Глава 6

Следующее утро. Хижина Дамьена.

– Уверена, что не хочешь пойти? – снова спросил Дамьен. Уже, наверное, в пятый раз. Или в седьмой. Он не настаивал, но всё равно спрашивал.

Я молча качнула головой, не поднимая взгляда от деревянной чаши в руках. Где-то в глубине души скреблась вина – тупая, тяжёлая. Не за то, что отказалась идти, нет. За то, что продолжаю молчать. Врать. Жить рядом с человеком, которому обязана, и при этом носить внутри себя слишком много несказанного.

Он вздохнул – как-то сдержанно, коротко, по-мужски, – и сказал:

– Ладно. Поищу ещё работу. Могу вернуться поздно. Не жди, ужинай сама и ложись. Хорошо?

Я выдавила из себя улыбку – ту, которую учишься носить в критические моменты жизни, как маску, не жмущую, но и не родную – и проводила его до двери.

А потом осталась наедине с домом и собственными мыслями.

Рутина – мой щит, мой пыльный спасатель. Протереть пол, вымыть посуду, перебрать травы, проверить настойки. Механические действия, в которых душа вроде как отдыхает. Но только вроде. Сегодня ничего не помогало.

Потому что перед глазами снова и снова возникал он.

Главный Советник.

Этот мужчина, который появился на площади, как раскат грома – и так же резко исчез. Я видела его секунду. Одну. Но хватило. Мне – хватило.

Он был похож. Пугающе. Больно. Слишком.

И одновременно не он. Чужой. И всё же – такой до боли знакомый. Как сны, в которых ты видишь любимого человека, а он смотрит сквозь тебя, будто ты воздух.

Я сидела у окна, прижимая к груди подол фартука, и пыталась разложить его на черты. Характер. Жесты. Пластика. Не лицо – оно другое. А вот осанка, взгляд, манера держать поводья… И то, как он повернул голову, когда кто-то окликнул его по имени. Эта резкость – её не спутаешь.

Гордый. Самоуверенный. Да, конечно. Ещё бы – пост Главного Советника сам себя не займёт. Но… он не был холодным. Он был собранным. Как человек, у которого под кожей – броня. Но не лёд.

В нём читалась сила. Не грубая – внутренняя. Та, что не нуждается в крике. Та, что заставляет слушать с полуслова. И всё же… я видела его вблизи. Не этого мужчину – Алексея. Моего Алексея. Который когда-то опустился на колено и протянул мне коробочку с кольцом и букет роз – банально, по-женски прекрасно, и тогда мне казалось, что я счастливее всех на свете.

Мне казалось…

Я провела рукой по щеке – горячо. Конечно. Слёзы. Они всё равно вырываются, когда думаешь о нём.

И о малыше.

Нерождённом. Непришедшем в этот мир. Невидимом и таким живым для меня.

Я хотела устроить сюрприз. Через неделю должна была быть годовщина. Я представляла, как скажу ему за ужином – спокойно, нежно, с этой своей лёгкой улыбкой: «Нас скоро будет трое». Он обнимет. Поцелует. Скажет что-то глупое и трогательное. Я это так ясно видела…

А потом – конец.

Конец всему. Нам. Мечтам. Будущему.

Я зажала рот ладонью, чтобы не разрыдаться в голос.

Нет. Стоп. Хватит.

Никаких «а если бы». Никаких «что было бы, если». Есть только настоящее. Новый город. Новая я. Стараюсь держаться. Жить. Дышать.

А он…

Кем бы он ни был, этот Советник, – если судьба решит столкнуть нас снова, я отвернусь. Уйду. Спрячусь.

Потому что больше – не вынесу.

Не вынесу этих глаз. Этих карих глаз с легкой зеленью, которые были последним, что я увидела перед смертью. Моей прежней смерти.

И, может быть, началом новой.

***

Постоялый двор в Маркессе. Вечер.

