Общеевропейским мерилом счастья-добра становится в последнее время неограниченный доступ к минеральным ресурсам. Этот колониальный, англо-саксонский принцип захвата новых территорий на предмет выкачивания из них «всего», прочно прижился на западе, тогда как восток попросту «колонизирует» свою же Сибирь и прочие окраины, продавая по дешевке любые природные ресурсы. Этот скрытый «колониализм» в отношение самого себя, не может не повлиять на душевную конституцию русских: земли много, порядка мало. Такого порядка, который полагает бережное, любовное отношение к земле и всему, что на ней есть. Отсюда определенная жестокость русского как к своему природному окружению, так и к самому себе, что внешне выражается, к примеру, в бессмысленных многоэтажных застройках, превращающих города в унылые нарко-суицидные муравейники. Выходит, европейский восток предназначен не столько для жизни, сколько для добычи сырья и производства (страна-бензоколонка). Пока европейский запад, вытеснивший собственное «неэкологическое» производство в слаборазвитые азиатские страны, разворовывает жирные украинские черноземы и присматривается к богатым украинским недрам, русские политики приноравливаются уже продавать редкоземы с «новых территорий». А сколько панического кудахтанья по поводу слишком дешевого русского газа, со всеми его «потоками»… Главное – откачать из недр как можно больше… больше, чем откачает себе сосед. На фоне этой минеральной ненасытности объектом особого вожделения оказывается… Луна, с ее твердой, стекловидной корой, которую можно ведь разнести динамитом в пыль. Она ведь, Луна, пока еше ничья, и на ее солнечной стороне можно, пожалуй, выращивать огурцы. Колонизовать Луну, а там уж и Марс вместе с Венерой… Кто первый туда сунется, тому все и достанется, и скорее всего это будет Россия. Такого рода сенсационные иллюзии вполне соответствуют «нормальным» европейским представлениям о человеке как исключительно телесно– физическом существе, способном жить не только за Земле, но и где-то еще. И если не европеец, то кто еще может осознать строгость духовнонаучных фактов: Луна когда-то составляла единое космическое тело с Землей и в свое время была исторгнута из земных недр, унеся с собой вредные для земного развития, лунные силы (силы отвердения, огрубления, окаменения). Они-то и сделали нынешнюю Луну такой стекловидно-твердой и плотной, такой мертвой, абсолютно непригодной для физической жизни (в том числе и жизни огурцов). И если эти лунные силы, которыми пронизаны лунные минералы, свезти обратно на Землю, жизнь постепенно станет для людей невозможной. Именно так иллюзорное «добро» оборачивается для людей смертельно опасным злом. И именно потому, что никто не берется об этом судить, исходя из духовнонаучного знания прафеноменов.

