Глава 2. В тёмной-тёмной чаще

Квашеная – Дыхание

Заряна металась по избе. Лишённая своих чар, она не могла найти покоя. Лучина больше не зажигалась от колдовского шёпота, ставни не закрывались от взмаха руки, печь не топилась от прикосновения. Словно в издевку, на глаза то и дело попадались колдовские настойки и ингредиенты для зелий, ныне бесполезные: пучки трав, сушёные крылья и хвосты, когти и рога, глаза и внутренности мелких животных… Всё это – жизнь ворожеи, которую она утратила в одночасье, поддавшись уловкам Ростислава.

Мурашки до сих пор бежали по коже от его чересчур спокойного: «Зря». Он не принял условие девицы, не захотел, чтобы она сняла с него приворот взамен на возвращение сил. Он одарил Заряну тяжёлым взглядом, а после просто ушёл. Его молчаливое хладнокровие походило на затихающую перед грозой природу. Ростислав что-то задумал, и неизвестность терзала девицу, заставляя заламывать руки и до крови кусать губы.

Заряна присела на лавку. Тело заходилось в жаре, потому она с благодарностью подставила лицо стылому вечернему ветру, врывающемуся в отворённое окно. Низкий туман поплыл по лесу, задевая склонённые к земле ветки, приближаясь и окружая дом бывшей ворожеи. Природа вторила её тоскливому настроению. На душе было зябко и мутно. Глубоко вдохнув и выдохнув, Заряна услышала, как на подоконник вновь опустился ворон. Глухим криком он позвал девицу, но та не откликнулась, поглощённая собственным горем. Тогда он по-хозяйски влетел в избу и уселся прямо на стол, посреди неубранных мисок.

– Кыш! – нехотя припугнула его Заряна. – Кончился пирог, не до тебя сейчас.

Ворон не послушался. Напротив, он ответил девице сердитым криком и принялся вальяжно расхаживать по столу. В тот же миг она услышала шаги с улицы. Заряна обрадовалась было, что Ростислав вернулся, но если и так, то он был не один.

Ворожея не боялась непрошеных гостей, могла совладать с любым. Простая же девица, не привыкшая обходиться без чар, едва ли могла дать отпор лиходеям. Снова в душу просочилось то скверное чувство, которое Заряна испытала перед встречей с Ростиславом. Сердце оглушительно забилось, разгоняя по крови ледяные ручьи страха. Девица вскочила с места. Позабыв про нахальную птицу, она быстро заперла дверь и ставни. Изба погрузилась во тьму. Закрыв глаза, чтоб легче было свыкнуться с темнотой, Заряна прислушалась к звукам за стеной. Чужаки приблизились к дому, заскрипели сапогами по дощатому полу крыльца. Ещё миг – и в дверь грубо застучали. Девица притихла, хотя понимала, что незваные гости слышали, как она захлопывает ставни.

– Заряна! – послышался издевательски елейный голос Ростислава. – Открывай!

Он знал, что она в доме. И понимал, что она не может защититься.

Молодец выждал несколько мгновений, потом снова позвал девицу. Она не отвечала, зато отозвался ворон. Если бы Заряна видела его в темноте, то с радостью выкрутила бы ему шею. Клюв, перья и внутренности пополнили бы её запасы для колдовских зелий… Хотя они уже были ей ни к чему. Проклятый Ростислав!

– Ломайте, – приказал он спутникам.

Деревянная дверь сотряслась от первого удара. Заряна дрогнула вместе с ней, но тут же сжала кулаки. Нельзя сдаваться. Дверь крепкая, выдержит не одну дюжину ударов, и у девицы было время спастись. Она подкралась к окну, выходящему на задний двор, и тихонько отворила ставни. Вечер дыхнул на неё прохладой, лесной воздух, наполненный влажным запахом травы и листьев, наполнил нутро. Заряна осторожно перекинула ногу через подоконник. Она старалась двигаться тихо, хотя незваные гости так громко ломились в дверь, что едва ли услышали бы её прыжок на землю. Она сделала первый шаг от дома, потом второй. Дверь сотрясалась от ударов, чужаки не додумались, что девица сбежит от них через окно. Заряна ухмыльнулась. Но только она обернулась к чаще, как вслед за ней с громким криком вылетел ворон. Проклятая птица! Девица рванула в лес, пока не поздно, а ворон принялся преследовать её, хватая клювом за волосы и одежду. Она отбивалась и мысленно осыпала его проклятиями, но тщетно. Ворон выдал её побег чужакам, и те уже неслись следом, хрустя сапогами по поломанным веткам.

Заряну быстро сбили с ног и заломили руки за спиной. Двое молодцев богатырской наружности и в кожаных доспехах повели беглянку обратно к дому, где её с надменным видом ждал Ростислав. На его плечо приземлился всё тот же ворон. Птица поластилась, словно кот, молодец погладил её по чернильным перьям и вложил в клюв кусочек сала. Заряна сжала кулаки. Значит, вредный ворон служит Ростиславу! Помогает ему следить и обкрадывать ворожей. Непонятно только, что молодец делает с чужими силами? Ведь простому человеку они неподвластны, воспользоваться ими может только тот, чей дар вручен богами. Некогда они снизошли до рода Заряны, наделив колдовством.

– Что прикажете с ней делать, княжич? – обратились к Ростиславу спутники.

«Княжич?!»

