* * *

Воспоминание мерцает, потом бледнеет. Я опустошена. Я жажду воздуха. Я уже больна от того, что загнана в пространство с человеческими запахами и заперта внутри чужого тела. Мне нужно снова стать собой.

«Помоги мне, дедушка. Найди меня, Магдалена».

Мысли Сильвии оттягивают на себя внимание. У нее много друзей и родственников, о которых она часто думает. Меня кольнуло новое озарение. Что, если они уже задумались, почему она до сих пор не вышла на контакт? Недостаточно просто захватить ее физическую форму. Чтобы успешно выполнить миссию, я должна стать ею на всех уровнях.

Я нахожу ее телефон и включаю его искрой. Как и Основатели, люди так же заселяют свои компьютерные системы. У меня создается впечатление, будто это пространство, в котором люди без устали тормошат и расспрашивают друг друга.

Тридцать три непрочитанных сообщения.

«Как тебе семья?»

«Как дела?»

«Ты чего молчишь??? Ты в порядке?!»

Я быстро даю инструкцию чат-боту, чтобы тот отвечал каждый раз, когда ее люди выходят на контакт. Не так уж и трудно скопировать ее голос, дав приложению доступ ко всем ее предыдущим сообщениям.

Потом я покидаю тело Сильвии: разворачиваю свою кожу, теряю вещественность, снова становлюсь собой. Я кладу ее на кровать, натягиваю одеяло до подбородка. Она спит. Вселение изнурило ее не меньше, чем меня.

На ум приходит образ: голограмма человека. Он дрожит. А потом становится мерцающей горсткой пыли.

Я моргаю, прогоняя картинку прочь. Нет времени для глупостей. Меня сюда послали для выполнения миссии.

Но сначала мне нужно выбраться. Вот-вот настанет земная ночь. Я поднимаю раму окна наверх, внутрь влетает поток воздуха. Я хочу заново вдохнуть широкое пространство этого мира. Собираюсь с силами, подпрыгиваю и вылезаю на крышу. Повыше есть площадка. Я карабкаюсь туда, смотрю на небо и задерживаю дыхание.

Небо горит. На нем движутся и смешиваются все цвета радуги. Я пытаюсь дать им названия, но ни у меня, ни у Сильвии не хватает слов. Я не могу отвести взгляда, тянусь к небу пальцами, словно хочу потрогать. Оно красивое, как Воронка, но при этом другое. Солнечный диск закатывается за чернильные холмы. Сначала загорается одна звезда, потом другая. Скоро все земное небо оказывается усыпано ими. Повисает луна.

Я и представить себе не могла, что так будет. В мою первую ночь на Земле, на обожженном холме, куда я приземлилась, я уснула и пропустила это зрелище. А на корабле не было ни одного окна, из которого можно было бы выглянуть наружу: Основатели запретили все, что отвлекало бы нас от их учений.

Теперь же я смотрю на небо так, словно хочу выпить звезды. Если бы я их потрогала, было бы мне больно? Как от огня? Как от искр?

Но, даже не трогая их, я ощущаю нечто очень близкое к боли. Все это напоминает мне о том, что я должна обновить Защиту. Основатели направят на меня луч Защиты, я искупаюсь в его свете и буду защищена; они дадут мне силу, которая понадобится мне для выживания в этом мире.

Снег больше не падает. Улицы простираются вдаль, машины теперь ездят с подсвеченным передом. Внизу видны темные сгустки деревьев и кустов. Дерево в саду стоит тихо и неподвижно, словно задумалось.

Неожиданный стук. Кто-то открывает окно. Я замираю, прислушиваясь. Чувствую запах – обжигающий, горький. Вздох человека, выдыхающего прошедший день.

Это тот парень. Финч. Наши комнаты находятся на одном уровне. Если он сейчас сюда выберется, то увидит меня такой, какая я есть на самом деле, – мне надо замаскироваться и спрятаться. Если это вообще сработает; я вспоминаю нашу первую встречу, он тогда словно знал о моем присутствии. Создается впечатление, что, когда я рядом с ним, мне трудно использовать свои силы, фокусироваться. Возможно, он опасен. Я тщательно концентрируюсь на том, чтобы оставаться неподвижной.

