Глава 3. Камень не станет легче

ПОЛЕНЬКА – Ты на земле

– Заряна! – позвал княжич из-за двери.

Голос его сочился излишней лаской, мягкой и липкой. Таким же тоном ворожея приманивала лесных зверюшек, которые были нужны ей для колдовских снадобий и зелий. Участь пойманной живности была незавидной: Заряна пускала им кровь, свежевала шкуру, складывала в горшочки когти и кости… Словом, голос Ростислава ей не понравился. И всё же она сорвалась к двери, пока не ушёл. Свободу можно было обрести только через него.

Княжич, видно, услышал её шаги, потому снова заговорил:

– Заряна, сними с меня приворот. Я тебя выпущу, золотом завалю, шелками и мехами одарю, – вёл он сладкие речи. – Всё что пожелаешь исполню!

– Силу мою верни, – отрезала девица.

По ту сторону двери замолкли. Заряна приложила руку к стене, за которой стоял Ростислав, словно пытаясь ощутить биение его сердца. Тишина встревожила – вдруг он ушёл?

– Княжич? – позвала девица, и голос дрогнул.

Из-за стены донёсся тяжёлый вздох, и Заряна невольно выдохнула следом.

– Сними с меня приворот, – снова попросил княжич.

– Не могу. Над чарами властвуют ворожеи, а какая же я ворожея без своих сил? Поэтому без сил – не могу.

Она лукавила. Приворот был особым, основанным на крови, а не на чарах. Однако перехитрить княжича не удалось:

– Я знаю, что можешь.

– Нет.

– Да, – с нажимом сказал он. – Это мне другая ворожея подсказала.

– Вот пусть она с тебя приворот и снимает, – язвительно бросила Заряна, а мысль о «другой» ворожее засела в сознании. Наверняка именно та научила княжича красть силу. Знать бы ещё, зачем и почему она служит Ростиславу?

– Она не может.

– Почему же? – делано удивилась Заряна.

– Потому что снять приворот на крови может только та ворожея, которая его наложила. То есть ты, – нехотя признал княжич.

Заряна, конечно, знала об этом. Однако ей было в удовольствие тянуть и искать грань, за которой кончается терпение Ростислава. В глухом заточении она не могла отказать себе в этой малой, колючей радости

– То есть я? – нараспев повторила она за Ростиславом. – Я – единственная. И что будет, если я откажусь? Заклятие будет мучить тебя. Сердце заноет, затоскует. Ты захочешь плыть вперёд, а оно, как камень, потянет ко дну. Будешь тянуться ко мне, зная, что не можешь прикоснуться; будешь вздыхать возле двери, а закрыв глаза – видеть меня; будешь раз за разом вспоминать тот поцелуй, зная, что не можешь его повторить… Стой! – вскрикнула Заряна, услышав отдаляющиеся шаги. – Стой!

Она хлопнула ладонью по двери. Ростислав больше ей не ответил – ушёл, козья морда! Девица ещё немного постояла у порога, вслушиваясь в пустоту снаружи, а потом, поняв, что озябла, вернулась к постели и забылась крепким сном.

***

Следующий день не освободил Заряну от заточения. С первых проблесков зари она ждала, что княжич придёт к ней, ведомый приворотом. Их кровь смешалась, и девица ощущала его муку. Его чувства бушевали, как река, вздувшаяся от гнева стихии, любовные мысли заполняли голову. Заклятье впилось в сердце Ростислава, что заноза под кожу. Не вытянешь вовремя – загноится.

Однако пока что у княжича хватало сил противиться. Он не заглядывал к пленнице и не пытался заговорить с ней через дверь. Возможно, проходил мимо её горницы – Заряна не могла знать того, – но не выдал себя ни стуком, ни голосом.

Солнце тем временем поднималось всё выше, время истлевало лучина за лучиной. Настал полдень. По небу поплыли облака, кидая широкие, медленные тени на поле с подсолнухами. Заряна так и сидела у окна. Стоило прикрыть глаза и подставить лицо ветру, как ей чудилась свобода, перед мысленным взором представал лес с родной избушкой, а в жилах искрилась колдовская сила. Девица не теряла надежды вернуть утраченное.

