Глава 12

Королевский дворец в Блэкхейвене.

Ночь опустилась на город тяжелым, влажным покрывалом, и даже мраморные стены королевского дворца казались усталыми от дня, полного тревог и предчувствий. В комнате, где горела лишь одна магическая настольная лампа, Алекс наконец позволил себе ослабить ворот рубашки и откинуться на спинку резного кресла. Тело ломило от усталости, но мыслей было слишком много, чтобы позволить себе сон.

Он обещал. Лоренцо. Письмо.

Советник медленно подтянул к себе лист бумаги, аккуратно поставил чернильницу, обмакнул перо и замер. Внутри – ни единого четкого слова, только густой клубок вины, одиночества и навязчивой тревоги.

«Дорогой Лоренцо,

Путь оказался утомительным, но без происшествий. Я добрался до дворца и, к моему удивлению, был принят Королём сразу. Он казался ослабленным – не физически, а изнутри, словно вся власть и роскошь, которыми он окружён, вдруг утратили смысл. Его тень – куда весомее его самого.

В разговоре он не упомянул скандал с дочерью посла, но тревожился: как скажется смерть Грегора на наших отношениях? Я видел, как нервничают его приближённые, как слуги трясутся над каждой тарелкой, словно в каждом куске хлеба – яд. Здесь боятся. И, кажется, мой приезд лишь усилил эту панику.

Ты был прав. Я мог бы остаться. Но не смог. Прости. Ты должен понять: если бы я остался, я бы не простил себя. А здесь, среди чужих стен и лиц, я хотя бы могу попытаться загладить свою вину. Пока я здесь – будь рядом с нашим Королём. Он нуждается в тебе. А я… постараюсь не умереть.

Твой, А.Ф.»

Он поставил точку, как ставят крест на спокойствии. Сложил письмо, позвал слугу, и когда тот ушёл, комната вновь погрузилась в тишину. Алекс провёл рукой по лицу. Глаза резало от усталости, а сердце – от того, чего он не сказал Лоренцо. Ни слова о ссоре. Ни слова о том, как было тяжело оставить его. Как будто если не произнести – не существовало.

Алекс медленно прошёлся по комнате, словно пытался вытрясти из себя тени прошедшего дня. Скандал с Лоренцо, приказ Короля вернуться через месяц, охрана, состоящая из лучших мечников, и тревожный, почти жалобный взгляд Блэкхейвенского монарха, отпускавшего его с явной неохотой. Всё это – как свинцовая вуаль на плечах.

Тёплая вода в ванне немного сняла напряжение, и, когда он, наконец, лёг в прохладную постель с гобеленами, позволил себе на миг закрыть глаза. Но покой не пришёл. Мысли вновь унеслись – не в дела, не в дипломатию. В прошлое.

Письмо.

То, другое. Без даты, без подписи.

«Я прошу Вас забыть обо мне, прекратить поиски, и…»

Он помнил его почти наизусть. Как пахла бумага. Как задрожал у него в руках пергамент, как будто не слова, а прикосновение. Он бы бросил всё – и бросился искать. Но тогда умер Грегор. Его смерть оборвала нить, и долг вновь победил желание.

И всё же сердце… сердце не забывало.

– Неужели, чтобы быть счастливым с тобой, мне необходимо испытать всю эту боль?.. – прошептал он, глядя в потолок, и закрыл глаза, словно надеясь, что во сне встретит ту, чьё письмо не даёт ему покоя.

И, может быть, хотя бы там он не будет ни Советником, ни виновником. Только человеком, который ещё способен любить.

***

Деревня Солнечная, Блэкхейвен.

– Ты ведь сам говорил, что всех целителей вызвали ко двору, – выдохнула я, с силой опускаясь на табуретку, которая скрипнула в знак солидарности. – Что нас тут будут носить на руках, а не сваливать на нас всё, что шевелится.

Дамьен только буркнул в ответ, то ли соглашаясь, то ли пережевывая очередное оправдание. Вид у него был такой, будто он на ходу пытается решить, что хуже – целый день в запахе полыни и пота или мой тон.

