С одной стороны, я их понимаю: проникновенные разговоры о высших материях характерны для натур чувствительных и тонких, к которым обычно не прилагаются широкие плечи и надежный тыл, а наши мужчины не такие (положа руку на сердце, мне самой куда ближе «Надень шапку, дура, простудишься», чем «Мэри, я поцарапался, я умираю»).
Но, с другой стороны, если совсем не говорить, можно пропустить момент, когда горизонт начнет заваливаться: один считает, что у вас все в порядке и наливает себе по этому случаю еще одну стопочку абрикосовой наливки, а второй уже пишет слезное прощальное письмо с лицом, полным скорби и печали.