Фрост достал из стакана кусочек льда и начал обводить им тарелку и поднос, салфетницу и вилку, а когда лед почти растаял, то осторожно очертил Сенину руку – каждый палец и ладонь до самого запястья. Кожу от холодка немного морозило, но не сильно, словно это не лед, а тонкая струйка воздуха. Сеня не могла пошевелиться. Рука лежала на столе будто не ее – нечувствительная, живая только там, где касался лед. А внутри все сжалось, как будто кто-то распахнул форточку в морозную ночь – холодно и страшно и так хорошо, что не хватает дыхания.