Комната будто замерла в тревожном ожидании, только гулкие шаги Алекса нарушали тишину. Он мерил пол от стены к двери, будто пытался дойти до ответа, который всё ускользал. Лоренцо сидел в кресле, наблюдая за ним, не пытаясь остановить – знал: словами тут не поможешь.

– Почему так долго? – Алекс бросил взгляд на дверь, будто мог ускорить время одним усилием воли.

– Алекс, сядь, – спокойно сказал Лоренцо.

– Не хочу я сидеть!

– Тогда хотя бы не кричи.

Лоренцо говорил мягко, но сдержанно, привычным тоном, за которым скрывалась тревога. Алекс вздохнул, но не уступил. Он был напряжен, словно пружина.

– Ты точно уверен?.. – Лоренцо, возможно, надеялся, что всё окажется ошибкой.

– Да! – резко. – Это была она. Ты думаешь, я бы не узнал? Это не спутать. Я… когда выскочил на площадь, у меня ноги отказали. На миг. Вот просто – не смог сделать шаг. А потом увидел, как её уносят. Женские руки, возможно, мать… няня, кто-то. Я сам виноват – налетел, как ветер, спугнул толпу. А с младенцем… сам понимаешь. Не место.

– Обычно грудных детей вообще не выносят, – заметил Лоренцо, и в голосе прозвучало что-то большее, чем скепсис.

– Но она была там! – Алекс почти прошептал это, как заклинание. – Я чувствовал.

Он не искал сочувствия. Только подтверждения, что не сошел с ума.

Лоренцо не спорил.

– Хорошо. Значит, была. – И вдруг, напряжение будто сдвинулось. – Кажется, к нам идут.

Стук. Алекс распахнул дверь, и на пороге застыл слегка растерянный староста.

– Список новорождённых, как вы просили, господин Главный Советник.

– Благодарю. Подождите… Ужин. Проследите, чтобы всё было. – Голос стал жёстким, привычно командным.

Когда дверь закрылась, Алекс, наконец, рухнул в кресло у камина и развернул список, будто в этих строчках была разгадка судьбы. Глаза жадно скользили по именам, но руки дрожали.

– Знаешь, через бумагу связь с Парой не почувствуешь, – заметил Лоренцо, но Алекс не ответил. Он уже вычеркивал лишнее.

– Вот, – почти победно сказал он спустя несколько минут, протянув другу лист. – Временные рамки сужают круг. Остались три: две девочки и мальчик.

Лоренцо взял список, взгляд его скользнул по строчкам.

– И что ты…

– Навестить. Всех.

– Алекс, уже ночь. Мы и так задержались. Потерпи до завтра. Допустим, ты её найдешь. Дальше что?

Алекс нахмурился. Он не любил, когда его планы ставили под сомнение.

– Как что? Обеспечу безопасность. Устрою семью в поместье, всё необходимое – питание, охрана. Она должна жить в покое.

– А ты – в равновесии. Если, конечно, хочешь дожить до её совершеннолетия, – Лоренцо говорил спокойно, почти насмешливо, но глаза его были серьёзны. – Сразу окружив её комфортом, ты нарушишь баланс. Это не просто каприз Вселенной, Алекс. Это закон.

Он встал, подошёл к окну и на секунду замолчал, прежде чем добавить:

– Сними на моё имя загородный дом. Пусть живут скромно, но в достатке. Не выделяй её. Не бросай вызов миру, которому сам пока ещё принадлежишь. Твоя Пара – это не награда, а ответственность.

Алекс смотрел на пламя в камине, и в нём отражались его мысли: всполохи, тревоги, упрямство и что-то странное – тихое, почти болезненное ожидание. Он молчал, и Лоренцо не торопил. Они оба знали – решения Алекс принимает сам. Но в этот раз слишком многое было поставлено на карту.

Глава 7

Хижина Дамьена. Вечер.