– Иди, поспи, – предложила я. В который уже раз. – Всё равно ты за ночь от силы два часа глаза прикрыл. Обещаю, если тут вдруг начнётся конец света, я тебя разбужу.

Он дернулся, будто собрался возразить, но махнул рукой и пошёл в спальню, как солдат на казнь. Я только проводила его взглядом. Усталым. Очень усталым.

Прошла, наверное, неделя – хотя дни здесь сливаются в одну пульсирующую массу – как мы добрались до этой деревеньки с ироничным названием Солнечная. Света тут и правда много, люди трудолюбивые, только вот радушие у них оборачивается катастрофой для тех, кто не умеет говорить «нет». Например, для нас.

Сначала всё выглядело почти как в сказке. Мы пришли к старосте, вежливо объяснили, кто мы такие, мол, лекарь да помощница. Он нас не просто впустил – впихнул к себе в дом, будто мы манна небесная, велел жене накрыть на стол, а сам принялся петь нам дифирамбы и одновременно жаловаться на всё живое. Сбивчиво, но проникновенно. Мол, их целителя увезли ко двору ещё полтора месяца назад, сначала они ездили в соседнюю деревню, а потом и оттуда лекаря забрали. С тех пор – хоть трава не расти, только пациенты множатся.

Староста поклялся всеми богами, что заплатить могут, ночлег и еду дадут, и если мы будем так любезны, то вот бы остаться, а? Ну, мы остались. Разумеется. Мы ж добрые.

Цены поставили прежние, для деревни вполне гуманные. Староста кивнул – с облегчением, как будто мы предложили вылечить его бесплатно и до конца жизни. Потом он радостно убежал – и начался ад.

Первый день мы ещё держались бодрячком. Второй – начали моргать асинхронно. На третий я всерьёз задумалась, не попробовать ли заснуть стоя. Пациенты шли и шли. Один за другим. Я не преувеличиваю – на четвёртый день я всерьёз стала верить в народную магию: иначе как они успевали размножаться, пока стояли в очереди?

По опыту я пока ещё, мягко говоря, зелёная. Поэтому мне доставались все с «несмертельными» случаями: живот прихватило, спать не может, спину ломит. Ну, или простуда. И всё бы ничего, но у каждого пациента язык работал лучше, чем пищеварение.

Они не начинали с жалоб – они начинали с жизни. Сначала про детей, потом про погоду, потом про свою жену, потом про чужую, потом – внезапно! – «а у меня вот тут колет». Я пыталась ловить суть сквозь эту словесную трясину, но всё равно каждый второй норовил рассказать свою личную сагу.

И ведь эти саги – не заканчиваются. Мне даже казалось, что если бы я просто кивала с умным видом и поддакивала, они бы сами ушли, уверенные, что им помогли. Иногда я так и делала.

С каждым днём деревня будто росла в размерах. Потом выяснилось, что это не иллюзия – просто слух о нас разнёсся по округе, и теперь к нам валили из соседних селений. Я уже перестала считать, какой сегодня день. У меня оставалась только одна мысль: если я ещё раз услышу «лекарь, у меня тут щекочет», я заору.

Из комнаты доносился могучий храп Дамьена – таким, наверное, и дракон в пещере спал бы. Я тяжело выдохнула и опустила голову на стол, надеясь выкрасть хоть пару минут покоя. Но, увы, звёзды снова были против меня – в дверь зашумели так, будто за ней стоял отряд рыцарей, а не кто-то один.

Я, еле волоча ноги, поплелась открывать. На пороге стоял молодой парень – бледный, как привидение, и такой взвинченный, будто вот-вот начнёт метаться кругами.

– Моя жена, госпожа! – выпалил он.

– Она… заболела? – уточнила я, уже предчувствуя беду.

– Она рожает!

