большой дороги. Сходства добавляла и длинная кольчуга, доходившая до середины бедра. В одной руке телохранитель держал факел, в другой – топор.

Шаман на его фоне в глаза совершенно не бросался, и, подозреваю, именно столь колоритной внешности бугай и был обязан своим назначением на эту должность. Эдакий отвлекающий фактор для простаков.

Но я-то видел, кто в этой паре главный. От телохранителя Шаман отличался примерно так же, как стачанный искусным мастером сапог отличается от простого валенка. И не во внешности было дело: мало ли на свете худых мужиков с глубоко запавшими глазами? Нет, человек понимающий в первую очередь замечал в Шамане немалую внутреннюю силу.

Да и как иначе? Никаким шаманом он, разумеется, не был, зато являлся весьма сильным колдуном. И сейчас этот самый колдун изучал нас через решётку.

Точнее – уже изучил.

Вот он оглянулся на телохранителя, коротко бросил:

– Открывайте, – и, круто развернувшись, зашагал прочь.

Решётка со скрежетом отошла в сторону, и через открывшийся проход мы прошли в просторную комнату, освещённую обычными электрическими лампочками. Вдоль стен стояли деревянные лавки, над ними висели прибитые прямо к стене вешалки. Из комнаты вело три двери: одна выходила во двор, вторая в башню, а через третью мы сюда и попали. В углу с выцветшего плаката красным глазом киборга невозмутимо взирал на мир Арнольд Шварценеггер; под ним чёрным маркером кто-то печатными буквами вывел: «Будь бдителен!».

И это правильно: впустишь человека без проверки, а он непонятно кем ночью обернется.

– Здорово, пацаны! – прихромал вслед за нами в комнату Серый, он же Серёга Вышев – невысокий широкоплечий паренек лет двадцати. С правого плеча у него свисал на ремне АК–74, на поясе, помимо непременного ножа, болталась кобура с пистолетом. Не иначе, прямо с поста сюда прибежал.

Я догадывался почему. И, разумеется, оказался прав.

– Где Лысый? – первым делом спросил дежурный.

– Нету больше Лысого. – Объяснять что-либо не хотелось, и продолжать я не стал.

– Понятно… – протянул Серёга, отвёл глаза и вдруг попытался улыбнуться: – Хорошо, хоть вы объявились. А то мы уже не знали, что и думать. Ещё ж засветло вернуться должны были…

– Пришлось задержаться, – пожал я плечами и спросил: – Слушай, Серый, а на башне кто остался?

– Фомич там, моя смена кончилась. – Парень положил автомат на скамью и натянул снятый с вешалки пуховик. – Ладно, побегу.

Неплохой он всё-таки пацан; вот и намеки понимает.

Я кинул мешок с вещами Лысого в угол комнаты и сел на лавку. В тепле разморило, сразу начало клонить в сон, глаза стали закрываться сами собой. Пришлось подняться и пройтись из угла в угол.

Что-то никто нас не встречает, пора бы уже.

– Во, буржуи! Электричество совсем не экономят, жгут зазря, – вслух удивился Макс. Он вольготно развалился на лавке, пристроив ноги на вещмешке и закинув руки за голову. – У нас бы такого растяпу сразу к стенке поставили…

– Да у них тут гидроэлектростанция работает, – пояснил я, вспомнив, что, когда сам оказался в посёлке первый раз, тоже никак не мог привыкнуть к подобному расточительству. В Форте всё не так.

– А лампочки не перегорают, что ли? Где они новые берут?

– Раскошелились и у чародеев вечные купили.

– Чего тогда в смотровой факелы горят?

А вот для этого как раз причины имелись самые веские; насколько мне было известно, в смотровую даже проводку тянуть не стали. Всё потому, что электрические поля и скачки напряжения создавали помехи для нормального распространения магической энергии. Не смертельно, но Шаману в ходе проверки гостей приходилось бы всякий раз их отфильтровывать, а у колдунов каждая капля энергии на счету.

У магов с восстановлением сил дела обстояли проще, но на них электрические помехи действовали ещё хуже. Например, неподалёку от высоковольтной ЛЭП вероятность временного обрыва магического потока возрастала настолько, что и самые простенькие заклинания рассеивались прямо в процессе сотворения.

Но ничего этого объяснить Максу я не успел: со двора вместе с порывом холодного ветра и роем снежинок в комнату вошёл Дрон. Вслед за ним ввалился кто-то из местных.

