Но зато стражи помогут мне избавиться от бурлящего океана эмоций, который размывал мою личность и причинял боль каждую секунду, не давая забыть о содеянном.
груди словно что-то перевернулось, и я застонала. Ну ладно! Секретарша не виновата, что попалась в сети Аноли, которая так стремилась быть рядом с Генрихом, что не гнушалась ничем…
Если я хоть раз увижу Генриха в объятьях Аноли, боюсь, я не сдержу силу даймонии. Хотя, возможно, моё сердце остановится раньше, чем я успею как-то им навредить. От боли оно разорвётся на куски…
Пусть эта часть жизни останется там, за стеной… за стеной забвения! Я хочу забыть всю эту липкую паутину интриг и заговоров, чужих планов и недоговорённостей.
– Я приказала тебе уничтожить волколаков и оставить там меч Генриха. Пришло время отвечать за свои поступки, Мара. – Она распахнула дверь и, махнув инститорам, обернулась ко мне: – Ты обвиняешься в убийстве волколаков и попытке переложить вину на Генриха. Проводите даймонию в подземелье!
Инститор молча развернулся и, не отрывая от меня настороженного взгляда, направился к большому тёмному сундуку, который темнел в углу комнаты. Одним движением откинул крышку и запустил внутрь руку.
– Хорошую подружку ты нашла! Если Джерт или его сумасшедший папочка запрут меня в подземелье, она и в агентстве меня подменит… если что. Твоя деловая хватка поражает!
– Тогда тебе самой придётся выполнять всю грязную работу. Пока у Комитета не было даймонии, лишь красные птицы стирали опасные планы инакомыслящих. К тому же, только Аноли поможет нам доказать, что в предоставленных Джертом кулонах нет воспоминаний, собранных Кики.