Солнце начало опускаться. Тени постепенно удлинялись, воздух из тёплого, цветочного, превращался во влажный и прохладный. Наступил вечер, а Ростислав так и не явился. Заряна провела весь день на подоконнике и лишь раз метнулась к двери, услышав скрежет отпираемого засова, однако на пороге появился не княжич, а прислужница с плошками еды. Пленницу угощали сытными блюдами и незнакомыми чужеземными яствами, но она не оценила милости Ростислава. Пусть пытается её задобрить – она будет стоять на своём. Он ей – силу, она ему – свободу от навязанной любви. Иного пути для него нет.

Стемнело. Одинокий вечер поубавил уверенность Заряны. Несмотря на кровавый приворот, княжич не спешил соглашаться на неугодные ему условия. А вдруг он отыщет иной способ снять заклятие. Она о таком не ведала, но что, если его «знакомая ворожея» более изобретательна? Тогда не видать Заряне ни своей силы, ни свободы. От тревоги и за неимением гребня она чуть не выдрала себе волосы, расчёсываясь под тусклым светом звёзд. Уже вторая ночь накрывала княжеский терем, и уже которую ночь пустовала лесная избушка. Быть может, Ростислав решил взять её измором? Чтобы она, задохнувшись в неволе, сдалась? Ещё несколько дней, и яростное «нет!» грозило обернуться в тихое «согласна».

Однако всё обернулось не так, как представляла себе Заряна. Поутру, когда терем ожил звоном голосов и мерным стуком шагов, дверь «темницы» открылась. Девица ожидала увидеть либо прислужницу, либо – наконец-то – княжича, но место себя он прислал переговорщицу.

Та вплыла в горницу, словно чёрная лебёдушка – такая же величавая и грациозная. Длинные тёмные косы ниспадали на талию, касаясь кончиками юбки чёрного сарафана. Алая вышивка на ткани, такого же цвета обруч на голове и украшения с камнями цвета свежей крови вместе с хищным прищуром тёмных глаз внушали мысль об опасности. Но если лебеди нападают, чтобы защитить птенцов, то что двигало этой девицей? Заряна с порога почуяла в ней густые мощные чары и сразу догадалась: перед ней та самая «знакомая ворожея» Ростислава.

Заряна застыла на подоконнике. Мышцы невольно напряглись, тревога впилась в душу. Девица всегда ладила с сёстрами-ворожеями, но для этой не смогла выдавить и тени улыбки или произнести приветствие. Напротив, всё внутри съёжилось, захотелось прижать к груди колени и отвернуться к стене.

– Здравствуй, Заряна, – первой начала разговор гостья. – Меня зовут Ведара. Княжич послал меня к тебе.

– Напрасно. Я уже сказала ему, чего хочу.

– Знаю.

– Я не сниму приворот.

– Понимаю.

– Он – негодяй и обманщик!

– Согласна.

Ведара по-хозяйски уселась на перину. Хоть на её устах и играла холодная улыбка, а слова звучали мягко, Заряна не спешила доверять ей.

– Поверь, я знаю, что княжич тот ещё подлец, – покачала головой ворожея. – Но лучше принять его условия.

– Для кого лучше? – фыркнула пленница.

– Для него. Для меня. Ладно, для тебя не лучше, но проще.

Заряна прикусила губу. Да, проще. Но как мириться с обидой, с потерей? Вряд ли Ведару это заботило. Та так и сидела с невозмутимым, слегка высокомерным видом, будто явилась сюда от скуки. Словно её слово было главным и она не сомневалась, что пленница согласится, лишь ждала, когда это произойдёт.

– Ты сама признала, что он подлец, почему ты ему помогаешь? – спросила Заряна.

– Любовь зла.

– Ты любишь княжича?

– К счастью, не его, – рассмеялась Ведара, и на миг ледяная маска спала с её лица. – Но мой выбор не лучше. Из-за него, из-за своего мужа, я и вынуждена помогать княжичу.

– Как так? – полюбопытствовала Заряна.

