Глава 4

— Оладьи или блины? — У мамы излишне веселый голос.

Обычно она так не разговаривает. Даже на записях с моих детских праздников нет столько наигранности, а ведь мне двадцать один, а не четыре. Приветливо улыбаюсь, не желая ее расстраивать. Понимаю, насколько нам всем нелегко.

— Я пас! — Поднимаю руки, сдаваясь. Указываю на стол, где лежит ворох фантиков от конфет и шоколадок. Поглаживаю живот. — Если съем еще хоть что-нибудь сладкое, впаду в сахарную кому.

— Вижу, времени зря не теряла. — Мама шутливо грозит пальцем. Подходит к столу и начинает собирать бумажки. — Отвела душу?

— Да-а, — усмехаюсь и потягиваюсь. — Выполнила пятилетку за день.

— Здорово! Самое время позволить себе то, что раньше было нельзя. О, Ива, а давай сделаем сливочную пасту с красной рыбой, как мы пробовали в том ресторане с Андреевой? Спорю, там в одной ложке миллион калорий, но ведь вкусно! Обалденно. Я сливки возьму пожирнее. Только нужно за продуктами сбегать.

— Я пулей! — вызываюсь в шутку. Затем указываю на ногу и закатываю глаза.

Мама улыбается и присаживается рядом на диван. Мы зачем-то обе смотрим на весы, что пылятся в углу.

— Если не хочешь, я сделаю котлеты на пару́ из индейки. И потру морковь. Тоже вкусно.

Прыскаю в ладонь. Да-да, я самой себе неприятна последние недели, что уж о других говорить. Унылая девица на выданье. Апатия — жутко противная штука. Причем тяжело всем, и человеку в этом состоянии, и его близким.

— Спасибо, мам. Приготовь, что сама хочешь. Правда. Больше никогда не буду выпендриваться.

Мама фигуристая, и я, видимо, пошла в нее. После пятнадцати лет вес начал резко расти, организм стремился к женственности. Приходилось прилагать огромные усилия, чтобы при росте сто семьдесят сантиметров удерживать себя в пределах сорока четырех килограммов.

Тысячи раз мы ругались с мамой по поводу готовки! Сколько бы я ни просила, она упорно жарила котлеты на сливочном масле, а супы варила такие густые, что ложка стояла. Когда-то эти проблемы казались суперважными.

Мама обнимает одной рукой, я закрываю глаза. Зажмуриваюсь. Действительно тошнит от количества сладкого, что запихала в себя зачем-то. Включается чувство вины, из-за чего становится еще хуже. Я тяжело вздыхаю и тоже обнимаю маму. Она чудесная, столько для меня сделала! И точно не заслужила вот так нянькаться со взрослойдочерью.

— Мам, ты можешь поехать к Сергею или пригласить его на ужин. Я совсем не против. Все равно хотела лечь пораньше, — говорю ободряюще.

Сергей работает начальником охраны в той же клинике, что и мама. Так они и познакомились восемь месяцев назад.

— В другой раз. Расскажи лучше, как прошло вчерашнее свидание? — Мама слегка толкает локтем. — Слова «норм», «пойдет» и жим-жим плечами не принимаются.

Улыбаюсь.

— Тогда я в тупике. — Меняю положение и вытягиваю ногу. — Поужинали, поболтали. Он… симпатичный, но совсем не в моем вкусе. Разные взгляды на будущее. Поэтому мы провели вместе время и разошлись в разные стороны.

Я сказала Равскому «нет». Четко, резко и абсолютно категорично. Пока шум аплодисментов еще звучит в ушах, я не буду бегать за мужиками по щелчку пальцев.

Встала из-за стола и отказалась от помощи. Гордо проковыляла до гардероба, потом ждала такси на улице. Алекс позвонил, когда подъезжала к дому. Спросил, все ли в порядке. Это было, наверное, приятно, но ровным счетом ничего не изменило. Я злилась. Жутко злилась на себя из-за того, что оказалась в этой тупой ситуации, и буркнула в ответ что-то скупое! Вышла из такси кое-как, дохромала до мусорного бака и выбросила туда цветы.

Когда повернулась в сторону подъезда, увидела в нескольких метрах черную теслу. Алекс сидел на заднем сиденье, окно было открыто. Он смотрел на меня. Так же, как и его водитель.

