Глава 3

Мы ехали по ночному городу. Огни вспыхивали и таяли за окнами так быстро, что всё происходящее казалось не реальностью, а сном. Будто я наблюдала за собой со стороны – отстранённо, как за героиней чужой истории.

Что я здесь делаю? Зачем?

Вывеску клуба было видно ещё издалека – яркая, кричащая, как маяк в ночи. Мы медленно пробирались сквозь толпу у входа. Люди жались друг к другу, курили, переговаривались.

Я ощущала на себе взгляды. Кто-то оборачивался, когда мы протискивались вперёд, кто-то едва слышно отпускал комментарии. Но дело было вовсе не в этом – не в чужих глазах и не в очереди.

Если бы не то зеркало и не она – я бы сюда не пришла.

Внутри звучала тяжёлая, басовая музыка. Люди смеялись, танцевали, кто-то уже едва держался на ногах. Я замерла у входа – чужая среди своих. Всё казалось нереальным. Я будто попала не на вечеринку, а в другой мир.

Хотелось просто найти угол и забиться в нём.

Я быстро огляделась. У бара – свободное место. Шанс. Надо успеть, пока никто не перехватил.

Подошла и, не раздумывая, втиснулась между двумя парнями. Один фыркнул, недовольно дёрнулся в сторону, но всё же уступил. Я пробормотала извинение, не поднимая глаз.

Бармен молча поставил передо мной стакан с колой. Я сделала глоток – сладость и холод обожгли язык, но именно это помогло немного прийти в себя.

Не знаю, сколько я просидела вот так. Полчаса? Час? В какой-то момент просто втянулась в ритм – монотонный, чужой. Медленно тянула колу через трубочку, лениво наблюдая за Юлькой: она то пританцовывала у стены, то мелькала у барной стойки, как охотница в поиске. Это даже немного забавляло.

А я? Что делаю здесь? Зачем пришла? Чего – или кого – жду?

Я допила колу и жестом показала бармену: ещё одну. В этот момент кто-то подошёл сбоку.

Тип – другого слова не подобрать. Шатался, еле держался на ногах, пахло от него так, что хотелось отвернуться.

Он обнял меня за плечи и нагнулся слишком близко. Его лицо оказалось буквально в сантиметре от моего. Я тут же отпрянула, напрягая все тело.

– Ты… это… – с трудом выговорил он. – Пшли к нам…

Он мотнул головой в сторону – за столиком сидели трое таких же, перегарных, весёлых, ждущих продолжения молодых людей.

– Спасибо, мне и здесь нормально, – чётко ответила я и сбросила его руку со своего плеча.

Он замер. Раскачивался. Видно было, что не сразу понял, что именно я сказала. Я уже отвернулась, надеясь, что он уйдёт.

Но нет.

– Эй… – снова его рука легла на моё плечо, и он задышал мне в ухо. – Ты чё, не поняла?.. Я ж сказал – пойдём. Пиво, коньячок… всё, как надо…

Я зябко поёжилась. Он пьяный. И – возможно – агрессивный.

Есть ли в этом баре вообще охрана?

Я быстро оглядела зал, надеясь увидеть хоть кого-то из своих. Юлька исчезла. Второй подруги тоже не видно. Паника подкралась к самому горлу.

Если сейчас я не уйду по-хорошему – он меня просто потащит. За волосы, за руку. Неважно. Главное – не дать ему почувствовать власть.

Я повернулась к нему и максимально спокойно – настолько, насколько могла – проговорила:

– Послушай, я не ищу компанию. Правда. И я не пью. Просто хочу посидеть одна. Всё в порядке, хорошо?

Мгновение – он смотрел на меня мутным взглядом. Потом вдруг хмыкнул.

– Не ломайся, красавица, – выдал он, ухмыляясь, – я ж к тебе по-хорошему. Мы там вчетвером, пацаны классные. Весело будет, отвечаю.

И снова эта рука. Вязкая, липкая. Легла мне на поясницу.

Меня передёрнуло.

– Убери руку, – тихо сказала я, глядя вперёд, куда-то за пределы барной стойки. Голос получился ровным, почти спокойным, но внутри всё сжималось.

– Слышь, ты чё, принцесса? – голос его стал жёстче, он склонился ближе. – Я к тебе, блин, по-человечески, а ты…

– Убери руку, – повторила я, уже громче.

