Цитаты из книги «Адюльтер»

даже малым детям известно, что перед сильной бурей ветер на миг стихает, и тогда кажется, что гроза прошла стороной.

мы инстинктивно стремимся контролировать все – даже то, что контролировать невозможно: любовь и верность.

– А Эрот, который не переставал любить ее, раскаивался в своем поступке. Он сумел проникнуть в замок и разбудить ее, дотронувшись до спящей кончиком стрелы. «Твое любопытство едва не погубило тебя, – сказал он. – Ты стремилась познанием обрести уверенность – и разрушила наш союз». Но в любви ничего нельзя разрушить окончательно. И супруги, проникнувшись этой мыслью, обратились к Зевсу с мольбой сделать так, чтобы их союз никогда не распался. Царь олимпийцев не остался глух к мольбам влюбленных и после долгих уговоров (и даже угроз) сумел-таки добиться у Афродиты согласия. И с того самого дня Психея (наша бессознательная, но логическая часть) и Эрос (любовь) – всегда вместе. Я наливаю еще бокал. Склоняю голову на плечо мужу. – И тот, кто не принимает этого и стремится всегда найти рациональное объяснение таинственным и мистическим отношениям людей, потеряет лучшее, что есть в жизни.

Ей поставлено было одно условие: она получит все, что пожелает, если будет полностью доверять ему и никогда не пытаться увидеть его лицо. Какой ужас, думаю я, но прервать рассказ не решаюсь. – И царевна жила так довольно долго. Жила в довольстве и веселье и была любима мужем, приходившим к ней каждую ночь. И все же время от времени ей становилось страшно, что она замужем за ужасным змеем. И однажды на рассвете, когда муж еще спал, она все-таки решилась зажечь светильник. И увидела рядом с собой Эрота, юношу невероятной красоты. Свет разбудил его. И увидев, что возлюбленная оказалась не в силах исполнить его единственное желание, Эрот исчез. Психея, готовая на все, чтобы вернуть его, выполнила все задания, которые давала ей Афродита, мать ее милого. Нечего и говорить, что свекровь завидовала красоте невестки и жестоко ревновала к ней сына, а потому делала все, чтобы не допустить их примирения. И вот, выполняя одно из таких поручений-испытаний, Психея открыла ларец и погрузилась в глубокий сон. Я была уже сама не своя от желания узнать, чем же кончится эта история.

Так почему же ангел удаляется, оставляя женщину одну на ложе? – А это не ангел. Это Эрот, античный бог любви. А ту, что лежит на кровати, зовут Психея. Открываю бутылку вина, наполняю наши бокалы. Он ставит картину на погашенный очаг – в домах с центральным отоплением это лишь часть интерьера. И начинает: – Жила-была прекрасная царевна: все восхищались ею, но никто не решался посвататься. И отец в отчаянии решил воззвать к богу Аполлону, прося у него помощи. И тот сказал, что Психею, облаченную в траур, следует увести на вершину высокой горы и там оставить. И еще до наступления дня там появится змей и обручится с нею. Царь повиновался. Психея всю ночь, умирая от холода и страха, ожидала появления своего суженого. И наконец задремала. А когда проснулась, обнаружила, что находится в прекрасном дворце и на голове у нее – царский венец. Каждую ночь муж приходил к ней и они предавались любви.

Любовь может совладать с однообразием, а для страсти оно гибельно.

Следом приходит страх совершить ошибку, какое бы решение ни было принято. И ты из кожи вон лезешь, чтобы кто-то принял его за тебя, чтобы тебя выгнали из спальни или даже из дому, потому что продолжать это невозможно. И вот ты уже не один человек: ты раздваиваешься, растраиваешься, и все твои ипостаси разительно отличаются друг от друга. С тобой такое происходит впервые, и ты не знаешь, как быть, что выбрать. Но факт остается фактом: ты попала в такую ситуацию, где страдать будет один человек, или два, или все вокруг… Но прежде всего она уничтожит тебя саму, каков бы ни был твой выбор.

Но мы упорно демонстрируем окружающим лишь розу, которая распускается утром, и старательно прячем глубоко внутри себя ее шипастый стебель, наносящий нам кровоточащие раны.

А что мы поощряем, когда травим слезоточивым газом молодежь, протестующую против общества потребления? А когда расписываем достоинства новых автомобилей, способных мчать со скоростью 250 км/ч, не поощряем ли автокатастрофы? И не поощряем ли тягу к самоубийству и депрессию, когда публикуем статьи о людях, достигших успеха и процветания, забывая при этом сообщить, как именно им это удалось, и тем самым заставляем всех остальных чувствовать себя полными ничтожествами?

Годичный курс лечения – три сеанса в неделю – на пятьдесят процентов ослабит во мне этот разрушительный инстинкт. А что, если я прикончу мужа, не дожидаясь, когда истечет год?