Глава 3. Новое солнце

Проснулись Павел и Лера с восходом солнца. И хотя с вечера долго ворочались, погружённые в собственные размышления, и не могли уснуть, но выспаться всё же удалось. Оказалось, на планете сутки банально длиннее и составляют двадцать семь часов. Покидать постель не спешили, решив, что должна быть какая-то команда. Но с нарастающими из коридоров звуками и явными признаками пробуждения жизни, вышли из каюты.

Сначала направились в туалеты. По пути Лера включила переводчик на громкую связь.

По разговорам стало понятно, что вечер вопросов и ответов продолжается. Новички допытывали бывалых всяческими вопросами. Оказывается, на территории их лагеря есть разделение на четыре сектора. Западный, северный, восточный и, соответственно, южный. Отряд, в который попали Лера с Павлом, так и называется, отряд «Юг». Работы за периметром распределяются по направлениям в соответствии с названиями отрядов. Так что, сегодня все они поедут на юг, ну может немного западнее, чем строго южное направление. Ещё, в лагере есть кафе, бойцовская арена с тотализатором и даже бордель. А каждые три декады, когда пребывает поезд, хозяева организуют некое подобие рынка, где можно что-нибудь купить или продать. В остальные дни контактировать с соседними отрядами нежелательно, так как это практически всегда приводит к стычкам. Особенно не стоит связываться с отрядом «Восток». По словам бывалых, там сейчас заправляют какие-то пендосы.

Ещё, нужно всегда успевать возвращаться в лагерь до закрытия ворот. И уж тем более, даже не пытаться выйти за периметр ночью. Хищников на планете вроде как нет, но вот когда пару месяцев назад, завалило металлом нескольких человек, то трупы их потом так и не нашли. Лужи крови, лоскуты одежды под завалом обнаружили, но не единой косточки.

Охрана в лагере следит за внутренним порядком, выполняя роль обычной полиции, а не тюремщиков. Бежать отсюда некуда. Или дроны быстро обнаружат, или угодишь в лапы патрулей соседних лагерей. А то и того хуже, расправятся с тобой ночные пожиратели. Те самые призраки, что уносят трупы погибших.

Так, под разговоры соседей, незаметно для себя, дошли до «м» и «ж».

То, что обнаружилось в туалетах, превзошло все ожидания. Лере оказалось попроще, она, воспользовавшись переводчиком, просто обратилась к одной из девушек за разъяснениями. Та, спокойно всё объяснила и показала. Павел же последовал методу – что крестьянин, то и обезьянин. Смотрел, что делают люди, повторял, стараясь привлечь как можно меньше внимания.

Во-первых, вода в туалете отсутствовала как класс. Лицо здесь не умывали вообще. Руки обрабатывали в специальных боксах, очевидно с УФ-лампами. Ни зубной пасты, ни зубных щёток так же не было. Вместо этого, люди подходили к раковинам, над которыми размещался пластиковый ящичек с кнопкой. Нажимаешь на кнопку, ящик выдаёт стаканчик с розовой жидкостью. Полощешь рот, сплёвываешь в раковину. Всё, считай – умылся.

Унитазы… Металлическая воронка, гриб лисичка, высотою сантиметров семьдесят. И опять же, нет ни воды, ни туалетной бумаги, и даже кнопок нет. Как пользоваться?

Пришлось Павлу, вопреки его желаниям, подглядеть и за такой процедурой. Благо, сделать это было не сложно, так как никаких кабинок в помещении предусмотрено не было. Просто ряд таких приспособлений вдоль стены, которые, как оказалось, рассчитаны и на быстрое облегчение, и на процесс, когда нужно присесть и подумать.

Вышли ребята, конечно же, под впечатлением. Особенно Лера. В женском туалете нашлось нечто такое, что произвело более мощное впечатление, чем местная сантехника.

Лера взяла Пашу за руку и отвела в сторону.

– Погоди не уходи. – прошептала она, указывая на дверь женской уборной.

Оттуда выходили девушки всех цветов и мастей. Были тут и темнокожие, и арабы, азиаты и европейцы. Все молодые, не старше тридцати. Даже подростки были, но никого среднего или пожилого возраста. И тут… В коридор вышла безумно привлекательная девушка. С кожей кремового цвета, милыми чертами лица, длинными каштановыми волосами. Высокая, стройная, с точёной фигурой и четырьмя руками. Да-да, с четырьмя руками.

