Глава 2

Когда гимнастка выходит на ковер, каждая деталь имеет решающее значение. Еще до того, как зазвучит музыка, задолго до момента, как будет выполнено первое движение программы, — я уже выступаю. Ко мне прикованы взгляды. Гимнастка создает образ с первой секунды.

Смотрю в зеркало и встряхиваю головой. Сегодня мой образ также продуман до мелочей, вот только он не для судей, а для одного человека, с которым у меня свидание.

Волосы распущены, макияж ярче, чем я привыкла. Одежда, отдать должное, по вкусу. Никаких вырезов или прочих унизительных деталей. Стильное закрытое платье из плотной ткани по фигуре.

Учитывая, что все спонсоры вмиг отвернулись от неугодной спортсменки, которую впереди ждет долгая реабилитация, нужно где-то найти деньги. Работу или компанию, которая поверит в меня, согласится помочь в обмен, например, на рекламу. Иначе я даже не представляю, что делать.

Алла Теодоровна считает, что не помешает выйти замуж. Разумеется, удачно, а не за какого-нибудь козла. Она обещала посодействовать. Сглатываю. Я не думаю, что это хорошая идея, но спорить так и не решилась. Была не в том состоянии.

Бросаю взгляд на большие часы в золотой раме — начало восьмого. Я бы сейчас заканчивала тренироваться в любимом телесном купальнике и собиралась на ужин. В нашей столовой по пятницам дают рыбные котлеты. Безумно вкусно.

Сжимаю костыль крепче — потрясающий аксессуар при мне.

— Вам помочь? — предлагает администратор руку. — Проводить до столика?

— Спасибо, я сама. Меня уже ждет, полагаю, какой-нибудь богатый дедушка-извращенец?

Администратор, замешкавшись, моргает.

— Да я шучу! Просто свидание вслепую, — улыбаюсь весело, отмахнувшись. — Нервничаю.

Администратор смеется и грозит пальцем, дескать, ну и шуточки. Я о том же, не поверите!

Ну и шуточки у вас, Алла Теодоровна! Какое замуж?

— Вы первая. Идемте.

Пораженно вновь смотрю на часы — я опоздала на десять минут и приехала… первой?

Присаживаюсь за столик и оглядываюсь. Неуютно. Прячусь за меню. Представляю, как буду рассказывать об этом подругам, и щеки тут же пылают. Ситуация и без того была довольно унизительной, сейчас она впечатывает в стену.

— Определились? — спрашивает официант еще через пять минут.

Я честно ждала ужин с этим добрым богатым человеком, Андреевой не за что меня упрекнуть. Просто не мое это, наверное. Как и спорт, успех, счастье и прочее хорошее и прекрасное. Пора домой. Закрыться в ванной от мамы и продолжить лежать на полу, рыдая.

— Спасибо, но нет. Что-то совсем пропал аппетит. Посчитайте воду, пожалуйста…

В этот момент к столику быстрым шагом подходит мужчина. Меня даже ветром обдает от такой стремительности. Растерявшись, я вдруг чувствую себя очень одинокой и беспомощной. Опускаю глаза. Не успеваю рассмотреть незнакомца как следует, лишь скольжу глазами по белоснежной рубашке и огромному букету алых роз, следом окутывает их навязчивый запах. Сердце ускоряется, кислорода становится недостаточно.

Начинается. Начинается самым кошмарным образом — мужчина опоздал и принес цветы, которые я не люблю.

Он останавливается рядом. Я смотрю перед собой.

— Извини, пожалуйста, я задержался.

Голос кажется смутно знакомым. Хотя, наверное, это галлюцинации. Я мало с кем знакомилась вне спорта.

— Привет. Ничего страшного, я не скучала.

Мужчина наклоняется и клюет меня в щеку. Горячие губы прижимаются к коже и обжигают неожиданностью. В этот момент вся краска мира, будто, устремляется к моему лицу.

Целует он вроде бы по-дружески, но при этом задерживается чуть дольше, чем следовало бы. В нос ударяет запах его туалетной воды — довольно терпкий.

Когда мужчина отстраняется, я поднимаю глаза и застываю. Это же тот самый сумасшедший, который скупил для меня все розы в Эмиратах! Пульс ускоряется. На следующий день я упала и получила травму. Я их не выношу: очень плохие воспоминания из детства. Розы — дурной знак.