Я застыла. Не дышу. Молчу. Мозг послушно начал перебирать: что я знаю о родах… практически ничего. Я только-только начинала осваивать эту тему, когда судьба резко сменила мои планы. Так что уверенности во мне было, как в подтаявшем сугробе весной.

Я нервно обернулась на дверь в комнату – там всё ещё уверенно гремел храп. Ну конечно, наставник вырубился намертво. И разбудить его, похоже, не получится без ведра ледяной воды.

– Одну секундочку, – пробормотала я и попыталась отступить, чтобы всё-таки дернуть Дамьена.

– Умоляю, идемте скорей!

Парень вцепился в мою руку с неожиданной силой, выдернул меня наружу – и вперёд. Я еле поспевала за ним, пытаясь при этом не наступить себе на юбку и не врезаться в чей-нибудь забор. Через пару минут, которые тянулись, как вечность, мы были на месте.

У дома топтались ещё двое. Тоже мужчины. Тоже паникующие. Один за всех троих попытался объяснить:

– Женщин нет… Король всех забрал. Даже повитуху! – последняя фраза прозвучала как приговор.

Меня втолкнули внутрь, где из комнаты раздавались такие вопли, что я на секунду всерьёз испугалась, не начался ли там конец света. И, честно говоря, сама чуть не разревелась – от ужаса, что всё это сейчас на мне.

– Что нам делать? – дрожащими пальцами парень сжал мою ладонь. Такой молодой. Такой испуганный.

– Спирт, кипячёную воду, полотенца, любые чистые тряпки. Бегом! – голос, к счастью, звучал увереннее, чем я себя чувствовала.

Они тут же засуетились, и я, собрав остатки храбрости, вошла в комнату.

Женщина лежала на кровати, мокрая от пота, с перекошенным лицом, и явно не в настроении терпеть кого-либо из рода человеческого. Я заговорила с ней ласково, помогая устроиться удобнее. Когда наконец увидела головку младенца, у меня внутри что-то отпустило: головка – это хорошо. Это нормально. С таким я справлюсь.

– Всё хорошо, вы умница. Дышите ровно, вот так, – говорила я, сама удивляясь, как спокойно у меня это получается.

Мужчины, между тем, притащили с десяток кусков тряпья, пару бутылок какого-то местного самогона (вполне возможно – топлива для телеги) и огромный таз воды. Глядя, как у них трясутся руки, я велела им выйти – и тут женщина как начала проклинать всё на свете… Мужа, день свадьбы, всех королей в округе, а заодно и мою скромную персону.

Слава богам, роды шли без осложнений. Я всё делала по памяти, аккуратно, шаг за шагом. Девочка родилась крепкая, с хорошим звонким голосом – завопила сразу, не стесняясь.

– Красавица, – прошептала я, обтирая крошечное тельце.

Когда я положила её на грудь матери, женщина улыбнулась. Улыбнулась – и это была настоящая, тёплая улыбка, сквозь усталость и слёзы. Муж тут же упал на колени рядом с ними, не в силах оторвать взгляд. А двое остальных… ну, те вообще разрыдались, не скрываясь.

Я посидела с ними ещё немного, убедилась, что всё хорошо, дала несколько простых указаний и, шатаясь, как после бурной ночи в трактире, отправилась домой. Только у порога поняла, что забыла взять плату за помощь. Махнула рукой – не впервой.

Дамьен встретил меня с таким видом, будто я только что похитила его сон. Но стоило ему заглянуть в моё лицо – и он сразу потеплел.

– Что случилось? – спросил он, нежно, по-своему.

– Девочка родилась. Такая хорошенькая. И они – они все такие счастливые…

Я рассказала, как всё прошло. И пока говорила, почему-то плакала. Слёзы лились сами, и я не останавливала их. Потому что где-то в параллельной жизни я, возможно, тоже держала бы своего ребёнка на груди. И рядом был бы Алексей. И всё было бы по-другому.

Я не спала до утра. Просто лежала и тихо, по-настоящему, прощалась с тем, что потеряла. А потом встала – и пошла дальше. Потому что кто-то ведь должен.