Погрязание

Пожалуй, это самая необычная книга в этом году. Поначалу было сложно читать (я отвыкла от такого текста, слога), но втянулась довольно быстро и получала удовольствие от красивой грамотной речи)

Это сборник рассказов разного объёма на разные темы, но их объединяет смешение жанров: каждый выглядит как современная проза, но по мере развития сюжета наполняется мистицизмом и магическим реализмом (иногда на грани реального).

Однако у каждого жанра есть определённые правила, канон, но только не здесь. Эти истории удивительны своей непредсказуемостью. Каждый раз я пыталась представить, что произойдёт дальше, какой будет развязка, и каждый раз мимо! Автор так поворачивает сюжет, что я и подумать не могла, что так можно было. Приятное удивление))

А ещё меня не покидала мысль, что герои рассказов по большей части антиподы фаустовского дьявола. Помните, как там было? «Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Здесь же герои изо всех сил стремятся наносить добро и причинять радость, но вечно сворачивают куда-то не туда. Благими делами, как говорится...

Сборник рассказов Ольги Харитоновой о мире, который трещит по швам, и о людях на границе между жизнью и смертью, прошлым и будущим, смыслом и бессмысленностью.

Название точно передаёт состояние мира внутри книги в режиме затяжной катастрофы. Наводнения, землетрясения, война, вырубка лесов, обезлюдевшие города, технологическое будущее. Герои рассказов медленно и постепенно вязнут в усталости, повседневности, страхах, одиночестве, собственной беспомощности. И всё же пытаются удержать в себе что-то важное — способность чувствовать.

Рассказы различаются по жанру. Социальная фантастика, магический реализм, военная проза, тексты о природных катастрофах, почти документальные по интонации. Но вместе они складываются в цельное высказывание о человеке в эпоху постоянного надлома, когда «устроенная жизнь не выдерживает отдачи».

«— Что такое «жить»?
— Это когда на улице дождь, мрачно, денег на проезд нет, ты идешь, умирая от усталости, и стараешься не думать, что так тебе идти еще очень долго и сделать с этим ничего нельзя...».

Проза Харитоновой плотная и чувственная: ощущается сырой воздух, холод травы, запах гнили, пыль заброшенных городов. После прочтения остаётся тяжёлое послевкусие, но и здесь находится место надежде. Она живет в простом: обнять родных, дойти до моря, попытаться услышать другого.

Мне показалось, что эта книга о хрупкости, ознобе одиночества и о том, как люди, мифические существа и даже машины пытаются остаться живыми в мире, где катастрофы стали рутиной.

«Весна неизбежна, но придет через большую грязь».

Ольга Харитонова со сборником рассказов в длинном списке Большой книги и это вторая, после "Поплавка из осокоря", достойная награды книга лонга. А ведь я даже не собиралась ее читать: незнакомая писательница, навевающее тоску название, даже обложка какая-то бесприютная. Спасибо читательскому сарафанному радио - на встрече, организованной школой Бэнд, сразу два человека говорили о "Погрязании", я взяла и...

С первой страницы стало ясно, что это литература, а не макулатура, которой много среди издающихся сейчас сборников малой прозы. Дело в порядке слов, в особом умении так строить простую фразу из простых слов, что видишь воочию. И веришь увиденному. Вот она, пожилая одинокая завязавшая тетка из городка, который скоро затопит прорвавший дамбу паводок ("Йошки-Пашки"). Вот отказывается от эвакуации - домишко хоть плохонький, а в мансардном этаже пересидит - у себя лучше чем тащиться в ПВР. Вот ужас перед водой, которая уже не прибывает, а устремляется потоком. И, ого, а это что за движение в огороде? "Щука карасей гоняет," - объясняет сосед.

И точно так же веришь, не удивляясь, не сопротивляясь (импринтинг уже случился) в карася-мутанта, русалку похожую на человеческую девочку. Тот же сосед объяснит, что да, завелись такие в реке, когда очистные сбросы в нее начались, этакая пакость. То, что происходит в этой истории, иному писателю хватило бы растянуть на роман, и даже не факт, что получилась бы одна вода. хотя воды, по определению, достаточно. Харитонова умещает в рассказ на полтора десятка страниц. Достаточно, чтобы сказка, совместившая "Русалочку" со "Снегурочкой" осталась с тобой. Встала ровно, как в для нее приготовленные пазы, сместив лишь фокус восприятия с юной героини на приемную родительницу.

Ту, кому разгребать грязь, когда девочка рыбкой уйдет на глубину. С темой неблагодарной работы разгребания грязи, которую должен же кто-то делать, очень перекликается титульный рассказ. Как в "Йошках-Пашках" опознается прорыв дамбы и затопление в Омской области - пугающе скоро забытое, "вымытое" из коллективной памяти ужасами более свежими, так "Погрязание" - экологическая катастрофа в Анапе. Курортный город, затонувшее судно с мазутом, волонтеры работают, один мальчик, помните, умер, надышавшись? Администрация в дорогой чистой одежде приезжает фотографироваться на фоне для отчетности. И одинокий пенсионер с адским псом, который знает, что чудище доберется до него, пожрав мерзость. Какие пустышки рядом с этим "Лев и Корица" Буйды с елизаровская "Юдоль" - два свежих романа признанных мэтров об одиноких пенсионерах, заключающих сделку с дьяволом.

Харитонова часто обращается к естественной драматургии катастроф: школьный шуттинг ("До точки"), землетрясение ("Двойница"), "война ("Жахи", "Туда и обратно"), затонувшая подлодка ("Горе уходит в море"). Но не менее убедительна она с обыденным трагизмом поступающей старости ("Неизвестный человек", "Незаметный человек") и чудовищной трансформации коллективного восприятия, для которого недопустимое становится обыденным, оправданным и даже как-то желанным ("Наживать добра", "Щепки летят", "Наши семена").

Читательские впечатления от книги разделились на диаметральные - от: "высокая литература" до: "что хотел сказать автор?" Второе с подтекстом: "не делай мне больно, не заставляй смотреть на себя под этим углом, убери свое злое зеркало!" Что ж, по шерсти, оно всегда приятнее, но эта малая проза из немногого, что достойно "Большой книги".