– Нет! – рявкнул Всеволод, заметив, что женщина пытается сбежать. Вероника вздрогнула и остановилась, а он зло скрипнул зубами: хотел показывать только хорошие стороны! С усилием улыбнулся и скрипуче попросил: – Можешь… побыть со мной немного?
– Прекрати, – не выдержал Гордеев. – Для этого есть слуги. Я прикажу поменять постель, простыни пропахли… – Он замолчал и с трудом выдавил слово: – Извини.
– Я уже вас простила, – немного резко отозвалась она и, бросив простыню, повернулась к Гордееву. – Но вы снова и снова просили прощения, будто не слышали меня. У вас слёзы в глазах стояли.
– Как мило, – кивнул в ответ Всеволод. Отпил глоток и поморщился: – Вкус… странный.
– Я добавила трав, – пояснила Вероника и добавила тише: – Хорошо от похмелья.
Уже стоя под прохладными струями воды, которые уносили мутное состояние похмелья, Гордеев подумал, каково было Веронике провести с ним, пьяным, дурно пахнущим и молящим о прощении, всю ночь. Она же беременна, а значит, ещё чувствительнее.
И как теперь, после этого позора, смотреть в глаза помощнице? Нет! Как после этого смотреть в глаза своей почти жене и почти матери своего ребёнка?! Вот бы сдохнуть прямо сейчас!