Цитаты из книг автора «Ольга Гусейнова»

слов. – Судя по письму, которое вы мне подкинули утром, действительно не понимаете, – с укором кивнула я

сложные, но разносторонние личности, и задачки щелкают с изяществом шахматиста или действуют с тяжеловесностью нефтеналивного танкера.

Наконец я отважилась поднять глаза выше и увидела черные волосы, забранные в хвост на макушке, выбритые на висках и, похоже, немного на затылке. На кончиках ушей поблескивали темно-серые чешуйки, впрочем, как и на лбу, у висков, вокруг бровей и на выдающемся подбородке. Такой же крупный нос с широкой переносицей и полные чувственные губы, как и у первого, но с четким, более контрастным контуром. И невероятные глаза: темные, раскосые. Черные пушистые ресницы создавали эффект подводки, подчеркивая их, углубляя и одновременно делая более устрашающим взгляд их обладателя. Скромнее одетый мужчина выглядел не столь привлекательно, и дело не в том, что необычно, строго и мрачно, он был… жуткий. И даже не из-за внеш

Выше первого на полголовы, шире в плечах, которые облегает черный бархатный кафтан, ниспадающий до пола тяжелыми складками. В ворот темного платья продет как в кулиску и завязан блестящий плетеный шнурок. Массивный пояс украшен золотом. Обувь такая же, как у первого.

Вокруг бровей, на висках, частично на лбу и узком подбородке поблескивали чешуйки. Нос подкачал: крупный и с широкой переносицей. Незнакомец в длиннополом кафтане из плотного синего бархата с дорогой вышивкой по широкому подолу и коротким, до середины плеча, рукавом выглядел очень нарядно. В распахнувшихся полах верхней одежды мелькнуло темно-синее, тоже украшенное зол

Ростом метр восемьдесят, не меньше. Волосы, забранные в короткий хвост на макушке, оставляли на виду вытянутое овальное лицо и эльфийские уши с высокими острыми кончиками. Темные раскосые глаза в обрамлении черных ресниц, таких густых, что из-за них, да еще в мерцающем свете свечи

Овальное лицо с правильными чертами: большие глаза с золотисто-желтой радужкой и… змеино-кошачьим зрачком. На высоких скулах, ближе к вискам, и вдоль линии роста волос поблескивали уже знакомые чешуйки, придававшие яркости белоснежной коже и глубины глазам. А еще заметные в дневном освещении среди серебристых волос сияли золотистые прядки. Необычная внешность, экзотичная, но красивая, наверное, если бы не изможденный больной вид и страх в глазах с момент

Лучшее средство защиты – это нападение! Землю жри, но не сознавайся – тогда ложь сможет стать правдой

грусть: – Потому что я люблю именно тебя. Темные идеальные брови сошлись на переносице, но Егор не хмурился, а скорее осмысливал, принимал мое признание вместе с условиями. Заметно расслабился, повел мощными плечами, словно сбрасывая давивший груз. И вдруг – подхватил меня на руки, заставив ахнуть и вцепиться в него. – Ксень, хватит болтовни. Раз уж решили… * * * Дверь своей спальни я открывала и закрывала сама, пока любимый, до этого бесшумно и стремительно пронесшийся по коридору, держал меня на руках. Подошел к кровати, резко откинул покрывало с одеялом, сел, устроив меня на своих коленях. Я развернулась в его объятиях, подняла руку и неуверенно провела по высокому лбу, вискам с выступающими треугольниками черных волос, гладкой щеке, которая не кололась щетиной, как у людей. Перевертыши умеют контролировать рост волос, по крайне мере, на лице точно. И глаз не могла отвести от волевого лица с резкими, но красивыми чертами. Егор сощурился, пряча внимательный взгляд за длинны

– Но как же мне жить дальше? Если меня никто не любит? Если я никому не нужна здесь? Это же невозможно и… Керо резко мотнул головой, отчего черный хвост стеганул его по чешуйчатым скулам, затем прижал меня к себе, запустил пятерню в мои волосы и, притискивая голову к своей груди, прорычал: – Я тебя люблю. Слышишь? Люблю! Слишком сильно! Питайся моими эмоциями и чувствами… Неужели тебе этого будет мало? – Ты меня любишь? – оглушенная новостью, сипло спросила я, невольно обнимая его торс руками. – Правда? – Клянусь! – почему-то снова сурово рыкнул муж, словно его в слабости уличили. Я задрала гол