Выйдет ли он на крышу? Я прислушиваюсь изо всех сил. Слышно только его дыхание, запах горького дыма.

Я непроизвольно мерцаю.

– Здесь кто-то есть?

Я съеживаюсь. Звук приподнимаемого выше окна.

Однако потом все озаряется светом. Громкий рокот за забором. Хлопает дверь машины. Звук шагов. Крик снизу.

– Финч, ты идешь с нами? Я слышала, что случилось.

– Дипа, это ты? Подожди, я спускаюсь.

Звук захлопнутого окна.

Я закрываю глаза, меня омывает облегчением.

* * *

Мне снятся дверные проемы. Белый шипящий портал. Фиолетовая поцарапанная дверь.

Стук. Я смотрю вниз, мои человеческие руки все в синяках и ссадинах. Когда я прекращаю стучать, звук остается. Прижимаю ладони к двери, прислоняю к ней лоб. Я не знаю, пытаюсь ли я пробраться внутрь или выбраться наружу.

* * *

Я пробуждаюсь от звука другой машины. Наступило новое земное утро.

Я наблюдаю за тем, как люди готовятся уезжать. Они много раз открывают переднюю дверь, заходят и выходят, снова ее захлопывают. Но никто не смотрит наверх. Никто не видит меня на крыше. Все укутались в куртки с капюшонами. Малышка по имени Дудлс кричит и плачет. Финч стоит над ней и говорит что-то тихим голосом. Стелла сидит в машине, заставляя ее рычать. Дудлс забирается внутрь. Громко хлопает дверью. Машина медленно движется по недавно оттаявшей дороге.

На Финче снова черная куртка. Я наблюдаю за тем, как он садится на двухколесник, запускает его и тоже вскоре исчезает из поля зрения. Я проскальзываю обратно в дом через окно спальни. Мне нужно воспользоваться этим временем и начать работу.

Я не смогла заснуть на этой кровати. В комнате Дудлс было по-другому. Тогда я легко провалилась в сон, потому что Сильвия была измотана от вселения и беготни за Пеппер по всему человеческому городку. Однако в этот раз я не могла вселиться в человека и быть запертой на всю ночь. Я не могла лежать на незнакомых простынях, на человеческой кровати, чувствуя, как Сильвия проталкивается с краев сознания, требуя вернуть ее тело. Теперь она в ней спит. Ее веки дергаются, а потом ненадолго открываются. Видит ли она меня?

«Только не думай о горстке пыли».

Я быстро теряю вещественность, обволакиваю ее, возвращаюсь внутрь.

В первую очередь я осматриваю сумку Сильвии. Внутри завернутые мягкие рулончики. Больше укрывал – человеческой одежды. Пухлая сумочка с незнакомыми предметами, цилиндриками, кисточками. В отдельном отсеке обнаруживается маленький сверкающий буклет с золотистой птицей на обложке. Внутри фотография Сильвии, глаза смотрят вперед, лицо ничего не выражает.

На самом дне я нахожу красные ботинки, отличающиеся от тех, в которых она ходила по снегу. По бокам у них есть движущиеся зубы: «Молния». Я принюхиваюсь: чувствуется смесь запахов человеческой и животной кожи. Кладу их обратно в чемодан.

Потом я спускаюсь вниз. На кухне Пеппер сидит в своей корзине, выпрямившись настолько, насколько это возможно. Наблюдает за мной. Разговаривают человеческие голоса.

До-о-оброе утро, Вустершир. До Рождества осталось всего шесть дней. Снег прекратился, поэтому давайте порадуем вас праздничным настроением. На снежную тему, конечно же. В первую очередь поприветствуем нашего старого друга Шейкина Стивенса^[6], я уверен, вы его помните, с песней «Merry Christmas Everyone!».

Звучит музыка – мужчина поет о снеге.

На кухне никого нет, только собака. Звуки доносятся из аппарата на столешнице. Я машу над ним рукой, и он шипит; голоса смазываются, потом затихают.

Радио.

– Доброе утро, Пеппер, – говорю я собаке.

Она виляет хвостом.

«Сначала осмотрю дом, пока люди уехали, – думаю я. – Начну со спален, просканирую их, впитаю все, что смогу, для Харибды. Какие у них уязвимости? Какие у них слабости?»

