Отзывы на книги автора «Патрик Модиано»

Не могу сказать, что понравилось, но красиво. Что есть, то есть.
Рваный сюжет, обрывки воспоминаний. Очень грустно, как-то дождливо и меланхолично. Книга-настроение.
И Париж. В каждой строчке, в каждом слове — красавец-город, который не всем дано понять, увидеть, узнать.
Вот за это — пять. За историю — единица.
И полное недоумение — а за что Нобелевская премия-то?

Живёшь-не грустишь, считаешь себя начитанным человеком, а потом какой-то Патрик Модиано становится Нобелевским лауреатом по литературе. Поэтому было решено развеять туманы невежества и приобщиться к творчеству. В очередной раз убеждаюсь, что вестись на лауреатов Нобелевской премии только потому что эти лауреаты Нобелевскую получили, глупо с моей стороны.

Нет, "Дора Брюдер", в целом, неплоха. Автор наталкивается на объявление о пропавшей в 1941 году в Париже еврейской девочке Доре Брюдер и спустя годы ищет её, находя свидетельства непростого времени фашистской оккупации Франции. Дора Брюдер, как замечают автору сотрудники муниципалитета, не родственница и по сути никаких прав на информацию о ней он не имеет, тем не менее, в судьбе этой девочке можно увидеть параллели с судьбами других еврейских девочек того времени, записи о которых соседствуют с именем Доры на страницах регистрационной книги.

Сколько бывает случайностей, встреч, совпадений, мимо которых мы проходим, не зная...

Еврейская тема часто настолько жёстко используется в литературе и кино, что кажется, что авторы настроены на то, чтобы выжать слезу либо истерику у читателя / зрителя. В "Доре Брюдер" нет никаких ужасов, просто констатация факта того, что на самом деле миллионы никому не нужных детей и взрослы проходили через мясорубку войны и терялись для потомков, оставляя след только из своего имени, даты рождения, профессии и национальности.

Многие читатели боятся спойлера. Расскажешь таким чем всё закончится, так они и книгу читать не будут.
В случае с "Улицей Тёмных лавок" автор этот недочёт предусмотрел наперёд - у этого чудо-детектива нет конца. Есть туманно-призрачный сюжет, есть герой, потерявший память, есть поиски своего прошлого... И всё это читать довольно интересно, иногда даже мурашки по коже пробегали. Все эти ниточки-зацепки, которые обрываются... воспоминания не в виде реальности, а в виде ощущений, когда выключенный свет или вид из окна вызывает смутное чувство пережитого страха, отголоски которого еще живут в памяти, в отличие от стёртых действующих лиц...
Но узнать что-то о прошлом так и не удастся. Кто же на самом деле герой? Откуда родом? Как его зовут (имена есть, но до настоящего расследование так и не добралось)? Почему он потерял память? Остались ли живы его друг и любимая? Что с ним вообще произошло?
Но кроме этих вопросов по сюжету, есть у меня и другие.
Возможно, мой электронный вариант не полный? Вдруг я прочитала лишь часть книги?
Или Патрик Модиано хотел сказать, что прошлое не имеет значения, не ищите его?
Если память что-то вычёркивает из списка пережитого, то, наверное, оно слишком болезненно, чтобы можно было с ним жить.
Эта книга так и осталась для меня книгой вопросов...

…обратный отсчёт…

…престарелый писатель-француз (…причём, немолодой настолько, что себя же иронично-иносказательно именует в одном из эпизодов старейшим из приехавших в Берлин…) внезапно обнаруживает неумолимую скоротечность бытия и спешно (…аккурат укладываясь в полторы сотни страниц…) принимается восстанавливать стёртые из памяти по давности лет происходившие с ним события и случайных (…равно как и не таковых…) знакомцев. Воспоминания вызываются из памяти посредством чтения нескольких потёртых записников, два из которых оказывается к тому же черновиками недописанного романа. Блокноты передают сполохи минувшего в сознание в совершеннейшем три-дэ, с фоновым размытием, весьма реалистично, хотя и не всегда достоверно. Герой словно присутствует на просмотре оперативной съёмки сделанной скрытой камерой: некоторые моменты он помнит не совсем отчетливо, другие в памяти заведомо искажены. Каждый эпизод, как цифра на таймере: чем ближе к настоящему, тем ярче и требовательней они становятся. Основа интриги же в том, что не вполне понятно, что из описанного происходило в реальной жизни, а что — только в черновых набросках к той самой книге…