– В городе яблоку негде упасть. Вся знать, что не поленилась, съехалась в Маркесс, будто там раздавали титулы на углу. А всё потому, что Советник решил задержаться, – Дамьен говорил, как всегда, спокойно, как будто обсуждал погоду, но я-то слышала: он нервничает. – Одни под предлогом навестить тётю или решить "дела", другие просто так – глаза покатать. А с ними и охраны… в два раза больше. Словом, Катрин, ты меня вообще слушаешь?

– Конечно, – я кивнула и постаралась сделать заинтересованное лицо. – Думаешь, он задержится надолго?

– Никто не знает. Но народ доволен. Магазины полны, базар шумит, некоторые уже заглядываются на дома – мол, вдруг Советник тут приживётся, и будет жить под боком, как сосед. А ты посмотри, – он вдруг протянул мне платок. – Уже товар с его гербом продают.

Я только взглянула – и меня словно ударило током. Алый шёлк, золотая бахрома, в центре – порхает бабочка. Я резко отвернулась, будто это не кусок ткани, а проклятие в руках.

– В чём дело? – тихо спросил Дамьен после паузы. – Ты с тех пор, как вернулась из города, сама не своя. А я, между прочим, был у торговца. Он до сих пор возмущается, что моя ученица пыталась сторговать цену до медяка. Я подумал: ну раз спорит – значит, всё в порядке. А ты тут как тень ходишь. Я, конечно, не из тех, кто душу выворачивает, но мне не всё равно. Расскажешь?

Он всегда так. Не лезет. Но как-то… оказывается рядом. А я – я устала притворяться.

– Я видела его, – прошептала я уже за ужином. – На площади. Советника. Это была… встреча. Пары.

Он молча кивнул. Только «да» выдохнул – коротко, как будто ему вдруг не хватило воздуха.

– Поэтому я не могу туда вернуться. В город. Пока он там.

– Но почему? Он ведь твоя Пара. Да, Советник. Возможно, будущий король. Но разве это важно?

– Важно. Потому что я – не та, кого он захочет. Я не просто была в лесу, Дамьен. Меня изгнали.

Он не перебивал. Просто слушал. Я почувствовала, как внутри что-то дрожит, как будто трещина в стекле вдруг решила стать настоящим разломом.

– Меня соблазнили. А потом бросили. Родители узнали об этом из письма. Человека, которому собирались меня сосватать.

– Гнусно, – только и сказал Дамьен. – Но, знаешь, далеко не все чисты до брака. Все делают вид, будто это так важно…

– Но не в этом суть. Этот человек – и был Алекс ди Фэрроуинд. Советник. Он написал моему отцу ответ: резкий, холодный. Назвал меня распутной. Легкомысленной. Хотя мы… мы тогда даже не были знакомы! Он меня уничтожил, Дамьен.

– Он обидел тебя.

– Он стер меня с лица земли.

Он прикрыл глаза. На миг мне показалось, что он злится. А потом – начал собираться. Из всех углов, о которых я даже не догадывалась, он вытаскивал вещи: фляги, хлеб, травы, меховую накидку…

– Что ты делаешь?

– Поход. Всё равно собирался. А тебе сейчас полезно – уйти из города, из этой истории, из собственных мыслей. Магии здесь не научишься. Нужно в лес, в горы. К травам. К жизни. Сейчас самое время.

– А звери?

– Найдётся, кому присмотреть. На рассвете сбегаю в город, договорюсь с одним стариком. А ты – собирайся. Хочешь?

Я не ответила. Только улыбнулась. Широко, впервые за долгое время – по-настоящему.