Оп-па, приплыли!

Дрон, вне Патруля более известный как Андрей Кривенцов, был командиром нашего отряда и к тому же единственным в нём колдуном. Несмотря на невеликий дар заклинателя, маленький рост и более чем в меру упитанность, он пользовался среди бойцов немалым авторитетом и не имел обыкновения вникать во все мелочи, исключительно лишь с целью поддержания репутации.

И если Дрон из-за нас поднялся посреди ночи, сейчас что-то будет…

И точно: командир сразу указал местному на Макса:

– Проводите до комнаты.

«Значит, мной займется», – подумал я и, разумеется, оказался прав.

Что-то вообще в последнее время часто угадывать стал. Может, дар ясновидящего прорезался?

Эх, если бы…

– Рассказывай, что случилось, – потребовал отчёта командир, как только за Максом и его провожатым закрылась дверь.

Что характерно, вопроса «где Лысый», он не задал. Получается, кто-то ему о гибели старшего группы уже нашептал.

Кто-то? Да без вариантов – только Серёга Вышев об этом знал, больше никто. Может, Дрон его по пути встретил, а, может, тот и сам командира нашёл.

Стоит взять на заметку – вдруг когда пригодится. Стукачей надо знать в лицо…

– Быстрее, ты тратишь моё время! – постучал Кривенцов пальцем по циферблату наручных часов. – Рассказывай, не тяни!

Ну я и не стал тянуть, рассказал без утайки как всё было. Только про пистолет ничего говорить не стал. Ни к чему это.

Весь рассказ занял от силы минут десять, а потом Дрон принялся изводить меня расспросами. В ходе беседы у меня даже сложилось впечатление, что никакая это не беседа, а самый настоящий допрос. Хотя командира тоже понять можно: ему за всех нас в Форте отчитываться.

Как бы то ни было, вопросы с подковыркой категорически не нравились, голову из-за усталости будто набили ватой, и вскоре я начал отвечать односложно и без подробностей. Сообразив, что сейчас от меня больше ничего не добьется, Дрон поморщился и ткнул пальцем в лежащий в углу вещмешок:

– Лысого?

– Ага.

– Свободен. Спать иди. Место знакомое, не заблудишься. – Выдав столь содержательный инструктаж, он подхватил мешок и направился к двери, но в последний момент обернулся и предупредил: – И не пей. Понял? Завтра с утра в Форт возвращаемся.

– Понял.

Тоже мне, указчик выискался! Колобок приплюснутый.

И ведь колдун не шибко сильный, а как мозги заплёл, паразит! Про ствол Лысого только чудом пару раз не обмолвился!

Я покачал головой, прогоняя заполонивший её туман, подхватил свои пожитки и вслед за Дроном вышел во двор. Тот уже растворился в темноте, так что никто не помешал мне помочиться на стену караулки, выразив таким образом своё отношение к мудрым распоряжениям достославного руководства, а заодно и к нему самому.

Потом я в гордом одиночестве добрёл до знакомого барака, толкнул неплотно прикрытую дверь, кивнул дремавшему на стуле в обнимку с автоматом Коту и завалился в свою комнатушку.

Здесь обо мне кто-то уже позаботился: прямо на полу оказался расстелен набитый соломой тюфяк и мерцала свеча, а на деревянном табурете стоял поднос с кружкой горячего травяного чая, краюхой хлеба и ломтиком сыра.

От одного вида еды и аромата чая я чуть не захлебнулся слюной и, скидав в угол комнаты верхнюю одежду, сразу приступил к трапезе, откусывая большие куски хлеба с сыром и запивая всё это сладким чаем.

Вообще, пить травяной чай с сахаром – это извращение, но предложи мне кто сейчас ещё пару кусков рафинада, согласился бы, не раздумывая. Оголодал, однако.

И в самом деле – полученного от еды удовольствия могло хватить на пару походов по ресторанам в нормальном мире. Теперь только согреться да продрыхнуть до утра и всё – жизнь удалась…

Но прежде чем задуть свечи и завалиться спать, я снял с ремня чехол с ножом и сунул его под тюфяк. Потом вытащил из кармана фуфайки пистолет Лысого и передёрнул затвор.

На пол упал патрон с заводской пулей, упрятанной в самую обыкновенную медную оболочку…