– У меня сестра двоюродная тоже в этой банде, – сказал Алексей, – парень со светло-русыми волосами и зелеными, как болотная вода, глазами. Его руки были сложены в замок, а спина соприкасалась со спинкой стула. Он нахмурился, показывая свое недовольство. Его бледное лицо терялось в сером облачении. Его серая рваная футболка была накинута на такую же серую кофту. – Но её я хотя бы понимаю.

– Каждого можно понять, – мне не хотелось об этом говорить. К тому же, я сама участвовала в стычках между районами только потому, что хотела насолить матери.

– Нет, правда, – не унимался Степан. – Что тебя толкнуло?

– Интерес, – просочилась ложь в уши собеседников. Хотя, это нельзя было назвать ложью. Мне было любопытно узнать, что творится в теневой стороне города. И я узнала. Даже пару раз терпела острую боль, когда зашивали раны на теле. Я прекрасно знала, как залатать раны, как оказать первую помощь, и, как бы это не звучало пафосно, могла вытащить человека с «того света». Я с детства наматывала на ус все, о чем говорила мать, а Варвара обучила оказанию первой помощи ещё в детском возрасте.

– Девушкам не должно быть это интересно! – Возмутился Лёша. – Я правда вас не понимаю. Вот Вика…Она учится в престижной академии, дружит с богатыми ребятами, но продолжает драться стенка на стенку, словно это ей дает какое-то умиротворение.

Я нахмурилась. Они решили свести меня с ума? Куда ещё больше? Я взглянула на наручные часы и изобразила удивление. Степан вскинул брови, парни выпрямились.

– Мне очень жаль, но мне пора!

– Посиди ещё немного, – ласково произнёс Степан. – Ты интересная девушка.

– Не могу. Скоро моя карета превратится в тыкву.

– Но в Нижнем не одна карета. Я могу подвезти тебя до дома.

– Не стоит.

Степан схватил меня за запястье, силой усаживая обратно. Его глаза почернели, а улыбка стала внушать ужас. По спине пробежал холодок, и я прокляла себя за безрассудство и Сеньку за то, что бросила меня одну с тремя парнями. Его друзья расслабленно наблюдали за ситуацией и не собирались вмешаться. Прекрасно! Для них это привычное дело.

– Посиди с нами, – устрашающим шепотом произнёс Степан, и пришлось подчиниться. Я рухнула обратно на стул, сглотнула и залпом выпила коктейль, который мне заказали парни.

Молодые люди вернулись к общению, словно не было этой минутной сцены. Степан по-прежнему расслаблено разваливался на стуле, забросил за спину руку. Парни спорили, смеялись и задавали мне вопросы. Я отвечала неохотно, чувствуя, как сердце бешено колотилось в груди. Руки моего собеседника уже во всю гуляли по спине и шее.

– Я в туалет, – вскочив более резко, чем хотела, я поспешила схватить сумку и ринулась вглубь кафе, прячась в одной из кабинок.

Дыхание участилось, набирая сообщение Ясении. Что подруга могла сделать с тремя сильными парнями? Ничего. Но никто другой в голову не пришел.

«Я что-нибудь придумаю», – тут же прилетел ответ от подруги, - «а ты попробуй как-нибудь незаметно выйти».

«У меня ощущение, что завтра вы найдете меня расчлененной», - я нервно засмеялась, понимая, что угроза, исходящая от Степана, была не напыщенная.

Он вел себя так…так, словно мог убить. И почему только я не заметила этого раньше? У него на тыльной стороне ладони рисовалась странная татуировка, которая совсем не сочеталась с его внешностью. На шее тоже виднелась татуировка, но расспрашивать о них я не решалась. А ещё он смотрел на меня так, словно готов был заняться любовью прямо на столе посреди кафетерия. И это был не столько взгляд, полный страсти, сколько полный похоти и упоения. Он последние десять минут, пока я молча слушала собеседников, рассматривая меня, и чуть ли не причмокивал, когда я делала глотки коктейля.

Дверь кабинки тихо отворилась. Я высунула голову, наблюдая за сидящими за столиком парнями. Они были озабочены разговором. Степан облокотился локтем на деревянный стол, держа другую руку под столом, играясь каким-то продолговатым предметом. Мне пришлось прищуриться, пытаясь разглядеть их получше, и я ахнула, когда обнаружила в его руке приличный ножик. Какой человек приходит в кафетерий с ножиком?