Собака прыгает на меня, гавкает.

– Нет, – говорю я. – Сидеть, сидеть!

Я отпугиваю ее искрой. Она высоко взвизгивает и, дрожа, бежит обратно к своей корзине. Шерсть мерцает, она облизывает лапы, опускает морду и смотрит на меня.

Сначала комната парня.

Стены внутри покрыты изображениями планет, лун и звезд. Малыш на двухколеснике летит над лесом на фоне большой луны. Кровать Финча стоит под скатом крыши. Кровать аккуратно заправлена, даже уголки подогнуты, одежда сложена. Я нюхаю подушку, она пахнет мятным ополаскивателем и собакой. Рядом с кроватью Финча лежит стопка страниц – «2001 AD»^[7]. Я беру самую верхнюю и нюхаю: запах сладкий и сухой. Эта комната ассоциируется у меня с тишиной. Местом, в котором можно спрятаться. Я провожу запястьем по всему перечисленному, чувствую покалывание на коже, которая записывает новую информацию.

Над его кроватью много фотографий, мягко выцветших, как лепестки сухих цветов. На многих изображены одни и те же фигуры: черноволосый мальчик стоит рядом с высоким мужчиной. Только мальчик на каждой фотографии разного роста и возраста, а на мужчине постоянно одна и та же куртка, которую сейчас носит Финч. Черная, спереди слово «NASA», на рукаве флаг с белыми и синими полосками.

На длинном столе тихо жужжат два больших экрана. На треноге стоит его дальногляд, то есть телескоп, направленный на окно в крыше. Я прислоняю глаз к его кончику. Все размывается, видно только яркое солнце.

Снизу доносится звук. Я уже собиралась уходить, но боковым зрением уловила какое-то движение.

Один из его экранов проснулся. На нем видны создания с пузырчатыми телами, которые сокращаются и раскрываются. Они пульсируют, их длинные отростки развеваются, как волосы. Я ищу подходящее слово: «Медуза». Я видела их иногда на стенах-проекциях дрейфующими среди рыб. Смотрю на них зачарованно. Их пульсирующие движения успокаивают меня, заставляют забыть о цели. Потом я замечаю внизу экрана символ в виде конверта. Я провожу над ним запястьем. Выплывает слово: «Неотправленное». Когда медузы исчезают, на их месте на экране появляются слова.

Дорогой папа,

я знаю, что прошло немало времени.

У нас тут происходит слишком много странной фигни, которую я не могу толком объяснить.

– Что ты делаешь в моей комнате?

Захлопываю крышку. Быстро оборачиваюсь. Финч стоит прямо за мной. Его глаза горят.

– Осматриваюсь.

– Осматриваешься?

Воздух как будто стал совсем другим. Я не могу сказать Финчу, что обыскивала его комнату. Я не могу сказать, что мне нужно записывать информацию…

– Именно так, я…

– Пожалуйста, покинь эту комнату. Извини, конечно, но тебе сюда нельзя. – Каждое слово произнесено медленно и четко.

Он широко распахивает дверь.

– Пеппер, э-э, развлекалась, как могла, пока ты тут осматривалась. – Мы спускаемся вниз, его голос холоден, как оконное стекло.

По всей кухне разбросана одежда, с плиты свисает юбка-колокол Стеллы, под столом валяется наполовину сжеванный башмак. Весь пол усеян чем-то похожим на розовую бумагу.

– Пеппер! Брось это!

Пеппер тащит за собой свою корзину. С ее головы тоже что-то свисает. Финч стягивает это с нее.

Потом он начинает собирать одежду по всей кухне. Я отцепляю нечто болтающееся на дверной ручке и протягиваю ему. Финч вырывает предмет у меня:

– Мама только что одежду постирала. И, судя по всему, она прогрызла пакет с кормом.

– Кто, Стелла?

– Пеппер. – Он забирает ключи с крючка. – Забыл взять. – Поворачивается ко мне. – Слушай, на тебе собака, присматривай за ней, хорошо? Мама написала тебе инструкцию на стикерах. Мне нужно вернуться на работу, скоро начинается моя смена…

Хлопает дверь. Пеппер рядом со мной ухмыляется и шумно дышит.