Цитаты из книг автора «Ольга Примаченко»

Потому что, когда ты дома, ты – дома. В самом безопасном, самом питательном месте на Земле, где каждая вещь стоит за тебя горой.

Да, пожалуй, я действительно люблю рутину: собирать вещи в стирку, ставить на ночь сушилки в обувь, мыть посуду. Отличная медитативная практика: ощущать, как грязное становится чистым, мокрое – сухим, холодное – теплым. Простые действия позволяют разгоряченному уму успокоиться,

вдохновенно творить любовь из тех продуктов, что нашлись в холодильнике.

Я легко и надолго привязываюсь к вещам, если они сделаны добротно. Несколько футболок, джинсы, свитер, пальто и ботинки – и можно спокойно пережить зиму. У простых вещей – простой характер. Как и у хороших людей.

Говорят, лучше сделать и пожалеть, чем жалеть, что так и не сделал. Ну так вот в отношениях это не работает: я всегда, всегда жалела о гадко сказанном и плохо сделанном, но ни разу – когда ушла в другую комнату и промолчала.

Потому что если ты настоящий, ты готов стерпеть боль.

Я долго шла к пониманию важности последнего – до этого в любом смирении видела лишь риск потери себя, превращения в молчаливую овечку. Серьезно: я искренне верила, что мужчине для того, чтобы любить, нужен «нерв».

Сегодня все чаще можно услышать: «Эй ты, больше свободы, больше спонтанности! Кричи, если злишься, танцуй, если счастлива, плачь, если хочется, будь собой!» В 25 я не видела в этой философии подвоха и только в 30 поняла, насколько она тупикова и разрушительна. Прежде всего для тебя самой, поскольку постепенно ты теряешь способность к самоограничению. Ты разучиваешься слышать и чувствовать других. Смотреть дальше, видеть глубже. Знать цену такту и умению вовремя замолчать. А

И тогда первым под огонь попадает мужчина – потому что он от природы не склонен устраивать цирк с конями. В итоге через несколько лет, так и не сумев сделать из мужа подружку, сдаешься: «Мы слишком разные, ты никогда меня не понимал, давай разведемся».

С одной стороны, я их понимаю: проникновенные разговоры о высших материях характерны для натур чувствительных и тонких, к которым обычно не прилагаются широкие плечи и надежный тыл, а наши мужчины не такие (положа руку на сердце, мне самой куда ближе «Надень шапку, дура, простудишься», чем «Мэри, я поцарапался, я умираю»). Но, с другой стороны, если совсем не говорить, можно пропустить момент, когда горизонт начнет заваливаться: один считает, что у вас все в порядке и наливает себе по этому случаю еще одну стопочку абрикосовой наливки, а второй уже пишет слезное прощальное письмо с лицом, полным скорби и печали.