– Ты мой брат, – Велн резко повернулся к нему. – И не смей что-либо на это возразить.

Прей усмехнулся, кивнул.

– Спасибо.

Какая-то белая птица взлетела над городом, прокричала что-то, и, сложив крылья, камнем стала падать вниз.

– Я в порядке.

Велн молча смотрел на него. На душе, словно кошки скребли. Он чувствовал себя просто предателем.

«…Чего я боюсь?»

Солнце почти опустилось за их спинами, весь город стал окрашен в чёрные и оранжевые цвета. По сравнению с пылающей алой Башней, Часовня мрачным пятном выделялась на фоне заката.

«Уже вечер? А я и не заметил…»

Парень снова посмотрел на город. Теперь он больше походил на разворошённый муравейник, вся Лалья гудела, куда-то спешила…

Куда это они все? – спросил Прей тоже разглядывающий город.

И тут они вздрогнули, потому что их накрыла огромная тень, будто наступила ночь. Над ними проплыл гигантский дирижабль и направился через весь город к Башне.

Разведывательный дирижабль! – воскликнул Прей.

Велн его волнения не разделил.

– Вернулся-таки, наверное снова без вестей, – несмотря на то, что в городе постоянно шли слухи, что к ним пробираются мутировавшие люди «Снаружи», поисковым отрядам и пешим и воздушным не удавалось найти ни поселений, ни выживших. Велн считал, что их город остался последним.

А у глаз Прея могло быть любое другое оправдание.

– Куча денег в это угрохали, а толку никакого. Зато снова праздник устроят, шампанское рекой, награждение от мэра и всё такое… – пробурчал Велн.

– Значит мэр там… – Прей хитро улыбнулся. Его глаза алчно уставились на вершину Башни. – То есть, в самой Башне никого не будет?

– Ну да… – Велн осёкся.

«Ищет, где повыше…»

– Прей, нет!

Тот повернулся к нему. Его фиолетовые глаза дьявольски блестели.

– Велн… – немного на распев, потусторонним голосом произнёс он, улыбка растягивалась до самых ушей.

– Нет! Ладно, делай что хочешь, но хоть меня в это не втягивай!

– Хорошо – пойду один! – Легко согласился тот, предоставляя брату самому представить все последствия подобного предприятия.

Велн скрипнул зубами.

«Шантажист малолетний…»

Вздохнул. Подошёл к Прею.

– Ладно, что с тобой поделаешь, братишка… – хлопнул он его по плечу… И ловко подставив подножку попросту столкнул с колокольни.

Прей при паденье успел сгруппироваться, развернувшись лицом к колокольне, из рукава у него выскочил стилет, который он смог воткнуть в доски и, крепко держась за него и оперевшись одной ногой о стену, притормозить своё падение почти у самого основания башни часовни. Единственное, что он не учёл – возраст часовни. Гнилая доска под его ногой поддалась, и он позорно упал спиной на крышу «сарая», стилет, выпавший из руки, покатился к краю крыши. Прей приподнялся на руках и злобно зыркнул на Велна. Тот, нагнувшись и уперев руки в колени, с интересом смотрел на результат. Именно на что-то подобное он и рассчитывал.

Ещё раз зло сверкнув глазами на подлого «братца», Прей поднялся и побрёл к краю крыши за стилетом. Вздохнув, он нагнулся, чтобы подобрать его… и так и остался в полусогнутом состоянии со стилетом в руке, поражённо уставившись куда-то вдоль жилых домов.

Резко выпрямился всё также неотрывно глядя туда. Чуть поддался вперёд.

– Велн!.. – выкрикнул он и спрыгнул с крыши, устремившись куда-то.

Излишне поторопился бежать, и поэтому при приземлении голова немного перевесила, что он чуть не упал бы, пропахав носом землю, но нечеловеческими усилиями всё-таки сумел выпрямиться и понёсся всё быстрее, за дома, даже забыв спрятать стилет обратно в рукав.

Сам Велн ошарашено проводил его взглядом.

– Ну что ещё?

«Вот бесстыжий…»

Оглянулся на лестницу. Перспектива спускаться по этим ржавым скобам несколько этажей вниз его нисколько не воодушевляла. Может тоже просто спрыгнуть отсюда? Хотя, нет. Он не Прей, прыгнет – костей не соберёшь.

Вздохнув, поплёлся к отверстию в полу.

Хотя, всё не так страшно.

Но когда его нога коснулась относительно прочного деревянного пола часовни, Велн не сумел сдержать вздох облегчения. Обернулся, собираясь спокойно выйти из часовни… и его взгляд тут же наткнулся на дыру в полу.

Велн осторожно подошёл, но до дыры ему всё равно оставалось два метра.

Ближе подходить он не решался.

Нет, он не боялся. Но… он чувствовал какую-то странную жуть, как от столкновения с чем-то сверхъестественным, даже божественным.

Будто приоткрыл какую-то заветную тайну…

Которая предназначалась не для него.

Бубенчик в его кармане зазвенел чисто, звонко, пронзительно. Сам собой.

Казалось что-то отозвалось на звон бубенчика… Хотя нет это… это было и раньше просто Велн уловил это только сейчас.

Он прислушался.