Европейский рассудок давно уже преуспел в отстраненности от запросов души и духа, что как раз и обеспечивает сегодняшней европейской цивилизации её денежно-вещевой характер. Никакой иной цивилизации в данный момент не существует, несмотря на нескромные попытки российских идеологов подсунуть всеядному обывателю сиюминутно– патриотический проект «русской цивилизации», якобы уже существующей и ни на что другое не похожей (в свою очередь украинские идеологи обнаружили уникальную цивилизацию укров, но шведы превзошли даже бандеровцев, выставляя в историческом музее чернокожего предка викингов). Именно европейская, даже англо-саксонская цивилизация и есть закваска сегодняшнего развития, так что «печаль на всех одна»: деньги и конкуренция. Отсюда и один на всех хозяин: сухо рассудочный, теперь уже искусственно интеллектуальный банкир, он же Мефистофель и Сатана, намеревающийся пролезть в человеческий облик. Сегодняшний европейский стандарт благоденствия назначается банком, и мало кто усомнится в том, что так и должно быть. Сами деньги, впрочем, не виноваты в том, что европеец рискует сегодня оказаться бедняком, все дело в беспрепятственном распространении денежного принципа (получение прибыли «из воздуха») на любую сферу жизни. Никакое «нормальное» сознание не в силах пробиться сквозь денежную стену, ему остается лишь приспосабливаться к изысканным, садистским, безжалостным правилам игры в денежное «добро». Англо-саксонский принцип конкуренции затмевает собой слабое шевеление как совести, так и стыда, вытесняя и то и другое иллюзорным «добром» успеха. В Европе (как на западе, так и на востоке) нет сегодня ни одного некоррумпированного политика, ведь политик действует, исходя из партийной программы, а не из добытой им самим истины. Это явный симптом недобора способностей как-то иначе реализовать себя: не находя себе применения в своей истинной сфере, в духе, «Я» переносит инициативу на низменное, сиюминутное, счастливо-успешное. Не случайно ведь наряду с политиками, как о чем-то значительном и важном заявляют о себе всякого рода сценические «звезды», и вместе они уводят от действительности податливое сознание европейца. Сама эта «звездность» – как на западе, так и на востоке Европы – профессионально вдавливает тщедушный «художественный» вкус в трясину крикливой пошлости, и в этом стандарте «искусства» уже разворачивает свои черномагические таланты готовящийся принять человеческий облик Сатана. Ничто так быстро и эффективно не понижает уровень сознания, как тот же футбол или поп-концерт, при этом уже неважно, белый ты или негр, разумен ты или безумен. Индустрия понижения сознания работает на постепенное упразднение «европейских ценностей», в основе которых лежит индивидуальная свобода выбора: принятие решений на основе своей внутренней, духовной сути. Вырабатываемые в ходе долгих христианских столетий, европейские ценности имеют наиболее полное свое выражение в идеалах любви и свободы, принесенных на землю Самим Христом. «Отменить» эти ценности так же невозможно, как и повернуть вспять развитие земли, с приходом Христа ставшее восходящим, одухотворенным. Но попытки внешне исказить идеалы любви и свободы – в целях удобства управления «стадом» – становятся с каждым днем все интенсивнее, по мере приближения воплощения в человеческом облике Сатаны. «Любовь есть любовь», – расхожий лозунг европейских радужно-сексуальных извращенцев, противостоять которым считается вполне наказуемым «злом». Аналогично, идеал свободы сводится ко вседозволенности европейской правящей элиты принимать какие угодно законы, в том числе и запрещающие критику этой порочной практики. Самым абсурдным из этих запретов – как на западе, так и на востоке – оказывается запрет на «отрицание холокоста», этой абсолютной, священной «истины» глобалистов. Нельзя отрицать, нельзя дискутировать, нельзя сомневаться. Таковы демократические ценности, в отличие от европейских.

Уступая натиску иллюзии «глобального счастья», западный европеец добровольно слагает с себя бремя труда: бодрствовать, когда все вокруг спят. Восточный же европеец, с его пока еще незрелым самосознанием, охотно прислушивается к услужливой подсказке Сатаны: зачем вам эти европейские (на самом деле демократические) ценности, когда есть православие, этого вполне достаточно. И русский верит, верит… верит кому? Вместо подлинно европейских ценностей (индивидуальная свобода выбора) русскому предлагают «традиционные ценности», среди которых на первое место выходит «традиционная» семья: мужчина – женщина – дети. Но это вовсе не «традиция», которую можно придумать, но нерушимый природный порядок, существуцющий с первых земных времен, когда произошло разделение полов на мужское и женское. Чисто природное, естественно встроенное в эволюцию, не может быть «традиционным». Это еще одна уловка Сатаны: подмена понятий, позволяющая ведь и «отменить» ту или иную «традицию».

В свою очередь так называемые «нетрадиционные отношения», попросту гомосексуализм, едва ли возможно «запретить» законом, это сугубо душевный феномен, а не какая-то там физическая склонность, и только духовнонаучное объяснение этого явления может внести ясность в решение «радужной» проблемы. Так называемая «защита» так называемых «традиционных ценностей» была бы в полной мере осуществлена на основе духовнонаучных фактов, касающихся планетарного развития Земли, но это сегодняшним законодателям, увы, не по уму и не по сердцу.

