– Смотрите, что происходит!!! – Марат обратил внимание всех на палатку, которая вдруг покосилась, осела и медленно сползла на землю. В это время все вещи, которые были разбросаны по лагерю, медленно исчезали прямо на глазах, таяли как лед на раскаленной сковородке.

– Это болотный газ, мы умираем! Последние глюки! – Никита держался за дерево двумя руками и кричал куда-то вверх. В этот момент Люба была занята тем, что рассматривала свои джинсы. Они разваливались прямо на ногах, молния разделялась на отдельные зубчики, швы беззвучно расходились, ткань крошилась и падала.

– Обувь! – Марат смотрел на свои желтые ботинки и наблюдал за распадом кожи. Толстый слой верха ботинок скукоживался, будто его нагревали и сушили, нитки становились прозрачными, резина подошвы покрылась сетью мелких трещин. От нее отваливались куски.

– А вещи! Смотрите, все пропадает! – Генка уже стоял полуголый, у его ног лежала бесформенная куча плавящейся органики – это был пакет с продуктами. Вода в пластиковых бутылках просто испарялась, а сами бутылки покрывались мелкими отверстиями и тоже крошились в мелкую пыль.

– Я не хочу! Господи! Боже! – Люба кричала от дикого ужаса, потому что почти вся ее одежда уже превратилась в пыль и труху, она судорожно шевелила ногами, сидя на земле.

– Мы же не умираем! Мы живые! Я – живой! – кричал Генка, обращаясь одновременно к Любе, пытаясь убедить и себя в этом утверждении.

Где-то над лесом пролетел аэроплан. Да-да, судя по звуку, это не был вертолет или реактивный самолет. Тарахтенье старомодного мотора с характерным бульканьем огласило лес и тихо удалилось.

– Может, мы попали в другое измерение? – торопливо спросил Никита, который был уже абсолютно нагим. Обнаружив это, он лишь ошалело оглядел себя и встал у дерева. Похоже, что внезапная нагота его не смутила, как не смутила она никого.

На людях исчезла вся одежда, пропали все вещи: палатки, посуда, рюкзаки и еда. Четверо мужчин и одна девушка находились в лесу абсолютно голыми, а вокруг них где-то в чаще раздавались какие-то непонятные звуки.

– А где ключи от машины, от квартиры? – машинально спросил Марат.

Напрасно он смотрел себе под ноги: в траве и листьях не было ни одного предмета.

– Что за самолет? Он снова возвращается?

– Похоже, но откуда тут кукурузники? Аэродромов тут нет, аэропортов тоже нет!

– Может, это МЧС летает?

– Но что произошло? К-ак..?

Немой вопрос застыл на лицах друзей. Оглядываясь по сторонам, они с удивлением обнаружили, что вокруг растут другие незнакомые деревья. В том месте, где были густые кусты, виднелась полоска лесной дороги.

– Мы где?

– Мы в другом месте?

– Или в другом времени?!

– Все пропало!

– Ой, смотрите! Колечко осталось! – Люба протягивала левую руку с кольцом на безымянном пальце.

– Может, еще что-то осталось? – предположил Егорыч, и все стали тут же искать хоть какие-нибудь артефакты на тех местах, где были их палатки и рюкзаки.

– Пистолет есть! – радостно возопил Марат, подняв вверх руку с ТТ. Но он тут же обнаружил, что положить-то его некуда. Он остался стоять совершенно голый с пистолетом в руке.

– Тэтэха твоя антикварная, – подметил Егорыч.

– Ребята, и кольцо мое тоже! Оно старинное, его мне подарила бабушка, а ей его тоже бабушка подарила!

– У меня ничего старинного не было, – сокрушался Генка, – закурить бы!

– А я, знаете, что заметил? Когда все пропадало, то первыми испарялись вещи, которые были на солнце. Все, что было в тени, исчезало медленнее, – Никита проговорил это, все еще находясь в оцепенении.

Звук самолетного мотора снова приблизился, опять где-то над верхушками дальних сосен мелькнула тень.

– Это не болотные газы и не галлюцинации, вот что я вам скажу, – процедил Генка, присматриваясь, куда бы сесть, – это же все реальное! И я, и вы и пистолет!

– И кольцо!

