Цитаты из книг автора «Орхан Памук»

– Для таких людей, как мы с тобой, дорогой мой Мухиттин, увязших в болоте страстей и желаний, это слишком чистые понятия, невесомые, как дух. Потому что Турция или, если брать шире, Восток – это край, исполненный мерзости, населенный дураками… – Нет, не так, совсем не так! – перебил Рефик. – Ну-ка, ну-ка, расскажи! – Мухиттин встал со стула.

– Не пойму, серьезно ты говоришь или смеешься, – расстроенно проговорил Рефик. – Э, да откуда мне знать? С какой стороны посмотреть… Не знаю.

Ты ведь сам говоришь, что приехал сюда из любопытства? Но нет, не из любопытства ты приехал, а чтобы вдоволь покривить губы. Могу себе представить, с какой радостью ты брал в руки мой журнал! И наверняка говорил сам себе: «Кто знает, сколько там найдется всего смешного»! – Я, по-твоему, такой простой человек, Мухиттин? – Может, и сложный, но эта ситуация представляется мне именно такой вот простой. – Скажи тогда вот что: можно ли одновременно жить и над всем смеяться? Можно ли быть счастливым и при этом открыто говорить, что все скверно, если все действительно скверно? Не бывает такого! – Бывает-бывает. Если веришь, бывает! – Но то, во что ты веришь, – смехотворно! К тому же я не думаю, что ты на самом деле веришь. – Что, не нравится тебе, что я к чему-то привязан? Страшно?

– Почему же ты так боишься быть смешным и не боишься быть отвратительным и неправым? Да, возможно, ты считаешь, что самое главное – это ум. Я тоже так когда-то говорил. Но почему, если человек что-то делает, он обязательно дурак? Почему, если человек во что-то верит, он непременно идиот? – Я верю в себя, – заявил Омер, стараясь выглядеть веселым. – Верил…

В этом доме мне неспокойно. И моя работа мне не нравится. Я пытаюсь понять, как начать жить по-новому… – …Но понять не получается, – раздраженно перебил Мухиттин. – Не верю я в это, Рефик, не верю! Твои, как ты говоришь, поиски ни к чему не приводят. Как жил, так и живешь. Ты просто хочешь успокоить свою совесть! Иначе зачем эти поиски? Что тебе не так? – Мне все кажется пошлым и заурядным. Я не могу делать то, что делал раньше!

– Что ты думаешь об этом доме? Сколько раз мы тут бывали, и никогда здесь не было так пусто. А сейчас словно… Омер обвел глазами гостиную.

«Не нравится он мне, – думал Омер. – Похож на меня, поэтому и не нравится. Зачем я сюда приехал? Там была такая спокойная, насыщенная, размеренная жизнь! Хотя… Нет, не знаю. Где же мне жить?»

– Ты и с Рефиком нечасто видишься. Почему? – Наверное, потому, что говорить нам не о чем. Да и времени нет. К тому же Рефик теперь стал совсем странным. – Что ты имеешь в виду? – Не знаю, не знаю… Но эта его наивность, доходящая до идиотизма, эти душевные кризисы по поводу того, что нужно делать в жизни… Раньше он был больше похож на нас, а теперь словно иностранец. Я ему сказал, что он офранцузился. – Мухиттин резко повернулся и посмотрел на Омера. – В этом смысле ты на него похож! – А ты совсем не изменился, Мухиттин, – сказал Омер и почувствовал, что успокаивается. – Вот еще одно поверхностное суждение! Я очень сильно изменился. Я теперь живу во имя идеи! – Это ты только так думаешь! – раздраженно бросил Омер. – Раньше, впрочем, ты не любил таких громких слов. Ты всерьез веришь, что веришь в эту свою идею?

– Ты, должно быть, себя очень любишь, – сказал Мухиттин. – Нет, я никого не люблю. Как и ты. А вот он точно кого-то любит. Поэтому так и… Так и живет. Рефик, похоже, обрадовался, что разговор, которого он так ждал, наконец завязался. Ему явно хотелось ответить Омеру, но нужных слов он не нашел

Переступив порог, Омер увидел свое отражение в большом зеркале, обрамленном толстой рамой. Раньше, глядя в это зеркало, Омер находил себя даже симпатичнее, чем обычно. Но не сейчас. «Наверное, это потому, что дом пуст и некому мной восхищаться…» – Проходи… А, решил в зеркало посмотреться? – Да. Хочу увидеть, как выглядит хозяин поместья и крупный землевладелец. – Ах вот оно что! Ты теперь надумал стать землевладельцем? Вот к чему все пришло? А как же мечта быть завоевателем? – Я не надумал. Я стал. Три дня назад собрал всех наследников и отвел к нотариусу. Поместье теперь мое.