Мимо проходил официант с подносом, набитым тарелками. Паренек был высоким и полноватым. Недолго думая, я обхватила его локоть и под удивленный взгляд официанта, шепнула о своей проблеме и направила его к выходу. Вешалки стояли прямо возле столиков, и забрать свою куртку я не могла, но сейчас это была меньшая из проблем. Я выпорхнула из кафе, чувствуя пронзающий ледяной ветер. Блузка цвета топленого молока тут же прилипла к телу. Я вздрогнула, но поспешила как можно скорее убраться подальше от кафе.

– Стой! – Рявкнул выбежавший Степан. Из его ноздрей клубился пар, и он был похож на свирепого быка. Мне стало страшно.

Я закричала от испуга и бросилась наутек. Ноги разъезжались, я уже успела не один раз проклясть свои сапоги. Степан был близко, и ещё пару широких шагов, и я оказалась бы в руках у не самого приятного человека. – Я бы советовал тебе не глупить, крошка.

– А я бы посоветовал тебе отвалить от неё, – знакомый голос разделил меня и Степана. Я резко остановилась и развернулась назад, наблюдая за высоким темноволосым мужчиной, который грубо оттолкнул наглеца. Изумление заглушил страх, я зажала рот рукой, когда он замахнулся, и его кулак ударил в лицо Степана. Завязалась потасовка. Из кафе уже выбежали его друзья, стремительно приближаясь к дерущимся парням.

Глядя на эту какофонию, я готова была разрыдаться. Я смотрела за тем, как Степан избивал моего отца и чувствовала, что та боль, которую так долго хранила в груди, пыталась вырваться наружу. Сердце сжалось. Я успела только крикнуть отцу, что надвигались подкрепление противника, как почувствовала сильные руки на своей талии.

– Не дергайся, – грубый недовольный голос донесся до уха, и я узнала его. Милославский.

Тогда Стас спас меня, помог справится с негодяями отцу. Он даже пытался примирить меня с Анатолием, – моим отцом, – но безрезультатно. Я в очередной напомнила ему, что он давно числился в некрологии моей жизни.

К слову, Милославский мне не нравился никогда. Он был заносчивым, настырным и вечно появлялся ниоткуда. Как Илья. Илья обладал таким же свойством. Ну, или же они оба хранили в своем шкафу мантию-невидимку. Но с того дня, когда меня чуть не похитили эти байкеры, я посмотрела другими глазами на Стаса. Он с каждым днем раскрывался с другой стороны, и в конечном итоге я полюбила его. Он был точной моей копией, это смешило меня и злило одновременно.

В дверь постучали, и, цокая каблуками, я метнулась открывать другу. Лукас широко улыбался, оценивая мой наряд. Я же не уступала ему. Сегодня на нём были голубые джинсы и футболка-поло с крокодилом на груди. Его волосы были подняты на макушке.

– Отлично выглядишь, Таня, – сделал комплимент мне Лукас, и я расплылась в улыбке.

– Ты тоже, – ответила я, замечая позади мужчины Илью. Он проходил мимо, держа возле глаза завернутый в полотенце лед. Видимо, приложила я его знатно.

Заметив нас, он затормозил. Его здоровый глаз проследил от моей макушки до замшевых босоножек. Огонь во взгляде заиграл с новой силой. Он снова что-то пробубнил на испанском, на что Лукас поднял брови к верху. Знание этого языка у Ильи меня уже начинали раздражать. Так, он мог наговорить несусветную чушь моему другу. Встретившись с взглядом Воронова, я лишь улыбнулась, коснулась плеча Лукаса, целуя его в щеку, схватила свою сумочку и выпорхнула из номера, игнорируя присутствие бывшего возлюбленного.

Уже сидя в такси, я развернулась корпусом к спутнику. Лукас продолжал ухмыляться, и я понимала, – дело было в словах Ильи. Этот черт снова что-то ляпнул! Я дернула за руку друга, глядя на него с вопросом.

– Что он снова сказал? – Я буквально плевалась словами.

– Не рычи, – смеялся Лукас.

– А ты скажи мне, почему смеешься уже пять минут?

– Вот странная ты девушка, Татьяна. – Вместо ответа произнёс Лукас. – Жаль, что сердце твое занято.

– С чего ты решил, что оно занято? – Возмутилась я. Неужели это так заметно?

