Но проход давно закрылся. Я, и правда, нашёл в скалах лодку. Там так красиво, остров небольшой, но он весь как будто расколот на кусочки, и по этим трещинам можно плавать на лодке. И я решил нарисовать их на моей карте. И вот я плавал по ним и рисовал, и вдруг… – он сделал эффектную паузу, поднял руки… – вода подо мной устремилась в один из протоков. Мою лодку сорвало и бросило, как с водопада, а потом стукнуло о камни так, что она разбилась в щепки. Меня било и кидало, я уцепился за какой-то камень…

Было темно и холодно, дул несильный, но постоянный ветер. Он холодил мокрую рубашку, и Мартин совсем замёрз. Он пошевелился. Всё тело болело, но, кажется, ничего сломано не было. Он поднял голову. При свете луны ему предстали лишь острые камни. Он находился вроде бы, в том же ущелье, но вся вода внезапно ушла. И была глубокая ночь, вероятно, Мартин провалялся долго без сознания.

Держась за камень, он осторожно встал. Дно ущелья оказалось достаточно ровным, хоть и было завалено крупными острыми осколками. Местами показывалась гладкая, отполированная потоками воды, каменная поверхность. Он медленно пошёл вперёд. Постоянный ветер, ни на мгновение не прекращаясь, тихонько подталкивал его в спину. Он двигался, собирая растрёпанные мысли. Самая умная была о тщетности своего продвижения, ведь на этом острове всё равно никого не было, и он шёл только для того, чтобы хоть что-то делать. Он подумал, что если громко закричать, то, может быть, кто-нибудь услышит, и тогда не нужно будет идти. А если не услышит, то идти всё равно не надо будет, потому что это будет значить, что никого нет.

Мартин собрал силы, глубоко вдохнул и закричал. Что он кричал – он и сам не понимал и не запомнил, да это было и неважно. Его голос подхватил ветер, стены ущелья задрожали, и он услышал, что скалы повторяют его голос, всё дальше и дальше, унося вперёд. Всё. Теперь его наверняка слышно на всех островах. Если там кто-нибудь есть – он придёт. Остаётся только ждать. Этот крик и небольшая прогулка достаточно утомили его побитое тело, и больше двигаться не хотелось. Дождаться дня и тогда… Мартин не знал, что тогда. Он дохромал до ближайшего камня и тяжело опустился в чёрную тень.

Его вывел из оцепенения звук шагов. Кто-то приближался к нему по ущелью. Он высунулся из-за камня. Свет луны делал камни ущелья чёрно-белыми. Вдали замелькала тень. Что-то в ней насторожило Мартина. Она была человеческая, но с головой было что-то не то. Тут он разглядел. Рога. На голове незнакомца были рога. Странный, детский страх заставил его спрятаться. Незнакомец останавливался, оглядывался и снова шёл вперёд. Вот он приблизился, прошёл ещё немного вверх по ущелью. Мартин набрался храбрости и выглянул. Незнакомец стоял к нему спиной. На голове его, действительно, были рога. Он наклонился, потом выпрямился, подняв что-то к лицу. И резкий звук трубы зазвенел и отразился от стен ущелья, постепенно удаляясь.

Мартин подумал, что в другое время он бы радостно бросился навстречу, но сейчас непонятный ужас заставил его притаиться. Незнакомец пошёл дальше, время от времени останавливаясь и трубя. Мартин поднялся и поспешил в другую сторону, хотелось выйти из ущелья до того, как рогатый пойдёт назад. Почему он был в этом уверен, Мартин не знал.

Впереди ущелье расступалось и начинало идти круто вниз. И там, впереди, горели тёплые огни какого-то поселения. Слышался шум, далёкие крики, лай собак.

– Тебя же побило о скалы! – В ужасе прошептала Элис, оглядывая его. На локтях и правда были заметны синяки.

– Мне повезло, ничего себе не сломал! – Хвастливо ответил Мартин. – Ущелье вывело меня прямо к посёлку. Внизу горели факелы, метались люди, сзади оглушительно трубил рогатый… Так громко, что даже скалы дрожали.

– Это Большая Труба! Вот почему она трубила той ночью! Всё ясно, ты вывалился как раз из Большой Трубы! – Элис улыбнулась чему-то, чего он не понял.

