Взятие Багдада было призвано разрядить обстановку. Западный фронт замер, продолжались бомбардировки Лондона, а вторжение на Галлиполийский полуостров в 250 километрах от Константинополя обернулось катастрофой: весной 1915 года турецкие мины подорвали корабли союзников, а снайперы открыли по нападавшим смертоносный огонь из пулеметов. Первый лорд адмиралтейства – молодой амбициозный политик Уинстон Черчилль – пошел на эту рискованную операцию в надежде обезглавить Османскую империю, заняв Константинополь, а затем от Черного моря по Дунаю подняться к Австрии и Германии, чтобы «направить лезвие кинжала как можно ближе к жизненно важным органам монстра и сократить войну».

Седьмого декабря 1915 года британцы вынуждены были покинуть Галлиполийский полуостров. В тот же день началась осада Эль-Кута, где, потерпев поражение под Ктесифоном, окопалась шестая дивизия. Турки знали: если не подпустят к Эль-Куту британское подкрепление из Басры, то противнику придется капитулировать. Османы окружили город, как войска Юлия Цезаря когда-то осадили Алезию.

Это не слишком обеспокоило британское командование. Османы были не лучшими нападающими, к тому же дикари окружали британскую дивизию не первый раз: в Индии во время Великого мятежа^[4] и в Южной Африке в последней войне с бурами британцы героически отражали удары врага. Эти победы стали одними из прекраснейших страниц в истории викторианской Англии. Шестая дивизия должна была выстоять. В ожидании подкрепления от элитного пехотного корпуса «Тигрис» она усилила свою оборону. «Скоро они будут на месте», – заверили в главном штабе. Однако из-за беспорядков в Басре подкрепление запаздывало. Когда же наконец оно подошло, оказалось, что выше по течению турки воздвигли плотину и теперь воды реки заливали все вокруг. Атака британо-индийцев захлебнулась в океане грязи, а их интенсивные подготовительные бомбардировки не возымели никакого результата. Было скользко, лошади месили копытами грязь, пушки увязали в размокшей глине цвета расплавленной карамели.

Воодушевленные своей галлиполийской победой, турки без устали обстреливали город. Их снайперы выслеживали солдат, спускавшихся к реке за припасами, сброшенными с аэропланов, так что британо-индийцам в их убежищах приходилось голодать. Солдаты питались отварной травой и были уже не в состоянии держать оружие – они изможденно лежали на земле, неподвижно глядя перед собой широко распахнутыми глазами. Не было дров, так что ночами солдаты ужасно мерзли в летней форме из манчестерского хлопка. Когда не грохотали снаряды, вокруг раздавался вой гиен.

В начале марта стало очевидно, что британо-индийцы долго не продержатся. От Эль-Кута исходил смрад гноя, экскрементов и разлагающихся тел. Воздух был черен из-за мух. Турки сжали кольцо окружения и усилили обстрелы.

«Какая серьезная, – подумал Кокс, глядя на мисс Белл, – улыбнется, разве что, если бой опрокинет сахарницу…» Со времени их последней встречи она похудела и раньше времени поседела, а ведь семь лет назад в Лондоне она точно была еще рыжеволосой. Когда Кокс заговорил о катастрофе Галлиполи, мисс Белл побледнела как полотно, но быстро овладела собой и снова стала холодной и рассудительной – такой же, как и пришла. На ней была муслиновая юбка, черные шелковые чулки и блузка с жабо, застегнутая на все пуговицы. Она была похожа на печальную одинокую мисс Гарриет из новеллы Мопассана или на одну из английских учительниц, что путешествуют с одного континента на другой, пишут акварели и собирают гербарии. В последние годы Кокс повидал множество подобных дам.