Я снова оглянулась – никого. Бармен, похоже, ушёл в другую часть стойки. Люди вокруг будто ослепли. Заняты собой, танцами, друг другом.

Он, напротив, только осмелел. Сжал моё бедро через джинсы и снова полез с обнимашками.

– Да ну тебя, чё ты выделываешься, а? – прошипел он.

– По-моему, девушка ясно дала понять, что ей это неинтересно, – его голос прозвучал резко, как выстрел. Чёткий, твёрдый, уверенный.

Я обернулась и сразу встретилась с его взглядом. Голубые глаза – спокойные, но острые, как лёд. Он протянул мне руку. Не раздумывая ни секунды, я схватилась за неё.

И уже через минуту мы сидели на мягком диване в отдельной зоне, где музыка не так глушила мысли.

Он. Тот самый незнакомец из больницы. Я украдкой посмотрела на своего спасителя. Настоящий. Не придуманный.

Как?.. Как такое возможно?

Когда я немного пришла в себя, заметила, что напротив, у края дивана, пританцовывает громила с пластырем на щеке – его друг. Он был весь в ритме, раскачивался, будто ловил волну, и совершенно нас не замечал.

Я снова посмотрела на своего спасителя. Теперь он был на расстоянии вытянутой руки. На нём – светлая рубашка, мягкая ткань, верхние пуговицы расстёгнуты, чуть обнажая ключицу и шею. Я смотрела, наверное, слишком явно – но он не поворачивался. Ни на сантиметр.

Он что-то печатал в телефоне, сосредоточенный и будто далёкий.

Вот так? Просто спас – и снова ушёл в свою вселенную? Ни взгляда. Ни «всё нормально?». Я даже не существую?

Я глубоко вдохнула, надеясь, что хоть звук или движение заставят его обратить на меня внимание. Он, кажется, уловил это – глаза чуть скользнули в мою сторону, блеснули, но тут же вернулись обратно.

Я откинулась на диван. Ну ладно. Танцпол так танцпол.

Через пару минут к нам подошла официантка.

– Вы что-то хотели бы заказать? – она обратилась к нему, игнорируя меня.

Он наконец поднял глаза и спросил, глядя на меня:

– Что будешь?

– Колу, – ответила я. Голос прозвучал чуть тише, чем я рассчитывала.

– Колу, – повторил он, не отрывая взгляда от официантки. – И кофе.

– Кофе? – переспросила она с лёгким удивлением.

Он просто поднял бровь – чуть, еле заметно. Но выражение лица при этом у него было такое, что она мгновенно поняла, что уточнять больше не стоит.

– Сейчас принесу, – поспешно проговорила она и скрылась в толпе.

Я вновь погрузилась в свои мысли. Может, я ему просто мешаю? На его лице – то самое выражение: «и что теперь с ней делать?»

Может, он спас меня чисто из приличия? А теперь молча терпит, потому что не знает, как вежливо избавиться? Даже его друг не бросил в мою сторону ни одного взгляда. Это ли не знак?

Картина сложилась в голове моментально: я – на диване с двумя классными парнями, и это выглядит нелепо. Была бы здесь Юлька, она бы назвала меня «лохушкой», да ещё с интонацией – с сочувствием и укором одновременно.

Может, мне просто тихо встать и уйти? Сказать, что пора, что я устала, и не мучить его своим присутствием.

Официантка принесла заказ. Он молча взял стакан с колой и аккуратно поставил передо мной. Всё так же – не глядя.

Я судорожно обхватила стакан руками и сделала пару жадных глотков.

И именно в этот момент он вдруг повернулся ко мне. Я едва не поперхнулась. Глоток застрял в горле, и я закашлялась, отвернувшись в сторону. Отличное первое впечатление.

– Если ты не против, – произнёс он почти шёпотом, но в ушах его голос прозвучал отчётливо, как будто в зале внезапно отключили музыку, – я бы хотел покинуть это заведение.

Мурашки побежали вверх по ногам, до самой груди, и застряли там, в каком-то необъяснимом напряжении.

Вот оно. Он жалеет, что втянулся в это. Спешит уйти. И, конечно, один.

Я не успела ничего сказать – он уже продолжил:

– Ты мне окажешь услугу, если пойдёшь со мной.

Я зависла. Речь пропала. Лёгкое оцепенение. Его фраза будто перерезала мои мысли пополам.