– А что такое эта большая труба?

– Это просто ущелье такое. В посёлке называют его Большая Труба, потому что если в нём затрубить – звук разносится так далеко, что даже в самых дальних деревнях будет слышно. А иногда из него доносятся странные звуки. Старики говорят это голоса духов. Но все знают что это шаман забирается куда и кричит. В праздники он входит в ущелье у всех на виду и кричит там и трубит в трубу, объявляя начало праздника.

А ещё, если у кого-нибудь пропадёт корова или какая-нибудь другая беда, он уходит в ущелье, кричит там, и трубит… а потом рассказывает, что говорил там с духами, но не думаю, что все всерьёз верят в это.

– Ха! Здорово! У вас есть шаман!

– Ну, не у нас, а в посёлке… Ну да, есть. На самом деле, реальной пользы от него никакой, но люди считают: раз есть шаман, так почему бы его не позвать погонять духов, например если новый дом строят или ещё что. Хуже-то не будет. Вот тем он и живёт. Так что с тобой дальше было?

– Я оказался прямо над посёлком, луна как раз вышла, и я увидел, что там случилось. Люди бегали и кричали, я увидел следы разрушений. Один дом был развален, другой целиком смыло в реку. Я подумал, что это сотворил тот самый водяной поток, который смыл меня.

Позади меня снова оглушительно затрубил рогатый, совсем близко, я с испугу побежал вперёд. Из посёлка шла толпа людей с факелами, прямо на меня, к ущелью, наверное они хотели узнать, откуда пришёл поток, но заметили меня.

Кто-то закричал, несколько жителей побежали вперёд. Я подумал, что мне ничего хорошего не светит, если меня поймают, и ломанул в кусты. Я был прав, потом, уже утром, я разглядел всё получше: в реку смыло два дома, кто-то утонул, кажется ребёнок. Они мне не простили бы этого. Тогда, ночью. Убили бы на месте, не разбираясь…

Элис задумчиво молчала, пытаясь уложить в голове эту массу невероятных сведений.

– А ты не думал, что если где и есть путь назад, то он лежит через то же ущелье. Ты сказал ворота, а вдруг они только одни?

Мартин застыл. Две мысли боролись в нём. И первая была «Какой же я дурак!», а вторая «А вдруг я никогда не вернусь домой?»

К счастью, они ушли не очень далеко. Посёлок остался слева и сзади, и, если срезать прямиком через луга, можно было вскоре прийти на берег реки, на другой стороне которой, прижатый к отвесным скалам, стоял посёлок. Они дошли туда быстро, солнце ещё не коснулось гор, а они уже сидели на берегу, скрытые от посёлка густым кустарником.

На том берегу копошились люди, стучали топоры, слышались голоса мастеров. Жители посёлка, не теряя времени, стирали следы разрушений. Раскатившиеся брёвна давно были убраны, один из домов сверкал свежеобструганными жёлтыми фронтонами и новой соломенной крышей.

– Давай я схожу и узнаю, что там случилось. Если что – меня здесь знают. Скажу, что корову ищу или траву собираю… ну, не важно. А ты здесь спрячься. А когда стемнеет – проберёмся в ущелье.

Мартин согласно кивнул и развалился под кустом, положив под голову мешок. Элис исчезла мгновенно, он даже не услышал как зашуршала сухая прошлогодняя трава. Остывающее закатное Солнце ещё грело, но холодные тени скал наползали с той стороны реки.

Неверно было бы сказать, что за эти три дня многое произошло. За эти три дня изменилась вся его жизнь. Родной дом, хранящие тепло стены замка, библиотека и столы, заваленные картами. Ондион, сёстры, и Тин. Пыльные залы столицы, похороны короля Шеннона, принцесса Шейла… Старина Индрэ, голубой огонь в его горне и странные машины, озаряемые этим огнём. Всё это осталось где-то там, по ту сторону ревущего потока, проносящего его сквозь бутылочное горло и бросающего его на камни в ночь…

Он прижался спиной к камням. Стена была нагрета солнцем, и это почему-то обрадовало его. Их было больше десятка, и они сначала преградили ему дорогу, а потом обступили, прижали к стене. Мрачно и решительно, словно желая напугать его, ну, или, может быть, соблюсти торжественность момента…

Он видел, как это произошло. Не было никакой причины, кроме упрямства и ложной чести. Ложной, потому что, не будь во дворе никого – они бы и не подумали унижать друг друга. Всё было сделано на публику. Дарси, вылетев из двери, чуть задел Глена плечом, и тот, ещё не зная, что это его лучший друг, ударил наугад с разворота.

