Цитаты из книг автора «Орхан Памук»

Омер, махнув рукой в ту сторону, куда ушел чиновник, проговорил: – Пришлось и этому дать кое-что, хотя за что, собственно? – Глубоко вздохнул и прибавил: – Покарай их всех Аллах! – Да, брать взятку ни за что – очень плохо! – Я не об этом… Да покарает Аллах всех этих чиновников из Анкары вместе с Керим-беем за всю эту мерзость, за все!..

Когда он проснулся, было уже темно. «Десять вечера! Семь часов проспал, однако!» Встав с кровати, Рефик зажег свечку и перечитал письмо. «Неплохо получилось». Из-за стены доносились голоса и смех. Войдя в столовую, он неожиданно почувствовал густой запах ракы. – О, вот и он! – произнес чей-то голос. – Где был, рассказывай! – Спал, – ответил Рефик и понял, что это сказал Салих. Рядом сидел и Энвер. – Спал он! А мы закончили работу. Все, кончено! – заорал Энвер. – Сейчас укладывают рельсы. Локомотив подошел, свистнул в свисток, а мы ему помахали зеленым флажком. Давай, мол, Бекир, сукин ты сын, приступай к работе! – Энвер смеялся и рассекал воздух рукой, изображая, как размахивал флагом.

Рефик встал с кровати и пробормотал: «Что ждет меня в будущем? Что мне сейчас нужно делать?» Работа над проектом была завершена: вот уже десять дней он только перечитывал его.

Рефик вернулся в комнату и присел на кровать. «Семь месяцев!» На столе лежал его «проект» – целая груда исписанной бумаги – и книги, к которым он часто возвращался.

Рефик посмотрел на часы: начало первого! «Сегодня последний день. Восьмое сентября тысяча девятьсот тридцать восьмого года». Сегодня в построенный Омером туннель должен был въехать рельсоукла дочный состав. Если Омер не успеет сдать туннель вовремя, ему придется оплачивать простой состава из своего кармана: тысяча лир за полдня. Рефик, впрочем, еще до того, как лечь спать, понял, что Омер успевает.

Фаэтон приближался к дому, а Ниган-ханым мучило неведомое ранее чувство: да, думала она, моя семья – самая обычная семья, ничем не выделяющаяся среди других семей турецких торговцев. Потом ей пришло в голову утешиться воспоминаниями. Прошлое! Именно мысли о прошлом вселяли в нее гордость и любовь к жизни. Будущее было неопределенным и страшным: где взять уверенность в том, что однажды неведомая ужасная волна не разнесет на куски их жизнь, не порушит компанию и семью? А время так быстро бежит! Ниган-ханым хотелось бы, чтобы оно текло не торопясь, чтобы перемены происходили медленно, чтобы новое было великодушно к старому, чтобы все были довольны временем и жизнью и не приглядывались к другим с пристальным интересом. Фаэтон остановился, Ниган-ханым осторожно вышла. Одна из лошадей устало качнула головой и гневно заржала. Лето началось.

Показался дом, окруженный липами и каштанами. На верхнем этаже, несмотря на холодную погоду, были открыты окна. К перилам крайнего балкончика был привязан кусок белой ткани – знак для водовоза. Из трубы поднимался тонкий голубой дымок и тут же исчезал, рассеянный ветром. В саду за домом качались голые деревья. Вдоль стены кралась кошка. Джевдет-бей почувствовал, что проголодался. «Приду сейчас домой, наемся, выкурю сигарету… Потом чай и длинный послеобеденный сон…»

Несмотря на то что стоял он с трудом, опираясь на руку слуги, а лицо его стало похоже на морду дряхлого уродливого пса, в Сейфи-паше по-прежнему было что-то внушающее почтение окружающим. Джевдет-бей не мог сдержать изумления. «Ему ведь, поди, уже за девяносто! Такие долго живут. Потому что не изнуряли себя трудами и заботами, как я. Он еще и меня переживет. Зачем Ниган ему руку поцеловала?»

Сзади вдруг раздался сдавленный хриплый голос: – Джевдет-бей! Джевдет-бей обернулся. «Ох, как же старость изменила Сейфи-пашу!» – промелькнуло у него в голове. Перед ним стоял бывший посол Османской империи в Англии, чью блестящую карьеру прервала младотурецкая революция. – Как поживаете, эфенди? – спросил Джевдет-бей. Словно не слыша его, Сейфи-паша обратился к Ниган-ханым: – Ниган, доченька, как поживаешь? Ниган-ханым высвободила свою руку и почтительно поцеловала руку Сейфи-паше.

«Да, прошла жизнь», – думал Джевдет-бей, сжимая локоть Ниган, и, чтобы отвлечься, стал смотреть на море. «Не избавиться! – вдруг ударила его мысль. – От дровяной лавки, от Хасеки, от дома в Вефа, от брата, от этого призрака – не избавиться!» Он смотрел на играющих ребят, но не видел их: в голове хороводом кружились другие образы. Умирал отец, становилась на ноги скобяная торговля молодого Джевдета, а вот он уже начинает делать поставки в Анатолию… Боролся со смертью Нусрет, просил брата позаботиться о маленьком сыне… Вот Джевдет-бей женится, а вот совершает визит к Исмаилу Хаккы-паше, желая заняться торговлей сахаром… Хочет, чтобы в доме всегда было тихо и спокойно, и покупает книги, чтобы его дом был похож на жилище той семьи, о которой он читал, когда учил французский…