Паша охренел. Вот как стоял торчком, так и охренел в полный рост.

– Не нужно на неё так пялится. – это к ребятам подошёл Вир. – О́ша, она Креатка, у них так не принято смотреть на женщин. Это очень своеобразная раса. Все её соплеменники превосходные воины, псионы и сильные эмпаты с рождения. Если дойдёт до конфликта, что вполне вероятно, если на неё так таращиться, то разделает под орех на одном дыхании. Я бы точно с ней не рискнул связываться.

Лера ткнула Пашку в бок, как бы намекая, что пора бы опустить бесстыжие глаза и хихикнула на ушко: – Я Громозе́ку вспомнила.

После завтрака прозвучала команда на погрузку.

Отряд «Юг» вывалил всем своим нестройным составом на улицу, и без всякой поверки отсутствующих и присутствующих загрузился на платформу, располагаясь прямо на полу. Набралось чуть больше ста человек. Паше и Лере, Вир указал место у возвышения носовой части баржи. Дождался, когда вслед за людьми на платформу взберётся пара десятков паукообразных дроидов, занял место водителя. Это было единственное место оборудованное сиденьем. Нажал кнопку пуска, платформа поднялась на полметра, осветив синим светом своё подбрюшье, и покачиваясь, двинулась к западным воротам.

Управлялась платформа легко. Слегка изогнутый джойстик со встроенными колёсиками акселератора и набора высоты, заменяли водителю и руль и педали. Двигалась платформа плавно и практически бесшумно, издавая только лёгкое трансформаторное гудение.

За воротами двигались по расчищенному от завалов пространству, именуемому здесь «Западным» проспектом. Широченный коридор среди гор мелкого хлама и мусора. Настолько широкий, что на нём без труда могут разминуться две платформы. Движение было не быстрым, километров сорок, не больше. Впереди летела ещё одна баржа, которая так и продолжила движение на запад, когда отряд Вира, спустя час пути, свернул, как и полагается на юг.

Тоннели завалов, сформированные остовами некогда величественных кораблей, сменялись небольшими пустошами, с редким металлоломом. Но таких пустошей оказалось крайне мало.

Очень впечатляли большие корабли, линкоры, крейсеры, авианосцы и большие десантные корабли. Похожи они были на многокилометровых китов с черепашьим панцирем. Во времена их бытности, большинство судов энергетических щитов защиты не имели, и укрывали свои экипажи за толстенной композитной бронёй. У некоторых моделей толщина такой брони достигала десяти метров.

Так что, в качестве легального занятия, разбор кораблей был достаточно прибыльным делом. Элемент брони, толщиной и шириной по десять метров, и высотой четыре, весил больше трёх тысяч тон. По полкредита за тонну, это полторы тысячи кредитов. Платформа за один раз способна транспортировать три таких элемента. За день две ходки. И того девять тысяч. Да помноженные на четыре отряда, тридцать шесть тысяч в сутки. И это только броня. А ведь помимо неё, ещё есть драгметаллы и энергошины. Роботы, рабочие или которых можно починить. Вооружение, боеприпасы, всевозможное оборудование, топливные элементы, реакторы, нейросети, базы знаний, импланты, банковские чипы на предъявителя и многое другое. Рабский бизнес процветал.

– Вир, расскажи про это место, про планету. – начала Лера, подсаживаясь ближе к нему. – Что тут ещё есть? Города может какие, или ещё что.

– Планета называется Тэй, я вчера вам говорил. Четырнадцать или тринадцать тысяч лет назад планета была как цветущий сад. Её населяли Тени и Архи. Как-то они умудрялись сосуществовать в одном мире, абсолютно не мешая друг другу. Есть легенды, что Тени вывили расу Архов искусственно. У Теней тут был огромный город, с храмами, садами и парками, производствами, больницами и лабораториями. В космосе планету защищала система планетарной обороны. Одним словом, хорошая была планета. Но потом случилась война Теней против Джоре, война до полного уничтожения. Битвы за планету были жестокими. Говорят, что здесь погибли четыре миллиарда людей, ну или не совсем людей. Нет, разумных было, конечно же, меньше, но результат от этого приятнее не становится. Планета подверглась орбитальной бомбардировке, и превратилась в пустыню. Выжили пара-тройка видов насекомых. Город теней был уничтожен массированной атакой с орбиты. Сторожевые станции были разбиты и сброшены на поверхность планеты. Потом, после боёв, ещё несколько столетий на планету сыпались из космоса останки воевавших флотов. Планета стала непригодной для жизни.