Можно было бы говорить о традиционных русских ценностях как о восточных, азиатских и даже «варварских», учитывая русскую веру в «царя-батюшку», а также особую связь русской души с землей, почвой, от которой русскому отражается в солнечном свете «русский дух». Вступив в европейское развитие чуть позже остальных (фактически начиная с Петра Великого), русский еще не полностью «втянул» в себя свое «Я», оно еще только парит над его головой (рассудком), что как раз и делает возможной коллективную русскую «соборность». Однако сегодня, спешно усваивая западно-европейский денежно-вещевой менталитет, русский с трудом обретает себя в «соборности», которая попросту становится традицией, лишившись живых душевных корней.

В списке «традиционных ценностей» нет-нет да и мелькнет сталинский параграф насчет «врагов народа», тут же подхваченный родственным ему параграфом относительно «иногентов», и нет им обоим сносу: перманентный образ «врага» повышает спрос на идеологию. Аналогичный параграф, касающийся «криминальной ненависти» вовсю работает сегодня на демократических западноевропейских просторах, отзываясь послушным русским эхом на волне «оскорбления национального достоинства». Этой всеевропейской «охотой на инакомыслие» заведуют профессионалы, нисколько не сомневающиеся в том, что делают это ради «добра». Добро с зашитым ртом и завязанными глазами. Традиционно? Вполне. Каждому из этих «параграфов» есть свои, чисто внешние объяснения, тем более, в сложной ситуации войны и дипломатического противостояния. Однако источник у этих напастей один: отсутствие в социальной жизни заботы о внутренней активности индивида. Упор исключительно на экономику, с ее военно-промышленным дополнением, встраивает каждого в ту или иную специализацию, не предусматривающую развитие более высоких, чем считающий рассудок, способностей. «Сначала хлеб, – скажет «большинство» как на западе, так и на востоке, – а потом уж все остальное…» Но как раз «остального»-то становится все меньше, его попросту некому «производить», духовные способности зарастают сорняком идеологий и мертвых рассудочных формул «выживания». Окажись духовная жизнь европейца, будь то на востоке или на западе, предоставлена самой себе, всей полноте своих возможностей, война с соседом едва ли стала бы возможной, ведь доступ, к примеру, к российским природным ресурсам был бы куда более продуктивным в виде обычной мирной торговли. Но это решает не индивид, один на один со своим разумением и совестью, это, напротив, насильно прививается индивиду восседающей на его же куцем рассудке глупостью. Кто правит сегодня той же экономикой? Во всяком случае, не тот, кто печется о нуждах других больше, чем о своих собственных. Кто правит так называемой духовной жизнью? Вовсе не тот, кто сам к ней расположен. Отсюда все социальные перекосы, и латать дыры становится все труднее и труднее. Обеспечивая «большинство» хлебом, но не заботясь об укреплении индивида (что возможно сегодня только на основе вхождения духовнонаучных истин в систему образования), социальность опускает человека до «счастливого» уровня человеко-животного, о чем более или менее открыто заявляют сегодня идеологи запада, но пока стесняются заявить восточно-православные «специалисты». Грозящая стать всеевропейской, сегоднящшняя украинская война подводит итог социальной беспомощности сторон, вынуждаемых своей же бездуховностью идти на крайние меры. Но идти придется «до конца», до очередной великой победы. Пока у европейца отсутствует чувство своей внутренней принадлежности к неэгоистически творящему духу, собственно, к Духу Христа, потребность в войне с соседом будет только возрастать. И не авансированный дрон решит эту проблему, но только стоящий на себе самом индивид, стойко претерпевающий несчастья и беды.

На европейском западе, правда, ведутся безостановочные дискуссии «обо всем», но это всего лишь туман комфортного безмыслия, жестко контролируемого «цензурой» рассудка. Тогда как на европейском востоке любая дискуссия вызывает подозрение: а ты, собственно, за нас или за них? Дискутируют там, где нет понимания сути предмета. Когда же не ставят в лоб вопрос самому «сталину», дело обстоит еще хуже: комфортным становится малодушие с перспективой на слабоумие.