– И кольцо! Если бы мы умерли или находились в галлюцинации под воздействием каких-либо веществ, скажем так, то каждый бы увидел что-то свое, – подхватил разговор Егорыч, – а мы видим все вместе одно и то же!

– Здравая идея, – согласился Марат, – но… Но… Но куда девались все вещи?! И как они пропали? Как? – он тоже сел на землю, спиной к дереву, положив пистолет рядом.

– А может это все розыгрыш? – Люба находилась в прострации и мысленно прокручивала в голове вариант, что они будто бы все находятся на телепроекте, и теперь им нужно выполнить какое-то задание.

– Какой розыгрыш? – Никита наконец пришел в себя, – какие могут быть шутки? Ребята, скажите ей! Сидим тут с голой задницей в лесу, ни вещей…, ничего…, а как прикажете все это понимать?

Аэроплан снова приближался, и Генка, подобно охотничьему псу, вскочил, принял стойку и стал внимательно всматриваться куда-то вверх. Звук мотора явно приближался. Казалось, что самолет вот-вот окажется прямо над ними!

– А знаете что? – прокричал Генка, – это не болотные газы и не глюки! Это он гад, распрыскивает какую-то химию, сука!

Сидящие на земле переглянулись.

– Химию? Может, какую-нибудь кислоту он распрыскал? – Егорыч тоже смотрел вверх, задрав голову.

– Вот именно, пестициды-кислота! Все растворилось к …! – нецензурно кричал Генка, – все вещи пропали, гад!

Он схватил с земли пистолет, передернул затвор прежде, чем кто-либо успел сказать хоть слово, и, почти не целясь, сделал два оглушительных выстрела в темную тень самолета, медленно проплывшую над ними.

Эхо выстрелов разбрелось по всему лесу, Марат вскочил и отобрал у Генки ТТ, пока остальные сидели зажмурившись.

– Идиот! Зачем палить?! Кто позволил?! Сволочь! – Марат не находил слов, рассматривая горячий от выстрелов пистолет.

Генка стоял, тоже немного ошеломленный, но почти сразу пришел в себя.

– Смотри-ка, а пистолетик-то выдержал, – засмеялся Егорыч, – приоткрыв один глаз.

– Да?! А если бы его разорвало в руках?! Или затвор бы в лоб улетел? – гневно спрашивал Марат, обращаясь к Генке, – а вдруг ты в самолет попал? Ты знаешь, как он шьет?

– Может сбить самолет?

– Может и сбить, это же ТТ!!! Он любой бронежилет пробивает! Так пистолет был чистый, нигде и ни в чем не замеченный, а если ты в него хоть раз попал, и если пуля застрянет, то тогда пистолет можно будет выбрасывать, идиот! – Марат буквально ревел на Генку, а тот делал вид, будто он и не смущается.

– Вообще-то да, если это сельскохозяйственная авиация, то они все время на связи с землей. Если ты в него попал, то он координаты сразу же сбросит на землю, а потом сюда приедет ОМОН, – Егорыч тоже встал с земли, отряхнул голый зад и обошел вокруг дерева, всматриваясь вверх, – тут расстояние до верхушки сосны всего метров 20—30 будет, для ТТ это не расстояние.

– Если пуля попадет в какую-нибудь важную систему и самолет вдруг разобьется, то все повесят на нас, – Никита продолжил мысль, – а искать нас раз плюнуть. Во-первых, машина стоит у входа в лес, а во-вторых, по регистрации мобильников в сети и по IMEI элементарно устанавливается, кто и когда был в такой-то географической точке. Первыми подозреваемыми будем мы.

– А у кого будут пистолет искать? – Марат явно шел по пути наихудшего сценария, – у того, кто замечен в криминальных делах или в военной археологии. Ну, то есть я, считай, уже попал! – он сплюнул, выругался и сел на землю.

– Да не бойся! Мы сейчас гильзы найдем, их заберем и потом где-нибудь выбросим, – успокаивал его Генка, – а что касается телефонов, то сети уже не было в тот момент, когда этот гад опрыскал нас в первый раз.

– И что? – почти обреченно спросил его Марат.

