Книга или автор
4,4
52 читателя оценили
283 печ. страниц
2017 год
16+

Алексей уже заметил тень на стене. Недвижимую и довольно внушительную по размерам. Похоже, Стас давно стоял и слушал. Давно ли? Наверное, пришел как раз вовремя, к рассказу Анастасии.

– А мне надеяться не на что. За то, что я ей сделал, нет прощения.

– Ей?

– Да, мне тоже есть что вспомнить.

Тень шевельнулась. Возможно, Станислав даже знал, о какой девушке идет речь. Что тут успел растрепать Денис Пищухин?! Пора замолкнуть и не уподобляться…

– Лёша, а что ты делал зимой в лесу один? Думаю, Стасу ты рассказал…

– Это очень сложно, Настя. Просто один человек сначала не позволил меня убить, когда я и не ждал ни от кого милостей, а потом, уже пообещав жизнь, отдал приказ на уничтожение.

– Кто?

– Главный Привратник. – Тень все же оказалась Станиславом, который решил вмешаться в разговор. Алексей едва сдержал усмешку: приманка сработала, «вождь» не хотел разглашать тайн. Хватило прошлогодней истории, когда информация слишком далеко разошлась. Это они со Станиславом тоже обсудили, чтобы не было недомолвок. – Настя, я не хочу скрывать от тебя что-то, поэтому лучше ты будешь знать… Решено все же уничтожить наше поселение. Похоже, Алексей не врет. Не потому, что я ему верю, а потому что я проверял. Старый глава Совета вернулся в бункер. И Алексей говорил, что они ждут караван… Который привезет им наступательное оружие.

– Стас, опять?! – вскрикнула Анастасия.

– Нет. Больше войсковых операций не будет. Но пока я тебе ничего не скажу. Просто помни теперь: есть опасность. Она придет не завтра, но она есть.

***

Быть обязанным этому пузырю Хлопову просто унизительно! Хотя именно он смог договориться об освобождении Главного Привратника. Это было хорошо и плохо. Хорошо, потому что место пустовало, никто не стремился его занять, напротив, без руководства Юрия Борисовича Совет чувствовал себя неуверенно. Да и от самого Совета мало что осталось, пара хозяйственников, один из которых утратил интерес к будущему бункера, оказались не способны на эффективные действия.

Лапину теперь было все равно, не для кого сохранять и приумножать, им с женой много не нужно. Сын погиб по нелепой случайности, от руки сумасшедшего ревнивца, как думал убитый горем отец. Многие ли думают точно так же? Грицких почему-то казалось, что далеко не все. И даже не так много, как ему хотелось.

Хлопов воспользовался родственными связями, как тесть далеко не последнего специалиста в капонирах… Организовать переговоры и подобие судебного процесса Сергею Леонидовичу все же удалось. И удалось добиться признания невиновности. Со временем даже Председатель Шустов остыл, страх перед взрывом прошел, и он согласился с тем, что Главный Привратник стал жертвой какой-то нелепой случайности. Председатель просто не верил, что старик действительно на что-то способен по дряхлости и бессилию. А у старика хватило силы воли и выдержки, чтобы не выдать себя. Любое неосторожное слово могло привести к непредсказуемым последствиям. И Грицких хранил молчание до тех пор, пока не понял, что Хлопов начал переговоры по его освобождению.

Трудно было добираться домой, давно не приходилось ходить пешком, поэтому в пути он часто садился отдохнуть. Снег уже сошел, непролазная грязь тоже высохла, поле поросло свежей травкой, кое-где даже цветущей. Облака плотно затянули небо, хоть и удалось застать конец весны, но не насладиться ей в полной мере. Зато не слишком жарко, старик без того изрядно вспотел в герметичной химзащите. Непривычный уже дневной свет сначала слепил глаза, но не настолько, чтобы не увидеть почти километр вырытой траншеи для электрокабеля. Грицких усмехнулся. У Председателя и выбора-то не оставалось, раз уж начато такое важное для всех дело. Охрана терпеливо ждала, когда Главный Привратник сможет продолжить путь. Бдительно осматриваться по сторонам нужды не было, на открытой местности даже он сам заметил бы мутанта при всей своей сталкерской неопытности. Но охрана упорно поворачивалась спиной, и у Юрия Борисовича возникла иллюзия, что его сопровождают не свои, а чужой конвой. Он пока не думал об этом, лишь запоминал, накапливал информацию. Тяжело поднявшись с нагретого камня, Грицких пошел вперед не спеша, уже более уверенно переставляя уставшие ноги. Еще предстояло открыть двери бункера. И посмотреть, что успели натворить в его отсутствие, если собственная охрана посмела настолько распуститься и одичать без жесткого контроля!