Пение, тихое, прозрачное, подобное звону хрустальных бокалов… Но очень тихое…

Женский голос тихо напевал какую-ту песню…

– Mēs ejam cauri ciemam…

Велн не знал на каком языке пела таинственная девушка…. Почему-то ему казалось, что пела девушка… Но при звучании песни что-то очень близкое, но мимолётное шевельнулось у него в мозгу…

«Эта песня… Я уже слышал её. Когда-то… это было так давно… Когда? Я не помню… Но она… Я знал её… Да, мы все её знали… тогда… там… Но… забыли… Почему?.. Мы должны были забыть… Потому что… я… мы… Мы?! О чём я… Я…»

Велн замотал головой. Он не понимал себя, не понимал своих мыслей… воспоминаний… Воспоминаний?! Нет, не воспоминаний… осознания… да, это подойдёт…

Он осторожно обошёл дыру и оказался у самых чугунных ворот. За воротами, на улице, ещё не кончился закат, и, после мрачной часовни, свет показался ему очень ярким.

Парень обернулся. Он всё ещё слышал песнь…

– Un mākoņi debesīs…

Ему хотелось снова заглянуть в дыру, но он так этого и не сделал.

Боялся, что на этот раз он сможет увидеть, что-то в темноте.

И это ему не померещится.

От Центрального канала отделялись несколько мелких притоков, но их обычно использовали как сточные канавы, выбрасывая туда всякий мусор.

Велн обнаружил Прея около таких вот притоков, догадавшись завернуть за угол одного дома. «Догадавшись» – потому что попросту не уследил, куда смылся Прей и шёл в ту сторону, куда тот смотрел с часовни.

Велн не успел подойти и на десяток метров, как тот сам обернулся к нему. Велн остановился. Прей был не на шутку бледным, глаза распахнуты чуть ли не на пол лица, только фиолетовые зрачки оставались узкими.

Что-то не то чтобы напугало его, но… сильно потрясло.

– Велн… – голос у него был тихий, дрогнувший.

Тот, насторожившись, подошёл к нему и тоже посмотрел в канаву.

И понял что так повлияло на Прея.

Он и сам стоял, поражённый, открывая рот, пытаясь что-то сказать, но из глотки не вылетало ни звука.

«Зифгриф?!»

«…то, что от него осталось вы сможете увидеть в сточной канаве…»

Его тело плавало там, среди отбросов и мусора. Оно представляло сплошной кровоточащий синяк, впрочем, уже не кровоточащий, всю кровь давно размыло грязной водой, особенно пострадало лицо. Нос жестоко сдвинут в сторону, губы абсолютно разбиты, один глаз вытек.

Поймавшие его стражники, или кто там ещё, жестоко его избивали, до смерти.

Но его лицо, с широко раскрытым глазом, все ещё торжествующе улыбалось в небо.

Прей вздохнул и опустил глаза. Обернулся к Велну.

– Ты мне не поможешь?

Тот кивнул, еще не понимая, к чему он клонит.

Прей спрыгнул в канаву, оказавшись по колено в грязной воде, пробрёл через мусор к телу Зифгрифа.

Вор сумел подтащить труп к краю берега и взвалить на бордюр. Велн помог вытащить тело и выбраться Прею.

– Что дальше будем делать? – спросил Велн.

Прей тем временем лихорадочно озирался, что-то выискивая.

– Надо бы… найти дерево… или что-то горящее, что горит…

– Ты собираешься сжечь его?!

– Ну… мы же не можем его так оставить, правда? А копать долго придётся, да и где здесь…

Он порыскал на берегу, нашёл какой-то старый стул, пустую бочку… всё это он разломал и свалил в кучу у стены какого-то дома. Велн же вздохнул, посмотрел на Зифгрифа и тоже стал искать…

Через некоторое время они вместе взвалили тело на импровизированный костёр.

Где-то хлопнуло, закрывшись, окно. Даже здесь кто-то жил, но район был такой, что даже подожги они дом, все бы только сбежали.

Прей обернулся к Велну:

– У тебя ведь есть зажигалка, да? Или что-нибудь подобное?

Тот, порывшись в карманах, всё-таки протянул ему требуемое. Это была папина зажигалка, которую он украл в детстве, чтобы отучить отца курить. Прей схватил зажигалку, зачем-то отошёл на другую сторону костра от Велна и присев на корточки защёлкал ей. Огромный столб пламени вырвавшийся из зажигалки озарил лицо Прея, и, подозрительно охотно, огонь перешёл на разломанные доски. Расползаясь, пламя недовольно шипело и бросалось искрами, соприкасаясь с гнилыми досками и сырой одеждой трупа, но всё равно вскоре пылал весь костёр.

Прей распрямился, наблюдая за бушующим пламенем.

– Кажется, всё, – он протянул зажигалку обратно Велну. – Пойдём.

– Ты всё-таки хочешь забраться на ту проклятую Башню?

Тот неопределённо пожал плечами.

– Мы ведь ещё вернемся за его костями, правда?..

Велн помрачнел, виновато отвёл глаза от костра. Он что-то хотел сказать Прею, но так и не решился. Оглянулся на часовню.

Закаты в Лалье были долгие, но это было единственное время, когда небо меняло цвет. Даже ночью и на восходе солнца оно оставалось грязно-серым.

Сейчас часовня оказалась разделена на две части: одна сторона, освящаемая закатным светом, была кроваво красной, а другая – словно сплетена из мрака.

Ветер усилился, и скрип, раздавшийся от часовни, больше походил на предсмертный стон. Полутруп, обрёкший себя на вечные страдания. Ради чего она всё ещё живёт?

Часовня снова застонала, мучительно взирая на бесчувственную холодную Башню.

Одинокая птица, единственная на ком не отпечатался закат, белым пятном выделялась на фоне неба. Она проплыла над городом и села на вершину башни старой часовни.