– Да то, что в любом случае надо идти к машине, какой смысл в таком виде тут сидеть? А пистолет ты пока попридержи, а лучше закопаем его где-нибудь у входа в лес, – Генка, похоже, на ходу придумывал решение, – сольем немного масла из двигателя, ты обернешь пистолет в тряпочку, и маслом польем. Все это в пакет, в машине найдем его, и прикопаем где-нибудь. Я лично руками рыть землю буду! Если все обойдется, то заберешь через месяц свой ТТ в целости и сохранности. Я за это время тебе патрончиков достану, и мы снова приедем сюда и постреляем.

– А если не обойдется, Гена? Если не обойдется?

– Тогда без пистолета никто ничего не сможет доказать. А то, что мы тут были… Так и скажем, что мы слышали выстрелы в лесу, и решили, что это охотники, и поэтому решили поехать обратно домой. Но если вообще ситуация плохая будет, типа самолет разбился, то надо будет всем говорить, что на нас в лесу напали бандиты, все отобрали и отпустили голыми как есть. Вот так и надо будет прямо к ближайшему посту ехать и все так и обсказать!

– Гена, как мы машину заведем?! Ключей от нее тоже нет!

– Как мы узнаем, все ли хорошо или плохо?

– Егорыч, не нагнетай! При таких обстоятельствах тэтэху в любом случае лучше припрятать, а если все совсем плохо, то я тебе за него просто денег отдам! – Генка толкнул Марата в плечо, словно призывая не злиться, – потому что такой пистолет я никогда в лесу не найду, ни с металлоискателем, ни тем более без него! А идти надо в деревню, там шмотки попросим для начала.

Он засмеялся, все улыбнулись. Кроме Егорыча.

– А вы обратили внимание, как лес менялся?

– А что?

– Да вот что, деревья исчезали так же, как и наши вещи.

– И правда!

– Вообще-то да!

– Так и что?

– Ну, так не может же ни одна кислота растворить лес, а потом вдруг возобновить его в один миг! – Егорыч, казалось, ни на секунду не терял самообладания, раз он мог рассуждать столь хладнокровно, – это не болотные газы, и не галлюцинации, но и не кислотный дождь и не пестициды.

– Слушай, правда! – Люба сидела на корточках, прижимая руки к груди, – а как вы думаете, полиция или ОМОН быстро могут приехать?

– Все зависит от обстоятельств, – продолжал Егорыч, – если самолет разбился, но успел передать координаты, то из ближайшего города может выехать наряд, но не сразу…

– Просто дело в том, что вон там идут люди в касках, – спокойно прервала его Люба и кивнула, показывая жестом им за спины.

Все обернулись и увидели, как далеко в лесу замелькали силуэты людей в касках.

– Они с оружием, – прошептал Никита и присел на землю.

– Все быстро за деревья, – шепотом скомандовал Генка и буквально прыгнул на землю пластом.

Марат беззвучно ругался, сидя на корточках и пытаясь найти место, куда бы выбросить пистолет.

– Отпечатки пальцев даже вытереть нечем, идиот! – шептал он проклятия в адрес Генки.

– Да брось его уже куда-нибудь! – отвечал тот, – ляг на землю!

– Нас голых в лесу за километр видно, – тоже шипел из-за дерева Егорыч, – натирайтесь землей!

– Идиот, кретин! Так вляпаться! – Марат прополз по земле мимо Генки и с силой пнул его ногой в бок, – они хоть сюда идут? Нас заметили?

– Похоже, что не заметили, но идут сюда! Ты куда?

Марат ринулся за деревья, низко пригибаясь к земле, сжимая в руке пистолет.

– Подальше выброшу! Лежите тихо! – шепнул он остальным.

Марат понимал, что у него есть лишь секунды на то, чтобы, используя расстояние в лесу, попытаться незамеченным проскочить в чащу и там найти какое-нибудь мокрое место в лесу, чтобы утопить в нем ТТ. Ну или хотя бы оттереть с него отпечатки пальцев. Но все равно, думал он, и эта мысль стучала в его голове молотом! По следам голых ног потом все найдут, все напрасно! Обернувшись, он увидел, как шлемы замелькали все ближе, и он в последний момент рванулся назад, зацепился ногой за корень у земли и растянулся в высокой траве, а друзья перескочили через него и залегли в кустах чуть подальше. Вот тени уже в десяти метрах, мелькают силуэты за ветками! Да их всего-то пятеро! И все в… немецких касках!