***

– Лёха, хватит валяться, а то над тобой уже вон ангел милосердия крыльями машет.

– Между прочим, этот ангел мне чуть горло не перерезал минут десять назад! – Алексей, уже позабывший о разочаровании на любовном фронте, теперь готовился к более реальным битвам. И это увлекало намного сильнее. – Стас, надо только столовую зачистить от народа, если там еще не всё разнесли. Старейшина, похоже, тоже слегка впала в детство.

– Сейчас разберемся.

Станислав не зря наблюдал за бункером и увидел возвращение Грицких собственными глазами. Пришлось догадываться о происходящем по поведению людей, не видя лиц и не узнавая манеры двигаться. Но охрана, сопровождавшая невысокого старика с аэродрома до ворот бункера, указывала лишь на один недвусмысленный факт. Другой Привратник, которого также надежно оберегали, был покрупнее раза в два, спутать невозможно. А теперь Станиславу показалось, что из-за этих долгих часов в засаде на просеке он рискует потерять Анастасию… Но если ничего не предпринять – тогда перестанет существовать и все лесное поселение.

– Мне ты ничего не расскажешь?

– Настя, только не сейчас. Позже – обязательно. Амалия Владимировна, вот вы присоединяйтесь, если самочувствие позволяет.

– Стас, у меня нормальная для моего возраста бессонница, так что я в вашем полном распоряжении. – Бабка присела на скамью, оглядывая собравшихся. Глава общины сел в торце стола, напоминая остальным, кто здесь хозяин. Калинин разместился рядом, даже не ворча по своему обыкновению, потому что некому было слушать. От Морозова и Геннадия сочувствия не дождаться. От Алексея, предусмотрительно занявшего место поближе к Старейшине, тоже не стоило ждать ничего, кроме насмешек. Даже ее неважно видящие уже глаза не могли не замечать, как уверенно он чувствует себя в этой обстановке. Совет… Кто был там однажды, тот будет ждать неизбежного возвращения. Лёша своего дождался.

– Мы не можем обороняться. И мы не можем нападать. – Станислав глядел на стол перед собой, там стоял кувшин воды. Он налил полстакана и выпил. – Решать буду я, но слушаю предложения.

– Почему не можем держать оборону?

– Руслан, а что ты сделаешь против «мухи» или пулемета? Две гранаты – и нас больше нет. И ладно бы только нас… В доме старики и дети.

Морозов сам понимал, что у общины слишком слабая защита, но сдаваться, даже не вступив в бой, просто противно. Он был готов получить команду от Стаса, знал, что сейчас тот что-то придумает. Уже придумал. И десантник обязательно окажется на переднем крае – тыла ему не видать. И слава богу.

– Нападать мы не можем. Потому что захват боеприпасов малым числом и точечные удары – не то же самое, что поставить под угрозу все мирное население бункера. Там тоже люди живут. И на такое я пойду лишь в самом крайнем случае.

– Но все же… – Алексей, уже когда-то прикидывавший, как развалить бункер по камешку, готов был помочь, если этот крайний случай вдруг наступит.

– Мы можем уйти. – В голосе «вождя» слышалась боль. – Если требуется начинать все сначала в другом месте – пусть будет так.

– У тебя уже есть мысли? – Калина, до сих пор молчавший, подал голос. Кому ж спросить, как не ему – единственному семейному среди присутствовавших.

– Есть. – И Стас встал из-за стола, так и не поделившись своими соображениями.

Алексей знал, что его не ожидает здесь большое счастье, когда стремился оказаться подальше от Елены. Но не предполагал ввязаться в настоящую войну, сменив уже не раз противников и союзников по ходу дела. Даже Калинин теперь перестал считать его явным врагом, переведя в категорию приносящего дурные вести чужака. Разница была в том, что Алексей лучше понимал диспозицию, знал, что угроза исходит лишь от одного – Юрия Борисовича Грицких. И если убрать этот фактор из системы, то еще долго не появится повода для вооруженных столкновений. Именно поэтому он все еще здесь… Никакие стены не удержали бы Алексея, если бы он действительно хотел на свободу. Но свобода действия была сейчас важнее. Он не справится один, практический ум подсказывал, что если группа диверсантов так успешно проникла в бункер один раз, то сможет и повторить что-нибудь подобное. Требовались союзники, Грицких опасен и для этих людей, лишь он и опасен…