Никто, никогда не смел задеть эту парочку, и не потому, что они были грубиянами или хулиганами. Они были гарантией прав и справедливости. В той степени, как понимали это сами, равняясь на легенды о героях. Любой, даже самый младший студент мог прийти к ним с жалобой, и тогда плохо приходилось грубияну.

Глен, развернулся, и только тогда понял, кого ударил. А удар был сильным, настолько, что Дарси чуть не упал. Глен бросился вперёд, чтобы поддержать друга, но тот грубо оттолкнул его. Вокруг уже собралась толпа. Кто-то смотрел на это удивлённо, и даже испуганно, ведь это было сотрясение основ справедливости. Были и такие, кто радовался, предвкушая любые события, разнообразящие череду дней скучной учёбы. Толстый Бран, всегда недолюбливавший «героев», уже хлопал в ладоши, приговаривая «Бей! Бей! Бей!»

Они стояли напротив, тяжело дыша, словно схватка уже происходила в их мыслях, в любой момент готовая прорваться в реальность. Кулаки сжимались, и ярость… Их прервал колокол, возвещавший начало занятий.

«За мостом, на закате!» – Сквозь зубы сказал Дарси, и, не оборачиваясь пошёл к воротам.

Теперь разница в возрасте чувствовалась меньше, но они по-прежнему считали Мартина досадным, надоедливым малышом, хотя их кодекс чести не позволял им его прогонять уж слишком часто. А Мартин скорее по привычке держался за них. Впрочем, это давало ему такое же преимущество, как воробью около гнезда орла. И, пожалуй, он был даже благодарен им за то чувство справедливости и защищённости… но теперь оно грозило пошатнуться. Мартин знал их достаточно хорошо, чтобы видеть: они оба не хотят этой ссоры, и лишь оглядка на других, и та самая ложная честь, толкали их к разрушению.

Мартин поймал его в подземном проходе возле северной башни, где Вальтер обычно читал лекции по философии.

– Глен, я говорил с Дарси, он не хочет драться с тобой.

– Да? – Надежда явно мелькнула в его голосе. Но тут же была поспешно подавлена и спрятана. – Заткнись, твоя голова просто не вмещает такие понятия.

– Какие?

– Честь, совесть, долг, например.

– Да при чём здесь долг! Представь, нет никого! Только ты и Дарси. Стали бы вы драться одни, посреди пустыни? Я же видел, ты хотел поддержать его!

Глен занёс тяжёлый кулак, остановился… и опустил его.

– Он, правда, не хочет драться? Это он сказал тебе?

– Да!

Глен вдруг улыбнулся.

– Я уже вижу, как толстый Бран воет от досады…

И вот теперь, Мартин стоял, прижавшись спиной к стене, а толстый Бран что-то злобно шипел ему в лицо. И те, которые обступили его, испытывали к нему только презрение. Мартин не слушал, всё было ясно. Он был далеко, не здесь. Лишь старые камни позади были тёплыми и реальными.

Он не заметил, как задремал, и не заметил, как проснулся. Казалось, Элис только что что была здесь, ещё не исчез её голос, говорящий «…корову ищу или траву собираю… ну, не важно», и вот она уже снова здесь, трясёт его за плечо.

И правда, была уже ночь. В посёлке на той стороне теплым светом горели окна.

– Ну что там?

– Как я и думала. В Большую Трубу полагается ходить только шаману, жители обычно туда не ходят. Шаман всегда пугал, что это земля духов, и не нужно им докучать. А сейчас, говорит, кто-то нарушил их покой, и духи изблевали его из Большой Трубы, и гнев их разрушил посёлок. Ну, и виноват в этом, конечно же, ты. Они же тебя видели, когда ты выходил из ущелья.

– И что теперь делать? Идти воевать с духами?

– Не смеши! Нет там никаких духов. Да ты и сам видел. Пойдём.