ОМОН?! И все в немецких касках?! Марат лежал в позе звезды, сжимая в правой руке ТТ, и видел через траву, как едва прозрачные силуэты в немецких касках сбоку подошли почти к тому месту, где лежали его друзья, затем развернулись и пошли прямо на него, вот уже пять метров, четыре, три два! Марат зажмурился…

Прямо на него шел человек в форме немецкого солдата Второй Мировой войны. В руках у солдата была винтовка, а на голове болталась так хорошо знакомая Марату по военной археологии стальная каска. Он успел оценить то, что человек был одет точно по форме. «Реконструкция!» – радостно подумал он, но вдруг вместо радости он ощутил страх. «Какая реконструкция в этой глуши? А куда пропали вещи?» Солдат с оружием подошел почти вплотную к тому месту, где Марат лежал в траве.

В этот момент солдат опустил глаза и увидел через толстые стебли лежащий на земле пистолет ТТ. Он потянулся к нему так, как будто не видел руки Марата. Глаза солдата были нацелены только пистолет, и он уже даже потянулся к ТТ, поставив свою винтовку прикладном на землю, а левой рукой сжимал цевье. Но Марат не дал ему это сделать. Марат извернулся и толкнул солдата двумя ногами в грудь с такой силой, что тот, явно не ожидавший удара из травы, упал назад и выронил винтовку. Эти доли секунды дали Марату возможность вскочить, привести пистолет в боевой взвод и бросить взгляд вперед. Четыре солдата в касках и с оружием наперевес остановились и с интересом смотрели на то, как вдруг неожиданно поскользнулся и упал их товарищ. Затем перевели взгляд на абсолютно голого человека, выскочившего словно из-под земли. Марат смотрел на них, видел их глаза под козырьками стальных темно-зеленых шлемов. Он понял, что они смотрят на пистолет ТТ в его руке. Да-да, пистолет они теперь заметили, и тогда Марат, прицелившись двумя руками, выстрелил четыре раза. Бах-бах-бах-бах-х-х! По выстрелу в каждого солдата, каждому в центр силуэта. Они еще не упали, а Марат, резко развернувшись, наклонился к первому солдату, который уже почти поднялся на колени, резко опустил пистолет и без промедления выстрелил тому прямо в переносицу. Бах-х-х! Пять выстрелов отозвались в глубине леса единым звучным эхом.

Это было убийство. Марат нагишом стоял в лесу с дымящимся пистолетом в руке, перед ним лежал молодой человек в немецкой форме, а в голове у него была маленькая темная точка, из которой фонтаном прямо на лицо и на грудь пульсировала настоящая алая кровь. Рядом лежала винтовка, совсем новенькая, недавно смазанная, с чистым деревянным прикладом. Марат присел к убитому и, периодически оглядываясь в сторону, где лежали остальные четыре трупа, принялся открывать пуговицу клапана нагрудного кармана. Из него он достал какие-то бумаги, среди них была фотография, но он не вглядывался в нее, затем он перебрал несколько бумажек и увидел то, что ожидал – надпись Soldbuch. Все так же держа пистолет наготове, Марат убедился, что документ подлинный, и это не современная копия для реконструкторов эпохи. Фотография настоящая, чернила тоже, печать высокая. Это настоящий зольдбух времен войны. В воздухе медленно опадала плотная пороховая пелена. Марат выдохнул и поднялся.

Все другие голые так и лежали на земле, а один из мертвых немцев повалился на Любу, которая замерла и даже старалась не дышать. Первым поднял голову Генка.

– Ты всех ухлопал! Молодец! Никаких свидетелей! Сначала стреляй, а потом спрашивай! – улыбался он, стряхивая с себя листья и траву, – а почему немцы? Это не ОМОН?!

– Это кино? – спросил Егорыч, наклоняясь к ближайшему убитому.

– Кровь настоящая, – отозвался Никита, который подошел к Любе и освободил ее от трупа в серо-зеленом мундире.

– Кто это? За что ты их убил?! – заверещала Люба, – ты убийца! Вы убийцы! Можно было же все решить миром! Нас теперь всех посадят! Нет, посадят только вас, или даже только тебя одного, и еще тебя тоже! – кричала она, глядя на Марата и на Генку.

– Успокойся, – Марат двинулся к ней.