Сердце покрылось льдом, рухнуло на асфальт и рассыпалось в крошку. Машина вдарила по газам и пафосно скрылась за поворотом. Я почувствовала себя последней гадиной. Вот зачем он следил за мной?! Мы с мамой ненавидим розы, я не могла принести их домой! Но при этом честно терпела запах в такси, чтобы не обидеть Рафа.

Стыд сжал горло. Ответом ему стал гнев! Сильный, жгучий, неконтролируемый. Я понимала, Равский не виноват в том, что через месяц не я поеду на Игры. Не Алекс оставил меня без спонсоров и дохода. Он попытался помочь. В конце концов, угостил ужином!

Но очередная ошибка стала фатальной. Она размазала бывшую чемпионку по стеночке. Мне нужна была хоть какая-нибудь победа, хотя бы самая крошечная! Вместо этого провал за провалом.

Я открыла приложение и перевела примерную половину стоимости ужина на привязанную к номеру Алекса карту. Не нужно меня кормить, я поступила плохо. После чего наконец разрыдалась.

Мама внимательно смотрит на мое лицо, чуть повышает голос:

— А кто в твоем вкусе, Ива? Спорт? Обруч? За булавы не выйдешь замуж.

— Может, я буду первой.

***

Весь понедельник провожу в поликлинике. Очереди, снимки, беседы с врачами. Бесконечный замкнутый круг. Частную клинику я больше не могу себе позволить, но реабилитация положена по полису. Правда, чтобы ее получить, нужно обойти миллион врачей и двести раз подняться и спуститься по лестнице.

К вечеру голова и нога гудят так, что впору купить еще одну тонну конфет, заточить их под одеялом, а затем ненавидеть себя за слабость.

Что я и собираюсь сделать, когда звонит Андреева и велит срочно приехать к ней. Тушуюсь сильнее, чем обычно. Свидание стало катастрофой. Равский, наверное, наябедничал на меня из-за отвратительного поведения, и теперь ждет та еще взбучка.

Но делать нечего, слушаюсь.

Нажав на кнопку звонка, едва ли не дрожу от страха, но опасения оказываются напрасными: в светлой просторной квартире меня встречают не только пушистый Стинг и тренер, но и Лена с Таней! Сюрприз настолько приятный, что едва не прыгаю с костылем на месте!

Два часа мы пьем чай вчетвером, обсуждая соревнования, общих знакомых, ближайшие планы. Я почти чувствую себя частью прошлой любимой жизни.

— Как ты? — спрашивают девочки. — Говорят, сейчас очереди в больницах безумные.

— Нет, нормально, — улыбаюсь, боясь показать свою жизнь еще более бессмысленной. — Все очень достойно. И подход хороший.

Тренер смотрит внимательно, но я остаюсь непроницаемой. Не рассказывать же, как наслушалась в очереди от всех, кто узнал: «Ну что, допрыгалась? Спорт — это не про здоровье, на всю жизнь останешься инвалидом! И стоило оно того?» Или, может, рассказать забавный случай, как подошла моя очередь к кардиологу, но пока я встала с костылем, шустрая мамочка с сыном опередили и юркнули в кабинет. Все бы ничего, но сын был старше меня в два раза.

Людей я не виню: любой, даже самый добрый гражданин, посидев полтора часа в душном коридоре у кабинета врача, начинает вести себя неадекватно. Наверное.

А я — да, видимо, допрыгалась, раз эти события сейчас — самые важные в жизни.

— Ты будешь завтра на фотосессии и вечеринке? — спрашивает Лена.

Таня осекает ее взглядом, но та продолжает:

— Ну а что? Она должна знать.

— О чем? — подхватываю. Смотрю на Аллу Теодоровну, она пожимает плечами.

— Должна, конечно. Твой бывший спонсор «Линкс» заключает договор с нашей Лизой. Они уже на стадии подписания. Ива, эту новость нужно принять спокойно. Одни возможности уходят, другие появляются.

— Быстро они, — улыбаюсь широко. — Да, я в порядке. Рада за нее.

— Это хорошо. Потому что ты пойдешь завтра на фотосессию с высоко поднятой головой и будешь так же всем улыбаться. Десятки девчонок приедут, чтобы повидаться с тобой, и нужно быть во всеоружии.

— Моя нога их не испугает? Не хотелось бы никого шокировать.

— А что бы ты подумала, если бы твой кумир, даже будучи травмированным, вместо того чтобы запереться дома и жалеть себя, поглощая глютеновые булки, приехал на праздник и отлично провел время?

