Цитаты из книги «Алхимик»

Свинец будет исполнять свое назначение до тех пор, пока он нужен миру, а потом он должен будет превратиться в золото. Так говорят алхимики. И они доказывают, что, когда мы стараемся стать лучше, чем были, все вокруг нас тоже становится лучше

– Зачем? Чтобы показать тебе простой закон, действующий в мире, – отвечал Алхимик. – Мы никогда не понимаем, какие сокровища перед нами. Знаешь почему? Потому что люди вообще не верят в сокровища

– А зачем мы должны слушать сердце? – спросил он, когда они остановились на привал. – Где сердце, там и сокровища. – Сердце у меня заполошное, – сказал Сантьяго. – Мечтает, волнуется, тянется к женщине из пустыни. Все время о чем-то просит, не дает уснуть всю ночь напролет, стоит лишь вспомнить о Фатиме. – Вот и хорошо. Значит, оно живо. Продолжай вслушиваться

Сердце же его было своенравно: раньше оно все время рвалось куда-то, а теперь во что бы то ни стало стремилось вернуться. Иногда сердце часами рассказывало ему проникнутые светлой печалью истории, а иногда так ликовало при виде восходящего солнца, что Сантьяго плакал втихомолку. Сердце учащенно билось, когда говорило о сокровищах, и замирало, когда глаза юноши оглядывали бескрайнюю пустыню.

– Нет. Это то же, что полет ястребов в небе: разумом его не постичь. Изумрудная Скрижаль – это послание Души Мира. Мудрецы давно уже поняли, что наш мир сотворен по образу и подобию рая. Само существование этого мира – гарантия того, что существует иной, более совершенный. Всевышний сотворил его для того, чтобы люди сквозь видимое прозревали духовное и сами дивились чудесам своей мудрости. Это я и называю Действием

– Есть только один путь постижения, – отвечал Алхимик. – Действовать. Путешествие научило тебя всему, что нужно. Осталось узнать только одно.

чего-нибудь желаешь всей душой, то приобщаешься к Душе Мира. А в ней заключена огромная сила. И добавил, что это свойство не одних только людей: душа есть у всего на свете, будь то камень, растение, животное или даже мысль.

нять, что и наша судьба, и история мира пишутся одною рукой

И весь этот год, стараясь, чтобы торговля процветала, Сантьяго говорил на языке, понятном каждому. Это был язык воодушевления, язык вещей, которые делаются с любовью и охотой, делаются ради того, во что веришь или чего желаешь

И только тут до него дошло, что, пока они ладили палатку, кондитер говорил по-арабски, а он – по-испански, но оба, стало быть, понимали друг друга