– Не подходи ко мне, убери оружие, не подходи, – завыла она, – не убивай!

И Люба заплакала, в бессилии опустившись на землю.

Егорыч поднял с земли винтовку и принялся осматривать.

– Мы для них люди другого времени, я так это все понял, – Генка тоже взял в руки винтовку и на себя затвор, – оружие боевое!

Марат обрадовано засмеялся, потому что, казалось, уже знал ответ на те загадки, которые они все вместе пытались отгадать еще пять минут назад.

– Всегда мечтал померить немецкую каску, – Егорыч повесил винтовку за ремень на плечо и наклонился, чтобы снять стальной шлем с запрокинутой головы немца.

– Как это все понимать? – Люба подняла красные, полные слез глаза, и взглянула на мертвых. Слезы снова полились.

– Мы в другом времени. Оказались во время войны, – отвечал Марат ей.

– Если быть точным, то не позднее осени 1941-го года, – отозвался Егорыч, который уже расстегивал китель у лежащего на земле, – именно тогда тут шли бои.

– Это какая-то мистика? Или плохой анекдот? Хотя я уже ничему не удивляюсь, – Никита прислонился к дереву и впал в задумчивость.

– Я пока оденусь, и вам тоже рекомендую, – бросил Генка, и, выбрав среди убитых человека примерно своей комплекции, принялся его раздевать.

Через несколько минут Генка и Егорыч чинно стояли, разодетые в немецкую форму. Генка нашел в кителе у одного из немцев папиросы с зажигалкой и закурил, осторожно затягиваясь.

Марат немного медлил, все еще не решаясь: надеть ли на себя одежду с убитого или так и продолжать ходить нагишом? Но сначала он решил, что сапоги в любом случае надо надеть, а, примерив их, он их тут же принялся стаскивать с немца и штаны. Надев их, он понял, что они подойдут, но без подтяжек будут спадать. Выругавшись, он принялся раздевать убитого, и, в конце концов, махнул рукой, и надел так же и китель.

– Да уж, путешествие во времени, – ухмыльнулся он, спрятал в карман штанов свой пистолет и поднял с земли немецкую винтовку.

Ну, как же без патронов? Нужны и они!

Патроны находились в двух подсумках на поясном ремне. Марат надел и его, и теперь он был одет в немецкую униформу, достаточно сильно забрызганную кровью.

– А вы чего стоите? – кивнул Генка остальным, – раздевайте этих, а то они скоро застынут, и тогда никому ничего не достанется.

Никита, глядя на одетых ребят, понял, что ничего страшного в том, чтобы надеть штаны с только что убитого человека, совершенно нет. Да и ходить голышом при одетых людях – это совершенно другое дело, нежели когда вокруг все голые. Он с явной брезгливостью ворочал тело убитого маленького немца, раздевая его, и когда надел на себя его униформу, то она оказалась ему мала. А сапоги так и вообще он не смог надеть никак.

– Люба, а может тебе сапоги подойдут? – повернулся он к ней с обувью, но она так пнула его, что он выронил сапоги.

– Уйдите от меня, вся эта мертвечина…, вы – мародеры!

Генка не выдержал и пошел разбираться.

– Слушай ты, придурошная! Ты хоть понимаешь, где ты находишься и в какой мы ситуации оказались?

Она посмотрела на него внимательно, вытирая слезы.

– Каким-то образом, я еще не знаю каким именно, но мы оказались в другом времени! Это не шутка, – Генка выдохнул едким папиросным дымом Любе в лицо.

– Подожди, – вмешался Марат, – ты пойми, что это все на самом деле. Вот это оружие, эта одежда, эти патроны – это все настоящее, из другого времени! И они настоящие, и мы – тоже настоящие. Ген, и самолет этот не сельскохозяйственный, а военный. И немцы сюда пришли на звуки выстрелов.

– Генка, ты дурак, зачем ты стрелял? – Люба снова начала истерить, – они бы тогда не пришли-и-и!

Генка махнул рукой и отошел, докуривая папиросу.

– Значит, благодаря именно пистолету мы попали в прошлое? – не унимался Никита, – получается, что если бы его у тебя с собой не было, мы бы все не попали в прошлое?! Так получается?

– Я не знаю, – потупился Марат, но тут же Генка встал на его защиту.