Ворожея вновь посерьезнела. Она махнула рукой – и пустила по полу горницы полупрозрачный туман, сотканный из чар. В его зыбком полотне угадывались очертания крохотных фигур: всадники с дружиной нечисти рубились против воинов, оборонявших княжеский терем. Ничего более Заряна рассмотреть не могла, дымка всё время дёргалась и уползала, но она и без того поняла, что именно изобразила Ведара. То были боги верхом на вороных лошадях, за ними следовали оборотни и нежити, созданные из падших душ, а против них – княжеские ратники с мечами и стрелами. Голос ворожеи стал тихим и таинственным, будто она рассказывала сказку на ночь:

– Помнишь ту войну? Боги против князя, который отрёкся от них. Страшная была сеча, кровавая. Люди против высших сил. Они бились несколько ночей, пока алые реки не напоили земли и пока оставшиеся в живых ратники не сложили оружие. Я была там, помогала богам. С детства служила им. В благодарность они даровали мне силу и свободу.

– А теперь служишь тому, чей отец их когда-то предал, – не удержалась от ехидства Заряна. – Почему же боги не покарали князя? Почему оставили ему власть над землями?

Ведара хмыкнула:

– Не оставили, а заставили её принять. Его власть и есть кара. Трон – темница, что ведёт к смерти. Князь должен искупить вину: заново отстроить сожжённые капища и указать народу путь к богам. Он жив, пока служит им, но коль отступит – умрёт. А в довесок княжескую семью пожирает насланное богами проклятие. Князя одолевает смертельная хворь. Он чахнет с каждым днём, а вместе с тем угасают и его сыновья. Их жизни оборвутся вместе с его. Нет наказания хуже, чем знать, что твоё дитя погибнет из-за тебя.

– То есть Ростислав умирает из-за проклятия? – уточнила Заряна.

– Верно, – кивнула Ведара. – Но я нашла способ замедлить хворь. Княжич проживёт дольше отца, если иногда подпитывать его колдовскими силами.

– Иногда?

– Раз в дюжину седмиц. Когда осень набрасывает на себя золотой покров, когда Морана ступает на княжеские земли, с каждым шагом отбивая искры метели, когда бегут ручьи, а природа оживает после зимнего сна… Тогда княжич отправляется на поиски ворожеи. Моё заклятье помогает ему разом вытянуть из неё чары и обратить их в годы жизни. Поэтому ему колдовская сила нужнее, чем тебе.

– Нет уж. – Заряна скрестила руки на груди и помотала головой. – Мне нет никакого дела до жизни княжича.

– Мне тоже. Но мне есть дело до жизни мужа. Он служил при княжеском дворе и во время войны должен был биться против богов. Но он отказался. Ослеплённый яростью князь объявил его – впрочем, как и всех сдавшихся на милость богов ратников – предателями и велел казнить. Но вмешался Ростислав. Княжич позволяет моему мужу жить и видеться со мной раз в две седмицы, а я помогаю ему продлить годы. Честный обмен. У меня не было выбора.

– Ты сильная ворожея, не верю, что у тебя не было выбора. Ты всегда можешь вызволить мужа, сбежать и затеряться на окраинах княжества или на чужих землях.

Ведара пожала плечами:

– Если сбежим, то казнят его отца. Муж на такое не пойдёт.

– Сбежать вместе с отцом? – предложила Заряна.

– Он верен князю, – усмехнулась черноволосая ворожея. – И лучше примет смерть, чем станет предателем.

– Тогда…

Пленница задумалась, что ещё можно предложить, но Ведара её остановила:

– Никаких «тогда». Я свой выбор сделала. Теперь твой черёд.

Она достала из-под юбки привязанный бурдюк и вложила его в холодные ладони Заряны. Та вопросительно подняла взгляд.

– Для снятия приворота тебе нужна кровь княжича, – пояснила Ведара.

Она сомкнула пальцы пленницы вокруг бурдюка. Внутри послышался плеск. Заряна замерла. На неё обрушился целый ливень чужих тайн, и требовалось время, чтобы уложить их в голове. Новое знание можно было обратить против Ростислава. Жалость к его судьбе не смогла заглушить обиду и тягу к мести. Но выбора и вправду что не было. Княжич, как видно, упрям, и от выгрызенных у судьбы лет жизни не откажется.

– Так что ты решаешь? – вывела её из раздумий Ведара.

Заряна оторвала взгляд от бурдюка с кровью. Взор коротко скользнул по окну, за которым простирались безоблачное небо и золотистое поле – символы свободы. Девица знала, чего хочет и как это получить.

– Я скажу свой ответ лично Ростиславу, – объявила она Ведаре.