– Я же не дурак, – Мой спутник коснулся моих волос, накручивая на палец. – Ты любишь его. А он сделал тебе больно. И теперь ты, – Лукас костяшкой пальца щелкнул мне по носу. – Пытаешься сделать больно ему.

– Я случайно попала ему статуэткой в лицо, – я опустила глаза, чувствуя вину за свой порыв. Но Лукас разразился хохотом.

– Так это была ты? – Я кивнула, и мужчина снова залился смехом. – Надо быть осторожным с тобой, иначе так в больницу уехать можно.

– Тебе смешно? – Я полоснула взглядом по его лицу, чувствуя, что меня саму распирало от смеха. Я временами теряла рассудок и творила глупые вещи. Попытаться убить Воронова попугайчиками было как раз-таки одним из этих поступков.

– Твой черт, – я усмехнулась. Я ведь так и не сказала другу, как звали предмета раздражения. – Сказал, что ты больная, но чертовски сексуальная. А ещё пробубнил что-то про твои духи. И я с ним согласен.

– Он назвал меня больной? – Нахмурилась я.

– Ну если бы ты меня ударила, я бы и не такое сказал. – Подмигнул мне друг, переключаясь на водителя такси. Он отдал ему банкноты, вышел сам и поспешил открыть дверь мне.

Мы оказались на пороге небольшого бара с неоновой вывеской. У входа толпились молодые люди, к месту бесперебойно подъезжали желтые машины такси. Лукас протянул мне ладонь.

– Хочешь, я скажу тебе то, что не должен говорить? – Произнёс он таким тоном, будто бы мы собирались сплетничать. Я кивнула. – Он любит тебя. Думаю, ты и сама это знаешь.

– Любит меня, а женится на другой? – Вспылила я, вырывая свою ладонь из его. – Что же это за любовь такая?

– Непокорная и глупая любовь. – Пожал плечами друг. – Мы не всегда можем смирится со своим сердцем. Вы не смогли.

– Завязывай говорить о нём. – Я отбросила локоны за спину, выпрямляя спину. – Пойдём уже танцевать.

Глава 8

Год назад. Таня

– До прихода Ясении Сергеевны все должно быть уже расставлено, – командовала я в фойе своего отеля.

Передо мной стоял весь персонал в праздничной униформе, я сама уже была готова во все оружия. На мне было черное платье в пол, шлейф которого струился ещё на несколько сантиметров. Голливудские локоны ниспадали на спину, большие серьги слёзы струились к плечам. Сегодня было день рождения моей подруги, и я не могла допустить, чтобы кто-то или что-то испортило праздник. Мы закрыли внутренний двор отеля для празднования, и так уже стояли столы для фуршетов, разогревались приглашенные музыканты. Я нервничала, и улыбка Ильи, который был одет в чёрный фрак, манжеты которого были заколоты золотыми запонками, только подтверждали это.

– Татьяна Анатольевна, все пройдет в лучшем виде, – отозвался один из официантов.

– Приедет Сергей Геннадьевич, – в очередной раз напомнила я. – Если что-то пойдет не по плану…

– Татьяна! – Раздался голос Ильи. Я вскинула голову и встретилась своим встревоженным взглядом с смеющимися чертиками Воронова. Он оторвался от стула, сокращая расстояние между нами. – Оставь ребят, – его пальцы коснулись моей щеки. Я нахмурилась.

– Я хочу, чтобы все было идеально, – настаивала я, но получила в ответ легкую улыбку. Он так улыбался только мне. В ней было столько нежности и любви, что я забывала обо всех невзгодах.

– Все итак идеально. Ты хорошо подготовилась.

– Ладно, – я вздохнула, разворачиваясь лицом к персоналу. – Идите на свои места. И не дай бог!

– Таня, – горячий шепот раздался в ухе, и я замолчала. Нет, он творил чудеса с моим телом. И как только ему это удавалось? – Я обожаю видеть тебя такой строгой, зная, какой покладистой ты можешь быть.

– Воронов, – предостережение просочилось из уст, несмотря на то, что мне нравилось слышать то, что он говорил. – мы на работе. Дождись конца банкета.

– И что будет? – Его пальцы играли с моими волосами, а я вдыхала аромат его парфюма и таяла. Я обожала этот запах. Это была смесь дерева, мускуса и ещё чего-то такого терпкого. Они определено были с феромонами. Впрочем, Илья Воронов был одним целым феромоном для меня.