…привлекающе-немногословный (…не в пример всяким другим французам…) текст лауреата одновременно Гонкуровской (…1978-го…) и Нобелевской (…2014-го…) литературных регалий Патрика Модиано (…чей писательский типаж до забавного напоминает Селина, вычитая из последнего едкий сарказм и разбавляя одновременно обезжиренным Прустом…) предельно лаконичен, если не сказать скоротечен. Технически это, скорее, повесть, нежели роман. В «Горизонте» нет вообще ничего лишнего, проходного или отвлекающего. Так бы могла выглядеть тщательно препарированная и хорошо отжатая «Возможность острова» Уэльбека. Здесь оказывается вырезанной ещё доредакторским образом вся прозаическая «тёмная материя»: дополнительные диалоги, запасные отступления, прибавочные измышления. Всё, в общем, то, что составляет львиную долю современных гонораров, получаемых ныне больше в угоду объёму, нежели мысли. Единственный осязаемый минус — читатель заранее знает, чем всё кончится и как обернётся: ничем и никак. У романа-воспоминания, приправленного ароматными нотками лиричного вымысла и легчайшего, душистого оккультизма, финальной суммы составляющих быть не может, да и не должно. Читать, тем удивительней, от такого менее интересно отнюдь не становится…

…по прочтении, горизонт из названия выстраивается неким недостижимым грядущим, к которому герой таким образом — переосмысливая и прогоняя по кругу прошлое и настоящее — готовится. И к которому, как известно, ни одним из подобных способов приготовиться нельзя. В том и мораль…

Не могу сказать, что я в безумном восторге, но в целом книга понравилась. Может дело в аудиоварианте. Но и звуковое сопровождение и описания улочек невольно переносили меня на улицы Парижа. Порой остановишься, задумаешься и как будто оказалась там. Но это практически единственный положительный момент. История какая-то раздробленная, разобщенная. Написано кусками воспоминаний и действительности. Периодически мысли невольно уходили погулять и нить повествования терялась. Персонажи меня не особо зацепили, не получилось проникнуться их реальностью. На мой взгляд автору больше даются атмосферные моменты - описания, сцены, подробности.
Но категорично ставить точку а знакомстве пока не буду. Стоит почитать что-то еще для окончательного формирования мнения.

Произведение кажется сложным и ни с чем не связанным психологическим этюдом. Корни его во все той же деградации французского общества, о которой постоянно талдычит Уэльбек. "Маленькое чудо" автор написал в период отчуждения собственных дочерей, которые выросли и покинули родительское гнездо. Нежелание француженок рожать приводит к застою потенциальных бабушек-дедушек, хотя и продлевает их молодость. Но не всем это нужно. Вынужденное одиночество Патрика Модиано сублимировалось в этот небольшой по объему текст, озаглавленный "Маленькое чудо".

Тема, разумеется, выбрана самая выигрышная для соискателя нобелевских наград. Она заранее обречена на успех. Девочка ищет маму. Миллионы мам по всему миру тут же ставят себя на место собственного ребенка и плачут, плачут, плачут. А ребенок этот, с хвостом и хоботом, плывет себе на льдине, распевая свою мохнатую песню. Затем находит себе менеджера, который трясет всех встречных ментов по поводу мамы гиппопотутика. В данном случае, правда, поисками занимается девушка, которая на самом деле дяденька-француз очень в возрасте. А потому ищет он вяло, непойми как и сам не знает чего хочет. С матерью у девушки связаны мучительные воспоминания, она их называет "древним проклятием" и интересуется только "где осела ее мать через двенадцать лет после своей смерти в Марокко". Мыслью одиночества и бессмысленности существования пронизано все произведение, но, для современного человека из мегаполиса, это обыкновенные будни. Как и избитая тема детских образов, которые мы носим в подсознании всю свою жизнь и от которых, порою, не можем избавиться до самой смерти.

Текст, как и у большинства нобелевских мучеников, идеальный, скучный и нудный. До последней страницы ждешь обещанного маленького чуда, но, как обычно, нас обманывают и ничего не дают. Какое-то эмоциональное послевкусие остается, но этого, определенно, мало. Про дедушек, что пишут от лица девятнадцатилетних девушек, вообще молчу. Радует только то, что Модиано благополучно обошел все острые углы и кроме того, что мать девушки была наркоманкой, ничто не бьет в глаза своей грязностью. Если больше ничего у него не читать, то он так и останется в воспоминаниях - маленькой девочкой, шатающейся по метро, у которой вся жизнь осталась в детских образах. Не так и плохо, на самом деле.

„Cherchez la femme!“ когда-то написал Дюма, и фраза ушла в народ. Просто вечная истина, вековая аксиома. А еще тема, определяющая творчество Нобелевского лауреата по литературе Патрика Модиано.

„Cherchez la femme!“ у Модиано конкретизируется. Это не абстрактная женщина, таящаяся за нелогичными поступками мужчины. Его la femme вполне реальная особа, неуловимая и оттого особенно притягательная. По ее следу неизбежно бредут толпы героев Модиано. То это взрослая женщина, оставленная матерью в детстве, вечно ищущая в незнакомых лицах в метро сходство с давно растаявшим образом («Маленькое чудо»). То это несколько мужчин, находящих и постоянно теряющих ту самую, манящую, ищущую («Кафе утраченной молодости»). А теперь вот главный герой, вся жизнь которого закрутилась вокруг нескольких месяцев с Женщиной. И никуда ему не сдвинуться – ни вперед, ни назад. Он обречен на бесконечное существование в определенных десятках дней на маленьких улицах Парижа давно ушедших времен.