– Ну, как прошла ваша первая неделя в этом раю на земле? Хорошо ли вас приняла моя супруга? – спросил Кокс гостью, тщательно очищая ногти кончиком ножа для бумаги из слоновой кости. Мисс Белл его поблагодарила за гостеприимство. Все было прекрасно: ей досталась просторная комната, а его супруга – превосходная хозяйка. По правде говоря, у мисс Белл не было с леди Кокс ничего общего, кроме страсти к садоводству. Они различались даже внешне: первая – угловатая, вторая – пухленькая с бульдожьими щечками.

– Мне здесь очень нравится, – продолжила мисс Белл. Кокс недоверчиво на нее посмотрел и процитировал одну из своих любимых арабских поговорок: «Аллах создал ад, но этого ему показалось мало, тогда он сотворил Басру и наполнил ее мухами». Мисс Белл ответила, что ей не терпится посвятить все свои силы служению империи в трудные времена, и попросила выделить ей рабочий кабинет.

Когда три дня назад мисс Белл сошла с парохода из Карачи, военные и сотрудники администрации Кокса оказали ей ледяной прием. Одетые в форму и вооруженные мухобойками, лежащими рядом с их пробковыми шлемами и кувшином лимонада, эти напыщенные джентльмены были не слишком довольны необходимостью принимать мисс Белл в офицерской столовой. Они никогда не работали с женщинами, и это, по словам многих, создание исключительного ума, не вызывало у них доверия. Некоторые читали ее статьи или даже книги об этих местах и знали, что мисс Белл – признанный археолог, первая женщина, получившая диплом первого класса по современной истории в Оксфорде, а затем и медаль Королевского географического общества. Известно было и то, что у нее есть высокопоставленные друзья. В хорошо осведомленных кругах на Востоке, как и в Лондоне, репутация мисс Белл ее опережала. Да она ничего и не скрывала: скромность не была сильной стороной этой англичанки.

«Здесь война, а не игра и не светский вечер», – объяснил ей какой-то полковник с вощеными усами: почту мисс Белл будут проверять и подвергать цензуре, а передвижения – ограничивать, она не сможет встречаться с местными без сопровождения. И вообще, что делать в Басре тому, кто не состоит в штате ни одной организации?..

Четыре месяца назад, в ноябре 1915 года, Гертруда Белл прибыла в Каир по приглашению старого друга – управляющего военной разведкой в Египте, который в то время находился под британским контролем. Был организован специальный отдел, посвященный арабским провинциям Османской империи. Для работы в нем пригласили политических агентов, археологов и журналистов-арабистов, в основном выпускников Оксфорда и Кембриджа, большинство из которых Гертруда знала лично. Гертруда Белл, знаменитая путешественница и знаток пустыни, предоставляла ценную информацию недавно сформированному Арабскому бюро^[5].

Наблюдая за галлиполийским фиаско и тем, как затягиваются бои в Месопотамии, эти джентльмены и одна мисс попивали чай с мятой в прокуренных залах отеля Savoy и продумывали небывалый план. Бюро искало среди арабов надежных союзников и, если потребуется, готово было пообещать им создать после войны арабское королевство. В начале войны Гертруда Белл написала большую статью, основанную на материалах ее последних экспедиций в Месопотамию. Она заявила Форин-офису^[6] и военному министерству, что арабы поддерживают корону, и порекомендовала правительству вдохновить их на борьбу с общим врагом – турками. Лондон, чье внимание было сосредоточено на ожесточенных боях в окопах Фландрии и у Соммы, согласился с планом Бюро. Но Каир, который принимал решения относительно британской политики в Леванте, не мог ничего предпринять в Месопотамии и Аравии без согласия еще одного участника, правительства Индии. Ведь Персидский залив полностью был в распоряжении британской администрации Индии, сферой, в которую она по своему усмотрению вмешивалась с XVIII века. Только она могла принять решение о предоставлении этому региону оружия, денег и людей. Но правительство Индии было против. Между Дели и Каиром развернулось соперничество за главенство на Ближнем Востоке после поражения Османской империи. Ни одна сторона не была настроена ни на диалог, ни на сотрудничество.