Часто моргаю.

Мужчина же улыбается и смотрит так заинтересованно, что щеки продолжает печь. Ему на вид около тридцати. Смуглая кожа, темные волосы. Радужки глаз так и вовсе почти сливаются со зрачками в этом освещении. На контрасте с белой тканью рубашки смотрится довольно эффектно.

— Это тебе. — Он протягивает букет.

— Спасибо. — Я принимаю розы и сразу откладываю на стул подальше.

Лицо так и пылает. Понятия не имею, как быть и реагировать! Он, разумеется, не может знать о моей нелюбви к этим цветам, я еще никому в жизни ее не озвучивала, боясь показаться странной. Но хотелось бы, конечно, чтобы догадался.

Как же его зовут? Александр вроде бы. У него сейчас мегапопулярный стартап.

— Я так рад тебя видеть, — выдает Александр. — Еще раз хочу извиниться за то, что опоздал. Некрасиво вышло. Надеюсь, цветы хоть немного загладят вину. Я правда ждал этот вечер. — Он присаживается за стол.

— Пробки? — подсказываю.

— Да нет, я забыл. Конференция длилась дольше, чем рассчитывал. Хорошо позвонили, что букет готов. — Он улыбается, а я пораженно отвожу глаза в сторону. — Конференция все еще идет, кстати.

Искренность — это, безусловно, замечательно. Но… в таком количестве можно же и захлебнуться!

— Забыли? Обо мне? — невольно улыбаюсь. Испытываю по-настоящему шок.

Вообще-то, еще недавно я была лицом страны. Я не хожу на свидания. Это исключение.

— Много работы, — отмахивается Александр, продолжая меня рассматривать. Всю. Лицо, волосы, руки, даже ногти, покрытые прозрачным лаком. Почему-то жадно, быстро. — Но думаю, ты в курсе, как это — когда живешь мечтой.

На миг опускаю глаза. Потом поднимаю.

— Сейчас у меня работы меньше и график посвободнее, — неловко усмехаюсь.

— Жаль, что с тобой такое случилось. Я почитал о реабилитации с твоей травмой, все будет хорошо. Деньги не проблема. Я решу. У тебя все будет.

Он говорит так, будто мы обо всем договорились. И это пугает.

— Да я… в общем-то… Меня Иванна зовут. Ива. Думаю, нам бы начать со знакомства. А потом уже обещания.

— Я знаю, конечно же, как тебя зовут. — Он берет меню, пробегает глазами. Откладывает. Снова берет, но смотрит на меня. — Я Алекс. Или Раф, так даже привычнее. Друзья еще в школе придумали прозвище по фамилии.

У него есть друзья, вау. С таким характером и напором — достижение прям. Почему-то это смешит, и я улыбаюсь почти искренне.

Раф тем временем говорит серьезно:

— Скажу честно, ты сейчас персона нон грата в моем кругу. Мы недавно получили приз за вклад в спасение планеты. Наш способ выработки энергии дешев и безопасен. А имя девушки, которая на весь мир заявила, что ей не жалко умирающих в муках дельфинов, стало ругательством.

Боже! Леденею.

— Я не так сказала. Совсем не так! Там вопрос был о разливе нефти в океане, ни слова о дельфинах. Мне очень жаль дельфинов. Я была так шокирована травмой, что даже не смотрела новости и ни о чем не знала.

Раф показывает экран телефона. Там крупным шрифтом название той самой скандальной статьи, с которой началась травля. Я отворачиваюсь, и он заявляет:

— Я тебе помогу.

— Как?

— Мы прямо сейчас сделаем крупное пожертвование от твоего имени. — Он вновь смотрит в телефон, палец летает по экрану.

Я немного не успеваю за скоростью происходящего. Паника расшатывает нервы.

— Подожди! — Тянусь и касаюсь руки. Его руки.

Раф тут же поднимает глаза и встречается с моими. Удар сердца длится тишина. Мы слегка ошарашенно смотрим друг на друга. После чего я отстраняюсь и произношу первой:

— Не так быстро, пожалуйста. Ты разбрасываешься деньгами, а что взамен? Я полагаю… мы друг друга не так поняли. Я на первом свидании. И все. Без чего бы то ни было дальше. У меня нога больная. Да и… достоинство имеется.