Понимаю, к чему она это.

— Что она умница.

— Ну вот, — кивает Андреева и поднимается из-за стола, показывая, что чаепитие окончено. — Будь умницей.

***

Фотосессия затягивается.

Презентация новой коллекции бренда «Линкс» проходит в шикарной гостинице, где сняли сразу несколько помещений и ресторан. Здесь, как всегда, шумно, громко. Девочки выступают, я поддерживаю из зала. Когда подходит время памятных снимков, Лиза встает у плакатов, а я аккуратно, вдоль стеночки продвигаюсь в сторону выхода.

Бормочу себе под нос: «Это ее минута славы, моя закончилась. Зависть — плохая штука. Пойду зато поем какой-нибудь вкуснятины, пусть она мне завидует!» Но, когда до цели остается всего треть пути, ко мне устремляется целая толпа девочек!

— Ива, Иванна Ершова! Вон она! Можно снимок? Пожалуйста!

Поначалу теряюсь и не понимаю, что происходит. Последние недели были, мягко говоря, так себе. Я думала, обо мне все позабыли, и поделом. Одна звезда потухла, загорелись новые. Но нет, не тут-то было. Малышка лет семи даже доверительно шепчет на ухо:

— Мне тоже не нравятся дельфины. Все думают, что они добрые, но на самом деле они часто утаскивают людей в открытое море.

Я вопросительно приподнимаю брови, она хмурится и кивает. Мама девочки, стоящая поблизости, повторяет жест, дескать, мы с вами. Эм… ла-адно. Хотя… ну, окей. Я смотрю, народ подготовился.

— Спасибо, — силюсь улыбнуться.

Подписываю булавы, обнимаюсь, позирую с будущими чемпионками. Слушаю комплименты, от которых невольно розовею.

Народу становится все больше. Диджей включает громкую современную музыку.

В какой-то момент мы с Леной и Таней отходим к фуршетному столу, делимся впечатлениями. Я стараюсь при каждой возможности отставить костыль и держать спину прямо.

— Смотри, Лиза уже с кем-то знакомится. Шустрая! Везде найдет, под кого расстелиться, — саркастически подмечает Лена. — И бренд ее, и мужики.

Два года назад Лиза переспала с парнем Лены. Это была тяжелая и крайне неприятная история, конфликт едва смогли загасить, когда вмешались тренеры. Но осадок остался.

Я прослеживаю взгляд и вижу, что Лиза стоит в другом конце зала, держит стакан с соком и что-то говорит высокому темноволосому мужчине.

Тело как-то само напрягается, а пальцы впиваются в бутылку с водой. Узнаю собеседника мгновенно. Буквально несколько дней назад мы обсуждали с ним мою девственность.

Накатывает раздражение. И дело не в том, что он разговаривает с Лизой, возможно, на те же самые темы. Я просто не хочу его больше видеть.

— А чего не успеть? Фотографироваться с ней никто не хочет. Красивая мордашка не залог успеха, девчонки это понимают. Программа у нее откровенно слабая. А я, кстати, знаю этого парня, — говорит Таня. Она интересуется наукой и часто ошарашивает нас какими-нибудь открытиями. — Это Алекс Равский. Чуть левее —Вячеслав Комаров, Артур Савченко и Борис Воеводин. Они учредители…

— «СоларЭнерджи», — подсказываю я. Потом добавляю: — Читала об этой фирме. — Не хочется никому рассказывать о предложении Рафа, поэтому немного лукавлю.

— Респект! — бросает Таня. — Андреева упоминала, что они, вероятно, наши будущие спонсоры. Интересные ребята, конечно. Из ничего создали компанию, да к тому же настолько успешную. Многие пророчат им быстрый взлет и такое же скорое падение. Но я, например, верю в успех.

— А этот Алекс, кстати, симпатичный, — включается Лена. — Интересно, он женат?

— Был давно, по глупости. Я читала в соцсетях. Уже лет пять как в разводе.

Алекс вскидывает глаза, и в этот момент мы втроем понимаем, что спалились с наблюдением! Синхронно отворачиваемся в разные стороны.

— Он заметил? — хихикают девочки. — Надо быть аккуратнее!

Осторожно поднимаю голову и вижу, что да, заметил. Смотрит. Долго. Вот только больше, как в пятницу, не улыбается.

Руки густо покрываются гусиной кожей, я их неловко потираю.