Цитаты из книг автора «Ольга Назарова»

Родители тоже люди, доброе слово и им приятно! – фыркнула она. – А телепатами могут быть не все, и, что ты там сопишь в углу, им абсолютно непонятно. Словами, словами скажи, авось и поймут! А не поймут, так объясни поподробнее: не всем же с первого раза даётся…

Деньги. Я – ходячий банкомат. Безголовый, как видно, только сейчас до меня допёрло, что значит, когда ты приходишь домой, а тебе без подарков не рады. – Он погладил кота, расстраиваясь, что раньше не догадался не гонять его с машины, а взять себе. Ведь

вы кровь у окружающих потребляете и их нервами закусываете

«Понимаешь, бывают души маленькие – как кошелёк. Туда только деньги положить можно. А бывают такие души, куда помещаются и небо, и земля, и люди, и животные. Вот это и есть великодушие».

Она приуныла, но Крок, оглянувшись и выяснив, что его хозяйка чем-то расстроена, бросил дубьё и кинулся к ней. Дил, упиравшийся изо всех сил, покатился кубарём, как только брат выпустил свою часть «палочки». – Ты чего? Не хочешь играть? Ой, а ты куда? Так и вышло, что на утешение Лизы примчались оба пса. Причём, Дил прибыл с березой, которую начал настойчиво совать хозяйке для утешения. – Всё самое ценное отдают! – удивилась Людмила. – Да они вообще очень щедрые! Даже кормом делятся! Я тут решила на диете как-то посидеть. Они долго смотрели на мою тарелку с салатом и принесли свой корм. Прямо в пасти… А чтобы я не засомневалась, что это действительно мне, высыпали его в тапочки! Ночью мне в туалет захотелось… Ну, вот, вы смеётесь, а я в шоке была. Никак не могла понять, что у меня с головой стряслось такое, что я в собственную обувку собачий корм насыпала, да ещё и не помню этого!

Мишка удивлялся, как ему могло казаться, что это какие-то страшные собаки? – Вот чудики какие! – хохотал он, глядя, как Дил и Крок перетягивают небольшую берёзу, набобренную Дилом где-то. Берёзка была подсохшая, видимо, надломленная, и Дил просто принял на себя миссию по уборке парка. – Моя палочка! – Дил мотал головой, деревце угрожающе посвистывало в воздухе, поднимая пыль и тополиный пух, а вокруг носился раздосадованный Крок. – Жадина! Дай хоть немножко поносиииить! – ныл он. В конец концов, не выдержав искушения, он впился в тонкие ветки, пролетающие мимо, и повис на них. – Отпустииии! Это моя палочка! Поди и выгрызи себе свою! – заворчал Дил, перехватывая «палочку» поудобнее. – Ой, клёвые какие! Они реально бревно перетягивают! – Мишка быстро сообразил, что наблюдать за перетягиванием «палочки» надо на уважительном расстоянии, потому что бульки запросто могли сшибить брёвнышком не только его, но и значительно более солидный объект. – Счастье какое, что тут всегда мало людей! – радовалась Лиза. – А то трудно… Пока дойдёшь, столько понаслушаешься… И уроды, и собаки-убийцы, и монстры, и даже опарышами обозвали как-то… – Лизонька, так ведь в девяностые таких собак заводили люди своеобразные… Заводили, чтобы их боялись. Соответственно и учили собак не послушанию и любви, а пугать. Репутацию породе испортили жутко. А ведь первоначально бультерьеров любили заводить студенты и преподаватели Оксфорда.

Знакомство с родителями жениха в присутствии двух широко улыбающихся бультерьерских морд – это новое слово в общении поколений! Но, как это ни странно, хозяев не смутили незапланированные четвероногие гости и им даже удалось убедить Лизу, что ничего такого страшного не произошло. Напротив: – Лизонька, вы себе не представляете, как я рад, что вы приехали к нам с таким чудными псами! – Виктор Иванович потирал руки, предвкушая визит соседей. – Они нам очень, очень нравятся! – отец Андрея довольно косился на белых бультерьеров. Крок ухмылялся во всю пасть и выглядел ночным кошмаром впечатлительных граждан, насмотревшихся телевизионных ужастиков, а Дил умильно покачивался из стороны в сторону перед хозяйкой дома. Покачивания проистекали от активных виляний хвостом. – Дил! Не выпрашивай ничего! Вот невоспитанный пёс! – прошипела Лиза. – Он не выпрашивает, а знакомится! – Ирине девушка понравилась, собаки тоже, она разулыбалась и увела Лизу в сопровождении собак в дом – устраиваться.

Именно поэтому Филипп озаботился уточнением того, а разумно ли отправлять свой ценный актив – Татьяну – с конкретным малознакомым лисом. Изначально он дозвонился до Тявина, который подтвердил, что да… есть у него такой троюродный брат. Шалопай приличный, но вообще-то для его нежного возраста… всего-то двадцать девять лет, это вполне свойственно. В качестве иллюстрации шалопаистости Тявин рассказал, как он самолично носился по лесам за безбашенным лисёнком, который сбежал «поохотиться на охотников».

– Вот и отдохнёшь с Викой. – Нет, мам, с Викой я сидеть не буду, заниматься не буду и даже присматривать за бабушкиной дачей не собираюсь, ты же и это хотела мне поручить? Верно я поняла? – Таня пожала плечами. – Мам, давай закончим с этим – ничего не будет! Я рада, что у вас всё хорошо, а теперь, извини, но мне пора идти. – Куда? Куда идти? – звучало в трубке, пока Таня скидывала звонок, так что ответ старшей дочери Ирина уже не услышала: – Куда? Наверное, куда-то вперёд! В глушь, в тайгу, к горностаям!

– Я поражён! Ты прямо сразу поняла! – довольно отозвался он с явной иронией. – Конечно, я был бы очень не прочь… Но этот дар работает, только если человек становится нам другом, а это такая редкость, – он безнадёжно махнул рукой, а потом повернулся к Тане: – Но я буду счастлив проводить тебя к горностаям! Как я понял, им действительно нужна твоя помощь.