Ворожея вмиг похолодела, вперив в него изумлённый взор. Мало кто из деревенских знал, как выглядит княжеская семья, что уж говорить о девице, избравшей своим домом лесную глушь. Если бы не прошедшая пару лет назад война, то она и имён бы не знала. Но та битва всполошила всех, охватила не только дружинников и простой народ, но и богов с подвластной им природой. Некогда князь посмел отречься от них, взамен призвав на свои земли Единого, но прежние боги не ушли. Они вступили в бой и победили. Их воины были сильнее: они призвали и ворожей, и оборотней, и прочую нечисть, вплоть до оживших мертвецов. Куда уж тут обычному люду справиться?1^[1]

Весть о войне передавалась через шелест травы, через шёпот листьев и журчание вод. Княжеские силы пали. Перун огласил победу раскатом грома, Стрибог вторил ему воем ветра, затряслась земля, забурлила полноводная река… Каждый из богов ликовал по-своему, а природа вторила их ликующим крикам. Князь признал поражение и склонился перед прежними богами.

Потому-то Заряна и знала имена князя и его детей. Младшего сына вправду звали Ростислав, но она и вообразить не могла, что он зачем-то забредёт в её лес. И уж тем более не думала, что ей придётся его приворожить. А теперь он стоял перед девицей, сердитый и высокомерный, и решал её судьбу.

– Что прикажете, княжич? – переспросил ратник, когда молчание затянулось.

Ростислав пытался вложить во взор презрение, но смотрел так пристально и долго, что она поняла: приворот действует, не позволяя княжичу её покарать. Разум твердил одно, а сердце поклонялось находчивой ворожее.

– В терем ко мне, – решил он.

– Нет! – воспротивилась Заряна.

Она сумела выкрутиться из рук ратников и бросилась к княжичу. Тот отшатнулся, боясь её прикосновения, но воины успели перехватить её и оттянуть прочь. Умела бы ворожея проклинать взглядом – придумала бы что-нибудь пострашнее приворота.

– В терем, – повторил Ростислав и зашагал по тропе из леса.

***

Эту ночь они провели на постоялом дворе. Ратники по очереди сторожили Заряну, не спуская с неё глаз и не давая ни малейшего шанса на бегство. Наутро двинулись в путь – в Златоград. За последующие дни в дороге девице так и не удалось вернуть свои чары: стражники бдительно отсекали любую её попытку приблизиться к княжичу. Ростислав же ехал впереди и твёрдо избегал её взора.

– Ах ты ж рыло поганое! Бобыня2^[1], окаём3^[2] проклятый! – кричала вслед Заряна, надеясь, что он повернётся к ней.

Княжич лишь крепче сжимал поводья и уносился вперёд. Поведение девицы, верно, ошеломляло: едва ли прежде кто-то осмеливался так поносить его. Он избегал Заряну и взглядом, и словом, и делом, но она была уверена – долго он продержаться не сможет. Приворот одолеет сердце Ростислава, и тогда…

Чем ближе к столице, тем больше людей узнавали в нём княжеского сына. Перед ним кланялись и заискивали все от трактирщиков до купцов. Заряна лишь фыркала с презрением, она всеобщего подобострастия не разделяла. Но её мнения не спрашивали – насильно привезли в Златоград, к княжеским палатам. Увидеть самого князя девице не довелось, её поселили в отдельный терем, что принадлежал лично Ростиславу.

Заряну заперли в горнице под самой крышей. Напрасно она колотила в дверь, звала на помощь, а после, не получив ответа, пыталась поддеть замок. Сбежать не вышло. Даже если бы она смогла выбраться из горницы, то столкнулась бы с ратниками, чьи грубые голоса слышались снаружи. С момента заточения дверь открылась лишь однажды: это дородная прислужница принесла девице сменную одежду и ужин. Заряна пыталась воззвать к её состраданию, но та скривила губы:

– Всем девицам за радость поселиться тут, а она нос воротит! Первый раз такую королобую4^[1] вижу. Это комната для княжеских полюбовниц, не знала?

– Я не… – попробовала возмутиться Заряна, но прислужница её перебила:

– Ты не брыкайся, а улыбайся княжичу. От тебя не убудет. Понравишься – он шелками да каменьями одарит, любое желание исполнит.

Пленница не стала больше спорить. Насупившись, она облачилась в чистую рубаху с понёвой5^[1] и устроилась на широком подоконнике. Горница находилась слишком высоко, чтоб можно было спрыгнуть на землю да сбежать, зато отсюда открывался чарующий вид на поле подсолнухов. Оно простиралось далеко, вплоть до леса, который разрезала надвое река с блестящими под закатом водами. Цветы уже склонили золотые головки, прощаясь с солнцем, и Заряна волей-неволей ощутила грусть. Чтоб вернуть колдовскую силу, ей тоже придётся поклониться Ростиславу. Девица уповала на то, что он не сможет сопротивляться привороту и рано или поздно придёт к ней. Прислужница верно сказала, что княжич «любое желание исполнит», – Заряне стоит лишь поманить его, сменить ругательства на сладкие речи и поцелуи да помаленьку вытягивать из него силу. В конце концов, пока Ростислав не обокрал её, она не прочь была помиловаться с ним.

Солнце опускалось всё ниже, пока вовсе не скрылось за лесом. Округа погрузилась во тьму. В горнице стало зябко, Заряна спустилась с подоконника и задёрнула занавеси. Делать было нечего, кроме как ложиться спать. Раздевшись до нательной рубахи, девица оглядела себя в высокое зеркало – хороша! Ростислав не устоит. Она твёрдо решила обольстить его, а потом, когда вернёт силу и вырвется на свободу, хорошенько отомстить. Осталось лишь дождаться, пока он переступит порог этой горницы.

Заряна уже задула свечу и откинула покрывало с перины, как снаружи раздался голос княжича. Пленница улыбнулась: похоже, задумку придётся исполнить куда раньше, чем она рассчитывала.