Цитаты из книг автора «Ольга Назарова»

солнце светит для всех, и дождик идёт для всех, и земля всех носит… Нельзя же сказать солнцу, ты, мол, свети только хорошим! Так если посмотреть, ему и вовсе погаснуть надо. Мы ж все с недостатками, да с поступками не самыми замечательными. Может, нам самим кажется, что это ерунда, а кому-то от нас плохо… И этот кто-то будет думать, что вот бы нам солнца не видеть…

– Всех раздам в добрые руки! – выдыхаю я. – Начну с попугаев! – решаю через десять минут, потому что все кошки и собаки меня слышат, и взаимодействуют, то есть стоит мне рявкнуть, быстренько эвакуируются из гостиной подальше. Ну, кроме Веника и Пуха. Веник застрял в клетке, а Пух занят пером. Он у нас вообще немного не от мира сего, ему позволительно…

Года два назад у Умки случился инсульт, мы думали всё! Не выживет! Фигушки! Справилась, выжила, и напрочь перестала бояться! То ли впала в щенячество, то ли видеть хуже стала и резкое движение не кажется таким уж пугающим, кто знает… Но, Умка начала получать от жизни истинное удовольствие. Ходит, попрошайничает, постоянно виляет всем хвостом. Радуется. Безукоризненно пользуется кошачьим лотком и тихонько поёт, когда есть настроение. Странная и любимая рыжая собака. Собака, у которой много лет назад оставался один день жизни.

Сколько же мы её отмывали! А потом сразу же потеряли! Вымыли, вытерли, выпустили из ванной и собака растворилась! – Слушай, а куда оно делось? – мы обыскали все доступные собаке помещения. Кошки в полном составе презирали нас со шкафов, и подсказывать не собирались. В конце концов, пропажа нашлась в кошачьем домике-когтеточке. Как она ухитрилась туда утрамбоваться, я и по сей день не представляю. Но, вытащить её оттуда было уже невозможно. Пришлось домик вскрывать как консервную банку, отдирая пассатижами его верхнюю часть. Собака, вытащенная из домика, висела в руках помирающей тряпкой и явно прощалась с жизнью. На слова, уговоры, поглаживания не реагировала. На еду тоже.

Её хозяйка, которой было уже за восемьдесят лет, умерла. Это не сразу узнали. А когда соседи вспомнили, что что-то несколько дней её не видели и вызвали милицию, дверь вскрыли и обнаружили старушку, вокруг которой лежали три собачки. Никаких душераздирающих подробностей вроде обглоданного тела и прочих страстей не было. Просто три собаки прощались и с хозяйкой и с жизнью. Истощены были до предела, но из этого состояния их сумели вывести, а вот пережитый стресс так просто не сдавался. Двоих, более устойчивых психически, сумели пристроить, а третья… Третья боялась всего до судорог, и все попытки отдать её в добрые руки неизменно заканчивались возвратом сумасшедшей и нервной псины обратно в приют. Она забивалась в любую щель и замирала там, не реагируя на попытки с ней поладить. – Она маленькая, размером с кошку. – простуженный, голос в трубке устало рассказывал о безнадёжной собаке. – Приезжайте, посмотрите. Ну, вдруг вам понравится… А, может, кто-то другой… Пожалуйста, только приезжайте. Я по сей день очень благодарна той женщине! Мы приехали и нас отвели в комнатушку, где лежало нечто. Она на фото была в рыжеватой шерсти, а сейчас…

Летний тёплый дождь приплясывал тонкими серыми лапками по лужам у крыльца, прыгал по листьям девичьего винограда, пританцовывал на крыше дома, задорно скатываясь по водостоку в подставленную под трубу ярко-зелёную бочку.

– Вот, казалось бы… змей, да? А любит по-настоящему, несмотря на всю его холодную кровь. Зато многие люди, словно худшие из змей, никого не могут ни любить, ни беречь, ни греть, ни защищать… Они принимают телесную тягу, удобство и привычку за любовь, а как только становится чуть сложнее жить, сразу же уползают, поджав хвосты, от тех, кому недавно клялись в любви! Они тогда кто? Точно люди?

тони в пустоте ледяной, по тропе выбирайся за мной, всё, что было, пока подождёт, если рядом мурлыкает кот. Эта песня древнее других, эта песня добрее иных, всё, что было, когда-то пройдёт, если ночью мурлыкает кот. Пусть уходят печали и зло, пусть болезни залягут на дно, всё, что было, ты видел, смотри-ка вперёд, слышишь, песн

вперёд, слышишь, песню поёт тебе кот.

Не тони в пустоте ледяной, по тропе выбирайся за мной, всё, что было, пока подождёт, если рядом мурлыкает кот. Эта песня древнее других, эта песня добрее иных, всё, что было, когда-то пройдёт, если ночью мурлыкает кот. Пусть уходят печали и зло, пусть болезни залягут на дно, всё, что было, ты видел, смотри-ка вперё