Он моргает и откладывает мобильный.

— Да, я знаю. Поэтому мы и сидим здесь вдвоем. Мне нужна именно такая, как ты.

У меня небольшой опыт общения с мужчинами, но даже он подсказывает, что все идет не по правилам. Набираюсь смелости и спрашиваю:

— Для чего нужна, Алекс?

Глава 3

На ковре я всегда одна. Друзья, мама, тренеры… все они рядом, буквально в нескольких метрах, но при этом в момент выступления — невообразимо далеко. Играет музыка, и близкие как будто остаются в другой реальности. В этой… есть только гимнастка, ее настрой, воля к победе. Мне нравилось это ощущение — когда все зависит лишь от меня. Любила его.

Сейчас я вообще не понимаю, что происходит. Пытаюсь хоть как-то удержать контроль над ситуацией, но куда там!

Равский смущает вниманием, увлеченностью. Ловит мой взгляд и произносит:

— Ты мне нужна в первую очередь для имиджа.

— А…

Не дав ответить, он тут же продолжает:

— Моя жизнь в данный момент — предмет повышенного интереса, за мной даже стали следить папарацци, поэтому и спутница нужна соответствующая. Яркая, уверенная, способная противостоять давлению и вести себя адекватно. Вы, гимнастки, железные. Во всем идете до конца. Поэтому я и выбираю тебя.

— Спасибо. Эм… польщена.

— Это ирония? — Алекс беззлобно улыбается. — Напрасно. Ты лишилась своей мечты, помоги осуществить мою. Вместе у нас получится.

Вот вам и свидание. Алла Теодоровна упоминала, что богатые гении со странностями. Но, кажется, шкатулочка только открывается.

— Ты предлагаешь заключить… сделку? Вот так сразу? А как же чувства? Я могу тебе… просто не подойти.

Он хмурится, будто вообще не понимает, что я несу. Затем решает, видимо, не обращать на глупости внимания. Через заминку объясняет:

— Вся эта любовная хрень не для меня, да и времени нет. У меня проект, заказчики и жажда заработать. Поэтому мы заключим договор на три года. За это время ты восстановишься, выучишься, выплатишь ипотеку. И, если все пройдет хорошо, я помогу тебе в тренерской карьере. Заманчиво?

— Но тебе ведь будет недостаточно, чтобы я просто носила статус твоей девушки и красовалась с тобой на фото? Иначе это было бы… слишком похоже на сказку. — В моем голосе мелькает такая явная надежда, что сама поражаюсь.

Вот бы это был очередной спонсорский контракт! Я рекламирую Рафа, нахваливаю в прессе шикарного надежного мужика, он в ответ помогает реабилитировать ногу и имя. Это странно, но присутствует логика. В этот момент Равский действительно начинает нравиться. Он симпатичен, обаятелен, умен и успешен. Работать с ним было бы комфортно.

Раф тем временем чуть приподнимает брови и произносит:

— Ты слишком красива.

И пялится. Как жаждущий на воду. Моя бедная душа сжимается в комочек и падает в пустоту.

Всего три слова, но их хватает, чтобы четко осознать: сказки не будет. Этому мужчине нужно большее. Он оторвался от конференции и приехал сюда именно за мной.

Краснею. В тысячный раз за десять минут свидания прячу глаза.

В висках шумит, а уши начинают гореть. Равский спрашивает, понизив голос:

— Ива, ты девственница?

Я вскидываю глаза и ошпариваю засранца возмущением! Нет, это ни в какие ворота! Он полностью серьезен и крайне увлечен беседой. От злости покалывает кожу. Если бы не больная нога, я бы ушла немедленно! Сейчас, увы, гордо продефилировать не получится, скорее жалко. Лишь поэтому остаюсь на месте.

— Если нет, мой гонорар будет урезан? — парирую, приподняв бровь. — На сколько процентов?

— Не будет. Ты дико смотришь, пытаюсь понять причину. Мы пока просто разговариваем.

— Ты пытаешься купить меня. В открытую!