Он снова протянул руку – спокойно, неторопливо. И снова я, не сказав ни слова, вложила в неё свою.

Он пропустил меня вперёд. Мы стали пробираться через толпу. Я чувствовала его за спиной – не касался, не подгонял, просто был рядом. Но его взгляд – я буквально ощущала его на себе, как тепло от открытой ладони.

Мы вышли на улицу. Ночной воздух оказался неожиданно плотным – словно пахнущая свободой пелена. Я пошла следом за ним – на стоянку.

Среди ряда тусклых машин его – чёрная, гладкая, с мягким блеском – выделялась сразу. Он открыл переднюю дверь и жестом указал на сиденье.

Я снова подчинилась. Без сомнений. Без внутренней паники. Просто села. И тут же подумала: Что я делаю?

Я даже имени его не знаю. Ни возраста, ни истории. Ни одного факта. И вот я уже в его машине.

Что он обо мне подумает?

– Куда мы едем? – спросила я, удивившись спокойствию собственного голоса.

Он сел рядом, завёл двигатель быстрым, точным движением.

– Покатаемся по городу, – ответил он тихо, чуть повернув голову, чтобы взглянуть в зеркала.

И… мне этого оказалось достаточно. Я кивнула, как будто всё это имеет смысл.

Мой инстинкт самосохранения, похоже, просто хлопнул дверью и ушёл. Даже записки не оставил. Когда я успела стать такой покладистой?

Я не отрывала взгляда от него.

Такой уверенной езды я не видела никогда. Казалось, он родился за рулём. Он управлял машиной одной рукой – легко, играючи, почти лениво. Вторую высунул в приоткрытое окно и опёр на стекло. Было видно – ему это доставляло удовольствие. Он сидел, полурасслабленно развалившись в кресле, не спеша, молча, сосредоточенно следил за дорогой.

Лицо оставалось таким же – спокойным, немного задумчивым. Никаких резких движений. Никаких лишних слов. Только тишина и плавные повороты.

Мы проехали мимо танка – главного городского артефакта, символа центральной площади. Всё там было ярко подсвечено, по тротуарам ещё бродили люди.

На следующем повороте, когда он свернул направо, я поняла: мы движемся в сторону старого района.

Я бывала там редко.

С одной стороны улицы стояли крошечные особнячки, ухоженные, с аккуратными воротами и поросшими мхом палисадниками. А напротив – словно из другого мира – покосившиеся, мертвые дома. Сгнившие, заколоченные, позабытые временем и людьми. Они не принадлежали никому, но и сносить их никто не собирался.

Некоторые из них я могла видеть каждый день – с балкона. Одинокие силуэты, вросшие в землю, с проржавевшими решётками на окнах и массивными замками на дверях. Им было, наверное, не меньше ста лет.

В детстве они притягивали меня, как магнит. Я помню этот запах – особенный, ни на что не похожий. Сырая старина. Прелое дерево. Холодная, тлеющая тишина.

Мы с друзьями заглядывали в окна. Хотели понять, что скрывается за растрескавшимся стеклом. В одном доме, который особенно заворожил меня, я разглядела кровать с проваленной сеткой и старым, в нескольких местах дырявым матрасом.

У окна стоял обугленный деревянный стол. На нём – вилка, один стакан. Стул – единственный – был придвинут вплотную. В углу – массивный шифоньер со сломанной дверцей, висящей на одной петле.

На полу – хаос: грязные платья, мятая одежда, скомканные простыни. Среди всего этого – разбросанные фотографии. Слишком личные, чтобы разглядывать их чужим взглядом. Будто я вторгалась в чью-то память.

Меня тогда охватила навязчивая мысль: я должна попасть внутрь. Должна сама прочувствовать, почему дом будто остановился во времени. Кто здесь жил? Почему всё брошено? Что случилось?

Я верила – если окажусь там, смогу найти ответы. Смогу увидеть то, что ускользает от других.

И однажды… такая возможность у меня появилась.

Это случилось зимой, в ту самую ночь, когда снег шёл большими хлопьями. Утром крыша дома не выдержала: под тяжестью снега прогнившая черепица треснула. В одном месте образовался пролом – небольшой, но достаточный, чтобы я могла пролезть внутрь.

Нас было трое: я, моя подруга Галька и соседский мальчишка Лёшка. Они стояли внизу и затаив дыхание следили, как я забралась на крышу, а потом исчезла в провале.