Стабильность общеевропейского мыслительного застоя во многом обеспечивается воздействием фальшивых исторических мифов, возведенных в ранг бесспорных истин и даже своего рода «религии». Вот ведь и почитание «памяти жертв холокоста» стало в Европе чуть ли не священнодействием, сопровождаемым плаксивыми жалобами «чудом выживших», ни разу, впрочем, не побывавших в гитлеровских газовых камерах (поскольку этих газовых камер не существовало). В эти красивые сказки не верит сегодня разве что сумасшедший, тогда как нормальному ясно: газ был! Им травили в раздевалке вшей. Есть еще вопросы?

Вопрос такой: что стало бы с Солнцем, если бы шесть миллионов человеческих душ разом оказались взорванными «Циклоном – Б», цианом, оказались развеянными по всему универсууму. Даже слабое движение мизинца, не говоря уже о прочей мускульной активности, вырабатывает в теле циан, напрямую связывающий человеческую душу с Солнцем, отсюда и несконцаемые вспышки и «пятна». Так что в случае с шестью миллионами загазованных Солнце просто не выдержало бы… Но не надо доискиваться каких-то там доказательств абсолютной невозможности «холокоста», а тем более, отрицать то, чего и так не было. По сценарию «холокоста» проворачивается сегодня миф об очередной Буче, и этому охотно верит «разумное большинство» западных европейцев, тогда как европеец восточный знает точно: доказывать неправоту лжи бесполезно. Кто сочиняет «холокостные» мифы, тот и владеет средствами их массового распространения, сметая действительность натиском агрессивных идеологий.

Ни западная, ни тем более восточная Европа не созрели еще до трезвых оценок событий второй мировой войны, прочно увязнув в трясине официальной мифологии «добро-зло». Одной из абсолютных истин, на которых построен рассудочный европейский дуализм добра и зла, по сей день остается «зло нацизма» (в противовес «добру» демократии). Никто, впрочем, уже и не помнит, что нацизм – это всего лишь национал-социализм, в основу которого положена прямая (в отличие от сегодняшней «клановой») демократия: свыше девяноста процентов немцем, а потом и австрийцев, голосовали за Гитлера. Само это слово, «нацизм», было неудачно употреблено Геббельсом как сокращение «национал-социализма» и тут же отброшено ввиду его неблагозвучия. Ничего иного это слово не означает, но сама его жесткая краткость, с шипящими «з» и «ц», в свое время показалась коммунистам подходящей в виде ругательства: «наци». И когда сегодня вовсю «величают» нацистами примитивных украинских бандеровцев, попросту укравших чужие обноски, недоумение сменяется догадкой: виновником заведомо провального проекта украинской незалежности окажется… Гитлер (в свое время отправивший Бандеру в концлагерь именно за такие «незалежные» намерения). Нацистом украинец не может быть хотя бы уже потому, что национал – социализма на Украине нет, а есть лишь примитивный бандитизм, на уровне умственной отсталости. Удобная в употреблении формула «укронацизма» долго еще будет разделять единый народ, принимающий фальшивую мифологию за действительность. Переживая свои далеко не лучшие времена, Европа начинает вяло готовиться то ли к еще одной войне, то ли к комфортной эвтаназии остатков разума. И то и другое всего лишь отсрочка неизбежной разборки с самим собой: доколе еще оставаться Европе разделенной?

Срок вызревания вышел, настало время поступка. А его все нет и нет. Нет именно потому, что в вечном споре добра и зла все еще отсутствует золотая середина: возвысившееся до понимания Христа человеческое «Я». Оно-то, осененное макрокосмическим принципом Христова «Я», выстраданное Европой для всего остального мира, окрепшее «Я» индивида и есть мера добра и зла. Душевность восточной Европы имеет смысл дишь в «браке» с разумностью западной и прежде всего центральной Европы, тогда как порознь они, каждый по своему, подпирают собой зло, будь то люфицерическое зло «веры» или сатанинское зло рассудка. Конечно, путь к этому единству долог, не прям и не прост, и каждому европейцу в отдельности предстоит проделать этот путь самому, своими силами.