Он кивает, дескать, и что? Меня же окончательно накрывает! Вместо того чтобы тренироваться, быть в кругу приятных близких людей, я обсуждаю с чужим мужиком свою стоимость. Я его знаю пять минут! Не хочу ни целовать, ни тем более спать с ним. Слезы подкатывают, я моргаю и стараюсь переключиться. Зареветь сейчас явно не в тему. Только не перед ним!

— Эй, — зовет Раф. — Мы просто обсуждаем условия.

— Прости, я не продаюсь.

— Все продаются, главное — указать цену.

У меня открывается рот.

— Все? По-твоему, за деньги можно купить любого?

— Даже чемпионку.

— Боже! Не знаю, это воспитание или ты сам придумал… Но так же нельзя! Знаешь, я бы пожелала тебе пожить какое-то время в бедности и попробовать дружить с людьми. Общаться. По-настоящему. Может быть, и не пришлось бы покупать спутниц: они бы захотели быть с тобой просто так. Бесплатно.

— Никто бы не захотел, — отвечает он тут же, причем абсолютно спокойно.

Фыркаю.

— Ты попробуй, вдруг получится!

— Мне скоро тридцать, я пробовал. — Раф смотрит ровно, хотя взгляд становится напряженнее. — У меня социальная дезадаптация, со мной не уживаются.

Я осекаюсь, смутившись. Это что такое? Болезнь? Больным он не выглядит явно. Скорее, напротив, слишком здоровый, бодрый, богатый и охреневший кобель.

— В каком плане не уживаются? Ты бьешь людей? — Склоняю голову набок.

Он закатывает глаза. Слегка, самую малость улыбается. Как будто бы нервно.

— Нет, но смешно. Я шумный, невнимательный и импульсивный.

— И все? — Я недоуменно моргаю. — Разве не половина парней планеты такие?

Раф улыбается шире, подмигивает.

— Это немало. По крайней мере, раньше, до того, как «СоларЭнерджи» стрельнула, я слышал о себе много всего «хорошего». Сейчас эти девушки мнение изменили. Пишут. — Он показывает телефон. — Все.

— Твои бывшие? Серьезно?

— Даже те, кто замужем. — Раф стреляет глазами на мои руки, их словно обжигает теплом. — Поэтому, наверное, купить можно всех. На мой аккаунт в соцсети за месяц после выставки в Эмиратах подписалось около миллиона человек. Личные сообщения трещат, и большинство писем не от коллег. Всех этих шлюх возбуждаю не я, а мой кошелек. И если уж покупать ласку, то у особенной. Ты мне нравишься, Ива. Очень. Я хочу именно тебя.

Температура воздуха резко повышается. Я задерживаю дыхание и застываю под внимательным взглядом.

Шума от Равского, может, не так уж и много, но энергия у него и правда бешеная. Слово «очень» он произносит с большим вкусом. Тело подсказывает: «Беги». Меня натурально знобит. Не представляю, как это — целоваться с Алексом. Не говоря уже о большем.

Зачем-то смотрю на его губы, он опять улыбается.

Вроде бы не выглядит опасным, но кто этих богатых гениев разберет?.. Опять же. Что у него там за красные комнаты в подвале? Спросить неудобно, еще решит, что я соглашаюсь и набиваю цену. Пора уходить. Пожимаю плечами.

Нам приносят блюда, но к приборам никто не притрагивается. Мы продолжаем смотреть друг на друга.

— Спасибо за комплимент. Как ты вообще представляешь такие отношения?

— Жить раздельно. Секретарь будет держать тебя в курсе моего расписания: выставки, конференции, командировки и так далее. Личные встречи буду назначать я сам. Видеться придется так часто, как мне удобно. На мои сообщения и звонки отвечать нужно незамедлительно. И быть готовой приехать. Неважно, тренируешься ты или обедаешь, похороны у тебя или свадьба. Я звоню, и ты моя.

Эм. Его хамство настолько органично, что уже даже не шокирует. При этом потребность послать куда подальше становится нестерпимой.

— О как, — проговариваю я.

— Бонусом мне нужна твоя полная преданность.

— Понятно. Интересная презентация, Алекс. Спасибо за честность. Я оценила.

— Но не согласна? — продолжает он. Берет наконец столовые приборы. — Давай поужинаем. На голодный желудок такие важные решения не принимаются.