– Я раскрою один малюсенький секрет. – Мои ладони опустились на его плечи, и я позволила ему украсть короткий, но горячий поцелуй в губы. Его широкая ладонь легла на мой затылок, и я, не сдержавшись, всхлипнула от желания.

– Прекращай так делать, дикарка. Я не железный.

Банкет начался спустя час. Первыми прибыли гости из компании Филатов Групп. Они были частыми гостями в нашем ресторане. Особенно Дмитрий Панов, который как однажды заметил меня на ужине у Ясении и Стаса, так больше и не отлипал. Илью это раздражало, а мне были весело наблюдать за его нелепыми попытками флиртовать со мной.

Вообще-то Дима был милым. Он воспитанный и обходительный мужчина, но его нескончаемая влюбчивость не позволяла ему прожить в отношениях больше месяца. Таков он был, и с этим никто ничего не мог поделать. Зато он был хорошим другом.

Я стояла на входе в сад и встречала гостей. Мои скулы уже устали улыбаться почти что незнакомым мне людям. Но такова была моя работа, и сегодня я не могла позволить себе слабину. Когда почти весь сад был заполнен гостями, наконец пришли и хозяева вечера. Вернее, хозяйка. Ясения шла под руку с мужем, сияя своей ослепительной улыбкой. Позади неё шел уже взрослый и красивый брат подруги под руку с девушкой. Она была похожа на Розу Михайловну, и, по рассказам Сенечки, училась на педагога. Замыкающими в этой колонне были Сергей и Роза. Несмотря на то, что Сергей в семье был любящим и простым человеком, на работе он казался грозным мужчиной. Я сама его частенько боялась, но моя драгоценная подруга успокаивала меня и говорила, что это просто для поддержания статуса.

– Добрый вечер! – Поприветствовала я, и позади меня тут же вырос Илья. Мужчины пожали друг другу руки, а мы с Ясенией крепко обнялись. – С днем рождения, моя королева. – Прошептала я, на что подруга закатила глаза. Я специально её дразнила тем, что она была моей начальницей.

– Ты сегодня не работаешь, ты отдыхаешь, – напомнила мне Ясения. Она отпустила руку мужа, буквально прыгая мне на шею. – Давай напьемся сегодня?

– Напиться с начальницей? – Я притворно изобразила удивление на своем лице, чувствуя прикосновение ладони к тыльной стороне шеи. По телу пробежали мурашки. – Ты за кого меня принимаешь?

– А я, – Сергей Геннадьевич подошел к нам и заговорил шепотом. – С радостью бы напился со своими сотрудницами. – Отец Сенечки подмигнул мне, я выручила свои глаза, а стоящий рядом со мной Илья громко рассмеялся.

– Тогда, – произнесла я, – после банкета открываем настоящий праздник!

Торжественная часть длилась около двух часов. Уставшие, но довольные гости начинали расходится, и я позволила себе выдохнуть. Я сидела на небольшой садовой лавочке, вытянув свои ноги, облаченные в открытые босоножки из замши, и оглядывала присутствующих. Стас ворковал с Ясенией, от чего у неё на щеках появлялся юношеский румянец, её родители стояли за фуршетным столом и разговаривали с каким-то высоким мужчиной в возрасте, – возможно один из партнеров Стаса или Сергея Геннадьевича. Илью я не видела. Возможно, он отошел в уборную. Его не было около десяти минут, и когда я в очередной раз стала оглядывать уже поредевший сад, и не находя возлюбленного, начала волноваться.

– Каштаночка, – упал на лавочку Панов, когда я уже собиралась идти на поиски Воронова. – Куда ты?

– Дим, мне нужно найти Илью. – Я изобразила улыбку. Дима скривился, хватая меня за запястье.

– Я весь мир бы к твоим ногам положил, – произнёс он. Взглянув в его стеклянные глаза, я поняла, – партнер моего друга был в стельку пьяный. – Чтобы ты не захотела… Ты бегаешь за ним, не замечая ничего дальше своего носа.

– Дим, – отнимая свою руку, я снова попыталась подняться. – Ты пьян.

– Я пьян, – он смешно склонил голову. – Но я пьяный от любви.

– Панов, – цыкнула я, пытаясь заставить замолчать мужчину. Он говорил громко, и мои друзья уже недобрым взглядом поглядывали на нас. – Иди домой.