Каирское Бюро не оставляло попыток склонить на свою сторону главу колонии вице-короля Индии. Мисс Белл могла оказаться решающим козырем в этом деле. Вице-король был другом ее семьи. Между ним и Гертрудой установились теплые отношения с тех пор, как более тридцати лет назад их познакомил ее дядя, в ту пору посол Великобритании в Румынии. Поэтому Гертруда отправилась в Дели. Но вице-король заявил, что, при всем уважении к Гертруде и ее семье, он не хочет арабского восстания ни в Месопотамии, ни где-то еще на Востоке. «Люди в Каире действуют, как им заблагорассудится, их вмешательство в мои дела неприемлемо, этот план – химера, пустая мечта», – сказал он. В Индии живут десятки миллионов магометан. Их духовным наставником был правитель Османской империи, султан, халиф, повелитель правоверных, символический преемник Пророка. Что случится, если индийские мусульмане его поддержат? А если бои между арабами и турками развяжутся на подступах к святыням? В Индии разразится гражданская война, и немцы только добавят пороху. Каир не мог бы еще лучше им услужить.

«Индийские мусульмане не арабы, мисс Белл, вы знаете это не хуже меня. Им совершенно плевать на идею призрачного арабского королевства после войны, повторяю вам, я этого не хочу.

Басра и нефтяные месторождения Персидского залива жизненно важны для Великобритании, а Багдад на протяжении веков был важным центром британской торговли. И Каир хочет уступить их примитивным арабским племенам? Мисс Белл, в нескольких ваших отчетах вы сама говорите, что у них нет своего государства со времен глубокой древности. А что мы будем делать, если индийцы вдохновятся примером арабов и потребуют собственное независимое государство? Не верится, что вас захватил этот безумный проект».

Вице-король сам хотел бы завладеть Месопотамией, добавить эту колонию к своей империи. Чтобы одержать победу над турками, англичанам не нужны арабы.

Аудиенция была окончена.

Гертруда Белл провела в Индии еще несколько недель. Во влажном туманном Дели, потом у подножья Гималаев в Симле, похожей на английский бальнеологический курорт, она беседовала с военными, гражданскими служащими, знатью. Невзирая на мнение вице-короля, она пыталась убедить их в обоснованности этого предприятия, продуманного вместе с ее коллегами из Каира, и дала интервью в «Пионер», крупную ежедневную газету колонии. Безуспешно. Вице-король остался непреклонен: в разгар мировой войны он не собирался рисковать безопасностью своего субконтинента – резерва рабочей силы, сырья и огромных богатств со стародавних времен – важнейших фигур на шахматной доске империи, благодаря которым Великобритания стала небывалой евроазиатской сверхдержавой. «Будьте благоразумны, мисс Белл, и скажите вашим коллегам, что настаивать бесполезно». Однако поскольку вице-король доверял Гертруде, то во имя высших интересов короны он решил отправить ее в Басру, с тем, чтобы она стала посредником между Каиром и Дели и смогла наладить сотрудничество между двумя соперничающими центрами. Вице-король вменил ей в обязанности сбор полнейшей информации о племенах, населяющих территорию Месопотамии. Но не дал ей ни звания, ни официального назначения на должность. Миссия Гертруды Белл в Басре была неофициальной.

Когда она приехала, военные и политические агенты отнеслись к ней с опаской – ведь Гертруда вполне могла быть шпионкой короля и искать ответственных за катастрофу в Эль-Куте, которая к тому времени стала очевидной. А может, агент Каирского бюро явилась с целью посеять среди них раздоры?

Сэра Перси Кокса этим влажным мартовским вечером тоже не обрадовал приезд мисс Белл. Он бы с радостью обошелся без нее – ему и так хватало проблем на всех фронтах. Однако мисс Белл могла бы помочь развеяться его жене – та жутко скучала в Басре. К тому же в своем письме вице-король велел ему отнестись к мисс Белл серьезно: «Это женщина недюжинного интеллекта, обладающая мужским умом».