Что цепляет в небольших повестях Модиано? Их искренность и натуральность. Французский писатель не пытается выписать историю заново, восполняя пробелы памяти собственной фантазией, подменяя настоящее вымышленным. Как будто незнакомый дедушка в парке на скамейке вдруг захотел поделиться своими путаными рассказами. Но не от старости и одиночества, а от переполняющего его ощущения важности сюжета. Ведь это самое главное, что он испытал за всю свою немаленькую жизнь. Годы бытия съежились до размера оторванных друг от друга дней, обозначающих встречи с ТОЙ, ЕДИНСТВЕННОЙ. Трогательно, романтично и… безнадежно. Дедушка оказался истинным французом. А я потихоньку влюбляюсь если не во всю французскую литературу, то в прозу Модиано однозначно.

Лаконично и немногословно, без лишних сюжетных перипетий. Концентрированно о главном. Таков почерк Патрика Модиано. Читать его произведения все равно, что смотреть в бинокль – автор сосредотачивает внимание читателя только на главном герое, на его эмоциях, переживания и «внутреннем содержании». Тема человеческой памяти характерна для творчества Модиано, он обращается к ней многократно и в других своих произведениях. Так же и в этом случае. Только тут память не коллективная (это не тема увековечивания каких-то событий), а личная.

Главный герой романа «Горизонт» Жан Босманс социопат. Он сторонится людей, он сторонится самой жизни. Кажется, что жизнь проходит мимо него. Ну, как может проходить мимо тебя жизнь, если ты живешь в Париже? Но Жан именно такой. В один прекрасный день в его жизнь врывается такая же отстраненная от жизни Маргарет и Жан впервые подпускает к себе человека. Он идет на контакт, у них завязываются приятельские отношения. Но пути их разошлись. И сейчас, когда прошло уже сорок лет, Жан Босманс вспоминает этот период своей жизни как самый значимый, как самый важный. У каждого свои радостные моменты в жизни. Вот у Жана они такие. Все, что у него есть это воспоминания и совсем ничего на горизонте….

Патрик Модиано представляется мне пожилым, седеющим французом, одетым в длиннополое пальто и укутанным в шарф, медленно и тяжело бредущим вдоль облупившихся фасадов Парижа; иногда он протягивает руку и касается стены здания, иногда замирает, уставившись в одну точку, иногда что-то тихонько бормочет себе под нос, вздыхает и двигается дальше, ссутулившись и покашливая.

История этой книги, с одной стороны, глубока и пронзительна, а с другой, обыденна и неинтересна, как любая жизненная история. Патрик Модиано наткнулся в газете 1941 года на объявление о розыске молодой девушки-подростка. И не смог пройти мимо. Поиски ответов заняли много лет, много усилий на метания от энтузиазма к ощущению безнадежности, поиски ответов провели автора шаг за шагом - от пансионата для девочек в оккупированном Париже до решетки Освенцима. И хотя, в конце концов, история Доры Брюдер не стала прозрачной и детальной, всё же она стала цельной историей. Я сравнила бы ее с обрывками старого фотоснимка, выпавшего из альбома, который был бережно собран и склеен Патриком Модиано.

Снимок вытерт, пары фрагментов не достает, но представляющийся мне пожилым французом Патрик Модиано - совершенно заурядный и абсолютно талантливый в своем трепетном желании сохранить крохи прошлого, крохи обыденной жизни и обыденной трагедии.

С творчеством Нобелевского Лауреата по литературе 2014 года я встретилась впервые. Патрик Модиано, пленник времени, предшествовавшему его рождению (а он родился в 1945 году, сразу после окончании Второй Мировой Войны).

«Это время у меня в крови, и меня не покидает ощущение, будто я родился от этого кошмара. Я постоянно возвращаюсь к нему, как возвращаются к родным местам, и не могу иначе».

«Дора Брюдер» — роман документальный и в то же время исповедальный, глубоко личный; в этой книге Модиано признается, что пишет, как бы исполняя долг перед прошлым, перед теми, кого «не стало в год, когда я родился», перед теми, кого, «не напиши я эти строки, зачислили бы — живыми или мертвыми — в категорию неустановленных лиц». Тема оккупации Франции это ключевая тема творчества писателя. Самое страшное для писателя это человеческое забвение. Да, люди помнят своих умерших родственников, приходят на могилу, оплакивают, поминают в молитвах. Но как быть с теми людьми, которых фашистская коса смерти сложила в покосы в концлагерях, забила до смерти на допросах или расстреляла у стенки с красными потеками? Кто их оплачет, кто их вспомнит, кто поставит свечку? Патрик Модиано взял на себя эту миссию. Не забыть, увековечить.

«Вот здесь когда-то стоял дом, а теперь его больше нет…. А в этом доме жили люди, о которых я слышал, их тоже давно уже нет…. И я тут жил или бывал когда-то. Я не знал этих людей, но я должен рассказать о них. Иначе кто о них напомнит? И зачем тогда я живу?»