– Если ты хоть раз посмотришь на меня так, как на него, Каштаночка, я сделаю всё, что ты захочешь. – Я закатила глаза. Это было смешно. – Твой Воронов сейчас…

Дима не договорил. Перед нами вырос Илья, который сверлил развалившегося на лавочке Панова злым взглядом. Его руки были сжаты в кулаки, несмотря на то, что кроме глаз, его лицо было безжизненным. На меня он не обращал внимания.

– Сейчас её Воронов скрутит тебя в улитку, если ты не поднимешь свою задницу и не выйдешь отсюда. – Илья перебарщивал. Я занервничала, но на подмогу пришел Милославский.

– Все в порядке? – Стас взглянул на меня, а после на друга. – Брат, пойдем-ка я тебя отвезу домой.

Дима что-то ещё бормотал себе под нос, и я беспокоилась, чтобы его пьяный язык не ляпнул чего ещё по поводу его любви ко мне. Илья бы не сдержался. А это потом могло дорого ему обойтись. Когда мы остались наедине с любимым, он взял меня за руку, и только тогда я поняла, что у меня дрожали ладони.

– Держись подальше от него, – наказал мне Илья, в его карих глазах плясали черти, но они заставили меня успокоится. Я улыбнулась.

– Ревнуешь?

– Очень, – его вторая ладонь опустилась мне на талию. Губы мужчины нашли мои губы, и мы унеслись в жарком танце языков. Я растворилась в сладкой неге. Он был прекрасен. Такой нежный, красивый, сильный и такой мой. – Твои губы, – оторвавшись на мгновение, страстно прошептал он, – твои глаза, тело, – мои. Я не позволю никому другому петь тебе серенады о любви, и уж тем более касаться.

– Я бы никогда не подумала, что Илья Воронов, – любимец всех девчонок, – оказывается жуткий собственник. – Я припала к его груди, играя воротником рубашки.

– Я сам не знал, – признался он, целуя меня в макушку. – Пока не увидел тебя рядом с Пановым. Он мне не нравится.

– Илья, Панов безобидный. Я ему ещё давным-давно дала понять, что между мной и ним ничего не может быть.

– Все равно. – Он снова завлек меня в поцелуй, и я чуть ли не пищала от восторга. – Влюбленный мужчина способен заставить горы превратится в равнину.

Я вскинула голову, взглядывая и в его яркие глаза, которые временами мне напоминали жаркие дни лета. В них теплилось столько любви, что в моей груди разливалось странное тепло. Будто бы все бабочки мира собрались в одной точке и начали порхать крылышками с такой силой, что наступил ураган. В Илье было всё, в чем я так нуждалась. Он был умен, весел, при этом за его колкостями и сарказмом скрывалась непоколебимая решимость, стойкость духа и доброе сердце. Я его ненавидела, потому что не знала, каким открытым и отзывчивым он может быть. Но с каждым разом, когда я узнавала его с новой стороны, в моем сердце наступала революция.

Я помню, как однажды, мы сидели на кухне у Филатовых или Милославских. Я никогда не перестану дразнить их этой фамилией. И как-то за разговором зашла тема о любви. Я уже тогда питала страсть к Воронову, но отчаянно делала вид, что это не так. Стас тогда мечтательно улыбнулся, закинув руку за спину любимой жены. Слова из его уст полились так нежно с легкой ностальгией.

– Любовь, Рыбакова, это испытание не из легких. Поначалу ты летишь так высоко, словно у тебя крылья за спиной, а потом можешь камнем рухнуть вниз. Главное, чтобы там, в небе, тебя смогла поймать твоя любимая. – Хвойный лес Милославского окунулся в бескрайнее море Ясении. Они улыбнулись друг другу, без слов признаваясь в своих глубоких и сильных чувствах. – Я до хруста костей влюбился. Мой мир засиял так ярко и красочно, словно диоптрии усилили, а потом все пропало. Я бродил по серым улицам, не различая ни марки машин, ни названия улиц. Стал дальтоником.

– И как только тебе не надоедает рассказывать одну и ту же историю? – Подперев подбородок кулаком, поддела я друга. Он знал, я слушала раз за разом эту историю с удовольствием.

– Татьяна, – Его глаза прошлись по моему лицу. – Когда любовь приходит, в твоем сердце наступает революция. И страшнее этого только долгое и мучительное затишье.