***

По дороге в Столицу

Лоренцо молчал, боясь нарушить тишину в экипаже. Он украдкой поглядывал на друга – Алекса, который казался совсем другим человеком. Вчера они провели весь день в поисках Пары Алекса, но безрезультатно, и теперь друг будто погрузился не просто в задумчивость – скорее в отчаяние. Он отказался от завтрака, почти не отвечал на слова, хотя обычно в дороге был говорлив и оживлён. Лоренцо волновался – и делал всё, чтобы не выдать этого. Он боялся, что беды не закончатся здесь. Ведь Алекс привык, что удача всегда была на его стороне. Его врожденное обаяние и усердие притягивали удачу, а теперь словно холодное одеяло – его Пара забирала всё тепло и свет.

– Вечером мы будем у графа де Лавега, – напомнил Лоренцо, стараясь хоть немного отвлечь друга.

– Да, да, – ответил Алекс, без особого интереса. – Но сначала мне нужно переодеться и помыться после дороги. У нас есть время?

– Конечно, – уверил Лоренцо.

Алекс выглядел странно пустым, безжизненным – так, будто весь свет из него вытек. Это делало его уязвимым, а им предстояло встретиться с множеством влиятельных людей. Советник должен был быть твёрдым, непоколебимым, иначе слухи разлетятся мгновенно. Лоренцо знал, как порой вспыльчив Алекс, но рискнул заговорить с ним откровенно.

– Я понимаю тебя, друг, – хрипло произнёс Алекс. – Не допущу, чтобы кто-то увидел мою слабость. Просто… впервые я чувствую себя потерянным. Как будто всё, чего я добился, потеряло смысл, а то, что действительно дорого – теперь навсегда недостижимо.

– Ты обязательно встретишься с ней, когда будешь готов, – попытался утешить Лоренцо. – Ты убедился, что она жива, родители, похоже, заботятся о ней. Не стоит волноваться.

Алекс слабо кивнул, глядя в окно, где медленно мелькали стройные ряды деревьев.

– Если хочешь, я могу отвести тебя к Мастеру Оле, он, возможно, прояснит ситуацию. Так что сосредоточься на своих делах, успокой Короля, а заботу о Паре доверь мне. Ты же знаешь – я сделаю всё, что в моих силах.

Советник повернулся к другу и улыбнулся – такой лёгкой и благосклонной улыбкой, что Лоренцо тихо выдохнул с облегчением.

Глава 8

Глухой лес, день.

– Огонёк, Янтарный кончик, Малооко и… Тёмное светило, – перечисляю, кивая на кусты, и ловлю одобрительное хмыканье Дамьена. Ну конечно – значит, сдала очередной «экзамен».

– Быстро схватываешь, Катрин. Молодец, – кивает он. – А теперь давай-ка задачку посложнее: человек – резкая боль в животе, его тошнит, пот льётся как с крыши весной, и – внимание – по телу зелёные пятнышки. Что делать будешь?

– Горячий?

– Угу.

– Настойку янтарных ягод – трижды в день, и чтобы побольше овощей. Меньше хлеба, больше кабачков.

– Верно. А теперь представим, что у бедняги головная боль такая, будто тролль в голове барабанит, ещё и галлюцинации…

– Смотря какие галлюцинации. Если просто тени, то чай из перечного винограда. А если он уже с домовым обедает или видит покойную бабушку, тут надо разбираться серьёзно.

Дамьен хлопает в ладоши, довольный как учитель на выпускном.

Третий день пути – а я уже будто прожила неделю. С головой в учёбу нырнула, в травы, в сборы, в отвары и примочки. Мне это всё правда нравилось – ни в каком университете мне не было так интересно. Он говорит, что не лучший лекарь в королевстве. Может, скромничает? Хотя по нему видно – человек он практичный, без лишних слов. Учит не по книгам, а по жизни. А я, в отличие от прежней себя, вцепилась в это обучение обеими руками.

Дважды мы останавливались в деревнях – таких, о которых на картах забыли. Врачей там не водится, зато болезней – как семян в арбузе. И я, Катрин, внезапно оказалась нужной. Выходила троих. Люди благодарили – а я не знала, куда глаза девать от непривычной теплоты.