Несколько тысяч лет спустя, Содружество решило, что раз уж эта планета превратилась в токсичную пустыню, то очень разумно будет устроить здесь вселенскую свалку. И со всех ближайших систем на Тэй потянулись караваны мусоровозов. Сваливали всё, радиоактивные отходы, корпуса вышедших из строя звездолётов, бытовой мусор. В общем всё, что оказалось ненужным хламом.

Планету загадили настолько, что камню негде было упасть. Но был в этом и плюс. Благодаря огромному количеству хлама, прекратилась эрозия, песок пустыни стал заиливаться в самом низу под кораблями. Стала скапливаться вода. А где есть вода, там жизнь снова пробивает себе дорогу.

И вот, где-то, тысячу лет назад, обнаружив, что флора на планете интенсивно восстанавливается, и даже образовались несколько внутренних, хоть и мелких, но всё же морей, было принято решение очистить планету от мусора. Далеко отсюда, – Вир указал рукой в сторону запада. – основали тюрьму, куда свозили заключённых и каторжников. Они-то и занимались сбором мусора и его переработкой в промышленных деструкторах. Триста лет назад тюрьму упразднили, и она превратилась в город. Теперь там вокруг благодать, километров на пятьсот во все стороны, луга и фермы водорослей. Люди работают на перерабатывающих заводах, доход постоянный, город почти процветает.

– Это единственный город? – снова интересовалась Лера.

– Да, Татаракка. От него в обе стороны вдоль экватора тянется дорога антиграва, по ней локомотивы грузовые ходят. Перевозят металлолом. – Вир указал рукой в сторону движения платформы. – Сейчас на холм поднимемся, хороший вид откроется.

Платформа действительно поднималась по склону холма, и чем выше она взбиралась, тем ниже становились стены, наваленных друг на друга остовов.

Верхушка холма, почти свободная от хлама, поросла высокой травой, но ни кустов, ни деревьев здесь не было. Внизу, среди архитектуры железной свалки, себя вольготно чувствовали вьющиеся растения. Тоненькие, с ярко-зелёными цветками, плотно окутывали землю, поднимаясь вверх по металлическим трупам, почти на метр. Более мощные, подобно земным лианам, взбирались до самого верха, крепко вплетаясь своими стеблями в элементы конструкций. А потом спускали длинными прядями вниз свои листья. Да и листья ли? Тоненькие, словно человеческий волос, мягкие двухметровые ниточки, собирались в огромные пучки-метёлки. И если коснуться этих ниточек, то они резко чернели, а спустя минуту начинали окрашиваться, от стебля, в фиолетовый цвет и вспыхивали ярко-красным на самом кончике. Ещё внизу встречались практически настоящие деревья. Несколько стеблей, толщиной в человеческую руку, закручивались вокруг друг друга косичкой, выбрасывая на своей вершине, длинные листья-стрелки, похожие на перья павлина. Но таких деревьев было немного, внизу им явно не хватало солнца.

С гребня холма открывался вид на безбрежную пустыню металлолома, тянущуюся от одного горизонта к другому. Казалось, что останки кораблей не оставляют не единого кусочка свободного пространства, плотно соприкасаясь своими телами. Корабли целиком, корабли разорванные на части, громоздящиеся друг на друга, и огромное количество разношёрстных металлоконструкций, разбросанных тут и там.

–Неужели, всё это когда-нибудь удастся разобрать, переработать и пустить в дело. Целая планета-свалка. – думала Лера.

Пока Лера прибывала во всеобъемлющем созерцании, пытаясь осознать весь пространственный и временной масштаб катастрофы, Павел больше внимания уделял деталям. Он выхватывал взглядом какие-то фрагменты кораблей, пытаясь сопоставить их с земными аналогами. Пришёл к выводу, что тут, как и на Земле, корабли, скорее всего, делятся по классам. Основным критерием, наверняка, служит «водоизмещение», ну или размер судна. А возможно и военная направленность.

Во взгляде Павла, в отличии от Леры, было меньше изумления, но больше оценки, или даже анализа окружающего мира.

– Даже думать забудь! – обратился Вир к Павлу, поймав его взгляд. – Убежать не получится. По крайней мере, пока.

