Цитаты из книг автора «Орхан Памук»

счастье – это взаимное доверие, веселье и безмятежность семейного круга.

лишь бы что-нибудь сказать: «Когда я прохожу по улице в Нишанта

и с оптимизмом думал, что все мной переживаемое случается с каждым серьезным, порядочным и страстно влюбленным мужчиной. Единственная странность заключалась в том, что проходившее время никак не успокаивало мою боль, как бывало у других. Тихими лунными ночами (издалека слышался приятный всплеск проплывавшей вдалеке баржи) Сибель говорила мне, что «боль постепенно пройдет», пытаясь как-то меня утешить, но лучше не становилось, и это пугало нас обоих. Однако, полагаясь на Сибель, я казался себе слабым и

Гораздо позднее, здесь, лежа в своей кровати, я поняла: когда путешествие на повозке, что зовется жизнью, закончится, ты не сможешь еще раз отправиться в него, но, если у тебя в руках есть книга, какой бы сложной и запутанной она ни была, ты всегда можешь вернуться в начало, когда она закончится, чтобы понять жизнь и то, что ты понять не смог. И тогда ты еще раз прочитаешь уже оконченную

Не обращая внимания на мои слова, она продолжала перечитывать «Отцов и детей» и сказала, что хочет почитать, как затворник, книжный червь, который не любит, когда его беспокоят из-за мелочей.

Если меня спросят, от чего я страдал в тот день – от того ли, что Фюсун не пришла, или от того, что умер мой отец, отвечу так: боль – всегда одно целое. Страдания по любимому человеку обычно захватывают сердцевину нашего существа; любовь ловит нас там, где мы слабее всего, и, крепко прирастая ко всем нашим прочим горестям и печалям, овладевает нами, заставляя страдать и физически, и духовно, бесконечно продолжая отравлять нам жизнь. Когда мы безответно влюблены, всяческое горе – от смерти отца до обычной неприятности вроде потери ключей, – бе´ды и разного рода неурядицы будут катализатором основной боли, готовой усилиться в любой момент. Человек, который, как я, портит себе от несчастной любви жизнь, обычно считает, что его беды закончатся, когда прекратятся любовные страдания, чем волей-неволей сильнее бередит душевную рану.

а пугающие размеры нашей любви. «Знаток чувств» во мне (неприятно было вспоминать, откуда и как он во мне появился) радостно возвещал, что неопытная Фюсун сдала «игру», поскольку повела себя откровеннее. Теперь моим мукам ревности и навязчивым мыслям пришел конец.

веду себя так, будто стремлюсь, выражаясь книжным языком, «обладать ею», и потому демонстрирую ей свои желания грубо и в повелительной форме.

Ведь и моя любовь к Фюсун, в конечном счете, есть не что иное, как история подобного упорства и ухода в себя. Любовь, страсть к ней никак не позволяли делить этот мир с кем-либо другим. Я давно, еще в самом начале, понял, что в мире, где я живу, это невозможно, а поэтому решил погрузиться в себя и искать Фюсун там. И по-моему, она поняла, что я обязательно найду ее – в самом себе. В конце концов все должно закончиться хорошо.

Попытаюсь иначе описать поэзию и глубокое удовлетворениеот тех мгновений, что мы проводили с ней в дальней комнате: у меня появлялось чувство, что время остановилось и все таким и останется навсегда.