Луны не было, и кусты хорошо скрывали их. Но идти вдоль воды было достаточно легко. Вскоре показались тёмные контуры моста. Они по одному перебежали на ту сторону и снова скрылись в кустах. Посёлок был прямо перед ними, занимая ровную площадку, за которой поднимались почти отвесные скалы, а слева к посёлку выходило ущелье. Элис двигалась совершенно бесшумно, и Мартин временами терял её. Вот она снова появилась и потянула его за руку.

Они вышли на открытое место между скалами и домами. Земля здесь была утоптанная, и можно было идти бесшумно. Если бы светила луна, они были бы открыты и беззащитны посреди главной площади посёлка. Но, наверное, духи были на их стороне, и ночь была непроглядна. Ещё более тёмной тенью появилась Элис, блеснули её глаза. Невидимая рука потянула его вперёд. Утоптанная земля сменилась твёрдым отшлифованным камнем. Мартин подумал, что наверное, когда-то давно здесь проходил поток воды, может быть, горная река протекала по ущелью, и поток, который стал причиной всех его несчастий был лишь отголоском того древнего потока.

Они шли молча, Мартин иногда спотыкался о камни и удивлялся, как Элис умудряется их видеть в такой темноте. Элис шепнула «тише!» Он хотел возразить, но голос не повиновался ему сразу. Прокашляться он не решился. Она была права – любой звук в Большой Трубе мог громом отозваться в посёлке. Слабый, но постоянный ветер тёк в ущёлье, относя и усиливая каждый звук. Сейчас он был для них ориентиром.

Вдруг, всё осветилось белым светом, словно кто-то зажёг яркий фонарь. Он появился прямо впереди – огромная чуть красноватая луна показала свой край из-за скал. Она не оставляла полутеней: всё ущелье было разбито на черные и белые угловатые осколки. Ущелье расширилось, и ветер, постоянно дующий здесь, казалось, утих.

– Мы уже зашли достаточно далеко. Похоже, даже шаман сюда не заходит. Ты помнишь, где тебя выбросило?

– Где-то здесь. – Ответил Мартин, в очередной раз споткнувшись. – Но я ничего здесь не вижу.

Элис села на круглый камень. Продолжать поиски было бессмысленно. Они прошли ещё немного и нашли удобную расщелину, заросшую мохом⁶ и сухой травой. Камни ещё хранили тепло. Луна поднялась высоко, Мартин лежал на спине и смотрел на тёмные контуры на лунной поверхности.

– Говорят, на Луне тоже есть горы.

– Тогда там тоже есть ущелья, как это.

Элис опустилась рядом и тоже стала смотреть на Луну.

– Только там не светит Луна. Ведь не может же светить Луна на Луне.

– Там светит Земля.

Мартин почувствовал, что Элис улыбнулась. Не поверила.

– Расскажи мне про драконов.

Всё вокруг было окутано ярким белым светом. Она шла по коридору за кем-то. Он вёл её вперёд, мимо множества стеклянных дверей, за которыми проплывали солнечные сады с фонтанами, хрупкие перила балконов и заснеженные горы, пещеры с разноцветными сосульками…

Он остановился и подошёл к одной из дверей, раскрывая её перед ней. Элис вошла. Помещение было сумрачным, похожим на винный погреб, но здесь было сухо. В воздухе висело что-то знакомое, похожее на запах трав или лекарств, а может быть, так пахло в кожевенной мастерской… Длинные ряды прилавков уходили вдаль, над ними вились прозрачные трубки, и опускались в плоские лотки. Странный шум привлёк её внимание, похожий на непрерывный плеск, какой можно услышать ночью на берегу пруда, полном лягушек.

– Шейла, ты интересовалась, как мы выращиваем мясо. Смотри.

Она заглянула в ближайший лоток. Там бился в судорогах какой-то тёмный живой комок.

– А… почему он сокращается?

– Несложно получить живые белковые волокна. Но они будут по-настоящему вкусными, только если их заставить работать…

Элис вздрогнула и проснулась… Ей почудились шаги. Но нет, всё было тихо. Стало совсем темно, ни луны, ни звёзд. Камни ущелья уже остыли, и становилось прохладно. Она закуталась получше в плащ.

Снова шаги. Кто-то шёл по коридору. Элис вжалась в стену. Наверное, охранник делает обход. Если он её заметит – всё пропало, зажатая в стенной нише, она не сможет убежать. А через несколько минут здесь будет с десяток техов… Главное – остановить все мысли и не шевелиться.