– Да я и не думал.

– Вот только не свисти мне. – Вир злорадно ухмыльнулся. – Я уже сотню раз видел подобный взгляд. Пойми, тут просто некуда бежать. Тебя быстро обнаружат дроны, а если ты и укроешься от них, то тебя встретят по направлению к Татаракке. Все, кто пытался бежать, идут в том направлении. И тогда тебя ждёт рабский ошейник, и никакого выкупа.

– А если не стремиться в город, остаться на свалке? – сопротивлялся Павел.

– А смысл? Дни проводить в поисках пищи? Искать каждый раз новый ночлег, опасаясь, что тебя, рано или поздно обнаружат? Сменить судьбу невольника на участь бомжа, и провести остаток жизни в постоянном страхе. Может у вас там, в диких мирах, рабство вселяет страх и ужас, то у нас это часть взаимоотношений, многовековой уклад. У Арвара это вообще часть культуры. Рабство страшно, когда ты подопытная крыса, для экспериментов или на органы. Ну, или когда попал в бордель. Вот убежишь ты, дальше что?

– Спрячусь на какое-то время, потом постараюсь покинуть планету. – предположил Паша.

– Ну-ну. – Вир расплылся в улыбке. – Скорее всего, ты попадёшь на территорию другого лагеря, и снова рабство. Покинуть планету можно только из города. А там…– Вир выдержал паузу, – тебя примут под белы рученьки. Да и вообще, скорее всего, тебя сожрут какие-нибудь местные ночные твари.

– А другие корабли? – не успокаивался Паша. – Например, те, что садятся в лагере.

– Да сколько угодно. Искин корабля подчиняется только своему капитану. Так что зайдёшь на экскурсию, посидишь в кресле пилота, и обратно на нары. Ты, Паш, не пори горячку, не натвори дел, в первые же дни.

– А как же честь и достоинство? – не унимался Павел.

– Что тебе мешает быть достойным невольником? – Вир рассмеялся. – Всё, Паш, вот твоё новое солнце, на ближайшее время. – и указал на небо.

Наконец добрались до места проведения работ. Вир велел Павлу и Лере остаться на платформе. Высадил людей и дроидов, четырёхрукую О́шу назначил старшей, для распределения работ. Отпустил ещё пару каких-то указаний и направил платформу дальше.

В полукилометре, от первой остановки, платформа свернула за изуродованную тушку очередной жертвы далёкой войны. Исполинских размеров судно, изъеденное коррозией, обильно поросшее вьющимися растениями, грузно лежало в пыли и грязи, накренившись на один бок. В его бортах, там, где элементы брони были оплавлены до самого корпуса, зияли трёхметровые дыры. Чёткие, с ровными краями, будто просверленные гигантским сверлом, они терялись в утробе корабля. Наверняка, оружие, сотворившее такие пробоины, не оставляло экипажу никаких шансов на выживание.

Вир остановился у носовой части корабля, напротив огромного открытого проёма. Когда-то это был ангар или подобие гаража. Створки проёма давно были срезаны и теперь выполняли функцию пандуса, для подъёма на судно.

Слушайте и запоминайте, – начал Вир, поднимаясь в ангар. – работать вам сегодня здесь, будете на подхвате у тех двух здоровяков. Они изнутри режут внешний корпус, чтобы добраться до креплений элементов брони. Ваша задача, срезанные элементы обшивки оттаскивать в сторону, а то они своими паучьими лапками путаются в этом хламе. Дроиды старенькие, глючные, поэтому, оставляю с ними ещё этого мальца. Это ремонтный дроид, мелкие неполадки он легко устранит. Близко к дроидам во время работы не подходить, они иной раз резаками друг друга ухитряются зацепить, аккуратностью и повышенным вниманием не обладают. Из корабля ни шагу. К обеду я вернусь, эти балванчики как раз к тому времени срежут один бронелист. Всё понятно?

– Да вроде всё. – ответил Паша.

– Пайки́ взяли? Вода есть?

– Пайки́ вот, – Павел продемонстрировал два продолговатых брикета. – воды нет.

– Возьмите мою, – Вир протянул литровую фляжку. – в обед привезу воду, и что-нибудь из одежды, а то на Лер с её ногами без слёз смотреть не возможно.

– А чего это вдруг? – возмутилась Лера, осматривая загорелые ножки.