Для остальных это не было столь же очевидно, они с опаской глядели в сторону бункера, считая его средоточием зла. Только Станислав, которому пришлось однажды пойти на контакт с убежищем, представлял себе его устройство. Алексей не помнил того случая, когда бункер отказал в помощи лесным поселенцам: Совет решил этот вопрос кулуарно, а он был слишком молод, чтобы знать обо всем. Технических служб, на пост начальника которых он тогда метил, это не касалось. Только преодолев эту ступеньку, он получил постоянный доступ к заседаниям Совета. Знала бы Леночка, какие неблаговидные дела творил ее дядя уже после того, как запер двери перед ищущими спасения… И больше не были ему оправданием ни шок, ни беспокойство за близких. Одна упаковка антибиотиков, мелочь для бункера, могла спасти жизнь ребенка. Но Совет не создал прецедента, отказал, чтобы больше никогда ни о чем не просили. Теперь Алексей уже мог предугадать логику и ход мыслей политика. Возможно, и сам тоже отказал бы… К гермоворотам не приходят, чтобы просить! Московский отряд сталкеров сумел заинтересовать Совет боеприпасами. Придется также купить внимание Главного за неимением возможности чем-то угрожать ему. А лучше нащупать и такую возможность.

Один этап плана уже намечен – полная эвакуация. Она необходима, неизбежна. Но это – последнее звено цепи событий и решений. Чтобы встроить туда промежуточные звенья, придется создавать свой Совет. Алексей собрал со стола грязную посуду, отнес ее в тазик с водой – никто не отменил обязанностей помогать по хозяйству. И даже милая улыбка в сторону жены Семена Дашеньки не сработала: помощи не будет, придется мыть все самому. Неторопливо оттирая тарелки, Алексей постепенно формулировал нужные вопросы и пытался найти ответы. Если с чем-то не справится сам – подскажет Станислав. Первая повестка дня для нового Совета… Жаль, что демократичный Стас не даст его возглавить, установит равноправие. Он уже собирался спать, во всяком случае, полежать на кровати в темноте, размышляя. И сегодня в полном одиночестве, это вдруг совершенно перестало беспокоить.

– Лёха, подожди. Держи вот… Для памяти.

Станислав протянул Алексею какие-то сложенные затертые бумажки.

– Тьфу, мать твою! – Собственные рисунки-схемы бункера, отданные Глюку, действительно оказались сюрпризом. И снова пробудили в памяти многое: ощущение ускользающего времени, которое измерялось в ударах сердца влюбленной – в это убожество! – Леночки; угасающий, но еще крепкий Нестеров, отделявший от верховной власти кажущегося ему не готовым воспитанника… И вспомнились еще московские приключения в обществе Глюка. Некоторые не мешало бы даже повторить! А время теперь снова текло, как мелкий песок сквозь пальцы, со страшной скоростью…

– Что улыбаешься? – опустил его на грешную землю Станислав. – Я хотел напомнить, кто ты.

– Если ты о предательстве, то не беспокойся. Я сейчас раскачиваю чужую лодку. Только не пропусти момент, когда я соберусь из нее выпрыгнуть. Никто и не утонет.

– Я не только слежу… Я тебе помогу это сделать.

– Значит, я получу армию под свое командование?

– Хрена ты получишь! На пару бойцов рассчитывай, не больше.

Станислав уже собрался уходить, ведь ему предстояло еще нелегкое объяснение с Настасьей, но Алексей остановил его:

– Стас, ты это предвидел? Когда не убил меня зимой. И даже не прошел мимо в расчете, что мутанты дожрут плохо вооруженного сталкера-одиночку.

– Да. И больше скажу – ты хорошо запутал следы, я едва нашел загадочного подрывника.

Полутьма комнаты напомнила Алексею кое-что. Коридоры с железным полом. Синеватый дым. Догорающие деревянные рейки самодельных перегородок в бункере. Тогда ниша прикрывала его лишь от выстрелов Юрка, но не остальных…

– Станислав, получается, что вашего парня убил не только я. Ты тоже в этом слегка поучаствовал.

– А ты думал, что тут единственный и неповторимый с темным прошлым?

Алексей раздумывал, что ответить. Станислав просто протянул ему руку.

– Ты не против нас. Значит, с нами. И нечего думать.

Нет, Стас не был так прост, каким сейчас пытался выглядеть. В бункере жизнь от смерти отделял гермозатвор, который контролировал Совет Привратников, а здесь – слово «вождя».