Он вошёл, остановился у входа и стал медленно оглядывать зал. У Элис замерло сердце – страж был в больших очках. Значит, он её увидит. Его голова медленно поворачивалась, обозревая столы и стойки с мёртвой аппаратурой, плети проводов, свисающие из дыр в потолке, похожие на лесной плющ. Скоро он повернётся и увидит её, тёплую, стоящую на фоне холодной стены, видимую в тепловых очках, как среди солнечного дня.

Перед ней, в двух шагах, была стойка, вертикальный, раскрытый шкаф, в который уходили две гирлянды проводов. Внутри горели два красных огонька. Она работала! Элис, неслышная, словно превратившись в призрака, сделала эти два шага и прижалась к железной раме, к проводам, красным огонькам, простёрла руки вдоль стального каркаса, стремясь стать их продолжением. Рама не показалась холодной на ощупь, значит решение было верным: стойка работала и была достаточно тёплой, чтобы спутать по температуре с человеком.

Голова охранника, наконец, повернулась в её сторону, взгляд чуть задержался на стене, у которой она только что стояла. Похоже, она нагрела стену своим телом, и теперь он увидел на холодной панели яркое пятно. Только бы он не захотел посмотреть поближе…

Страж сделал шаг в её сторону. Элис напряглась, готовая рвануться и побежать. Но он повернулся и зашагал в коридор.

Она беззвучно сползла на пол. Тяжёлый свёрток в поясной сумке стукнул о плитку. Элис вздрогнула и собралась. Охранник был уже далеко, и не услышал, но это была непростительная слабость.

Элис перекатилась к главному проходу. Теперь на её пути не было ни столов, ни проводов. Только закрытая дверь в конце. Как только она её откроет… Дальше всё будет зависеть только от её скорости. Ну… поехали.

Она приложилась карманом к стенной панели. Дверь тихо пискнула и откатилась в сторону. Элис уже бежала дальше, ожидая привычного тоскливого звука множества голосов, но всё было тихо. Может быть, эта дверь не охранялась? Может быть. Она сбавила скорость, чтобы обратить больше внимания на бесшумность. Ступеньки пролетали под ней как в странном сне, она летела, словно не касаясь их, с одной лестничной площадки на другую, потом, схватившись рукой за перила, разворачивалась в полёте и падала по спирали дальше. Сумка на поясе не мешала, но она добавляла массы при развороте, и Элис чувствовала, что там что-то очень ценное, то, ради чего она здесь, ради чего бежит и скрывается.

На следующем этаже перил не было, железо торчало ржавым изогнутым жалом. Пришлось затормозить полёт. Сквозь пробитую стену был виден бледный свет, и там, внизу, ржавые крыши и трубы до самого горизонта.

Элис развернулась и остановилась на краю пустоты. Дальше отсутствовал целый пролёт, и два этажа вниз были видны только поцарапанные стены, разбитые окна, развороченные железные прутья. И темнота в самом низу. Времени думать не было: по плану она должна бежать как можно быстрее. Наверняка стражи уже увидели её и пытаются перекрыть ей дорогу. Она прыгнула прямо в эту пустоту, ощутив невесомость, как во сне. Хотелось поддаться ей и на самом деле скользнуть в этот уютный сон, и тогда всё кончится, не надо будет никуда бежать… Нельзя. Главное в полёте сохранить равновесие, чтобы упасть на ноги и снова бежать.

Чудовищная сила вдавила её в пол, она упала на колени, потом на руки. Под пальцами – мягкая земля. Повезло. Она оказалась в большом зале с низким потолком. Ржавые тележки с решётчатыми бортами по обеим сторонам от прохода. Вдали горела тусклая жёлтая лампа. Там ждал её друг. Где-то далеко в глубине здания затрещал звонок. Она рванулась и побежала. Другой звонок ожил уже чуть ближе и тут взревело и завыло всё вокруг. Она выскочила на открытое место, у решётчатых ворот стоял байк. Откуда-то она знала, что эта страшная шипастая штука на двух колёсах называется байк. Человек в чёрной маске пнул его ногой, и байк тихо заурчал.

– Шейла, скорей. – Тёплое ощущение от его уверенного голоса.