Мне по душе приходилась эта дикая жизнь: костры, ночевки под звездами, утренние росы на волосах. Я закалялась. И физически, и внутри. Мы не говорили о Советнике. Вообще не говорили ни о чём, кроме трав, настоек и анатомии. Я делала вид, что меня это устраивает.

Но однажды, проходя мимо двух крестьянок у ручья, услышала:

– До сих пор мирный договор не подписали. Король Блэкхейвен в бешенстве – мол, Советник отказался жениться на дочке посла.

– Будет война?

– Сплюнь, дура!

Слова застряли в голове, как репей на юбке. Я не любила политику. А особенно – политику этого мира. Но разве можно отмахнуться, если от её последствий никто не скроется, даже в чаще леса?

В тот же вечер, под шум котелка, я заговорила с Дамьеном:

– Думаешь, будет война?

Он помешал похлёбку, задумчиво глядя на танец пара.

– Никто не хочет. Короли оба старые, наследников нет. Но у Блэкхейвена посол – как правая рука. Его дочка – любимая. А Советник ей отказал… Это, мягко говоря, унижение.

– Может, стоило бы извиниться и согласиться?

– Он знает, кто ты, – ответил Дамьен твёрдо. – И если у человека есть шанс быть с Парой, он не променяет это ни на какие союзы.

– Но мы не будем вместе. Это очевидно.

– Он этого не знает. И, возможно, будет жить с этим знанием и мучится до конца жизни.

Я молчала. Лежала под одеялом, глядя в темноту, и спорила с собой. Он ведь мне ничего не сделал. Это не он – это прошлое, чужая жизнь. Но ведь и прошлое болит, разве нет? Он заставил страдать Габриэллу. Значит, заслужил.

…Наутро я попросилась в город. Купила бумагу, чернила, перо. Нашла тихий угол в таверне, заказала себе кружку чая, чтобы не выгоняли, и наконец села писать письмо.

***

Резиденция Главного Советника. Утро.

– Что значит, отказывается есть? – голос Лоренцо прозвучал не столько сердито, сколько опасно спокойно.

Испуганная служанка поникла.

– Его Светлость сказал, что не голоден, заперся в кабинете и никого не пускает, милорд.

Он не стал слушать дальше – просто отодвинул её в сторону и направился к двери, за которой прятался его друг. Постучал коротко.

– Алекс. Это я.

За дверью послышался легкий шум, щелчок замка. Но никто не вышел. Лоренцо приоткрыл дверь сам – и вошёл.

Советник ходил туда-сюда, бессмысленно протаптывая ковёр. Лицо бледное, губы сжаты, взгляд рассеянный.

– Сегодня я получил письмо, – сказал он, даже не повернув головы. – Закрой за собой.

Лоренцо молча подчинился, и защёлка встала на место с глухим щелчком.

– Письмо от короля?

– И да, и нет. Он приглашает к обеду, хотя ни слова о цели разговора. Но не это сейчас главное. Сядь.

Советник опустился в кресло, сцепил пальцы, словно хотел удержать себя от лишних слов или жестов.

– Тогда что случилось? – Лоренцо нахмурился, чувствуя, как беспокойство друга передаётся ему самому.

– Письмо… от моей Пары.

Лоренцо не ответил. Он только чуть заметно выпрямился.

– Без имени. Но – женщина.

– Алекс, ты ведь понимаешь…

– Что это может быть ложь? Я тоже сначала подумал об этом. Но прочти сам.

Он протянул лист бумаги – самый обыкновенный, без гербов и печатей. Почерк ровный, аккуратный, женский.

– Читай вслух.

Лоренцо подчинился:

«Уважаемый Главный Советник, Я пишу Вам, чтобы облегчить свою совесть и, возможно, изменить Вашу судьбу. Мы с Вами встретились – мимолётно – на площади в Маркессе. Простите за то, что тогда сбежала. Мне не следовало даже приближаться.